mikki host – Мир проклятий и демонов (страница 82)

Клаудия не ответила. Левой рукой она пыталась избавиться от железной хватки отражения, а правую тянула на себя, стараясь освободить. Отражение вдруг начало помогать: вывернуло ее руку так, что теперь девушка краем глаза видела свое лицо в длинном и остром осколке зеркала.

– Разве то, о чем ты думаешь, было на самом деле?

Клаудия сжала челюсти. Все это – лишь жалкая иллюзия, попытка Башни оказать на нее влияние. Все, что произошло в этом доме и что она помнила, произошло на самом деле. Каждый ее удар, крик боли и ярости, когда она поднимала меч отца и опускала его, когда отчаянно цеплялась за топор, который единственный мог стать хоть какой-то преградой между ней и тварями, привлеченными криками и запахом свежей крови. Каждое принятое решение и слова проклятия, что навечно закрепилось за ней, было на самом деле.

Наконец Клаудия сумела увести руку вперед достаточно, чтобы и отражению стало неудобно держать ее. Осколок выпал из правой руки и тут же был подхвачен пальцами левой. Острые грани порезали кожу, но Клаудия не обратила внимания на кровь, сразу же замахнувшись и всадив осколок в голову отражению. Оно заверещало и отпустило ее. Клаудия развернулась, но никого не обнаружила. Ни отражения с осколком в голове, ни тварей, сцепившихся в клубок у лестницы.

На самом деле все было не так, и Клаудия не знала, что делать.

Она побежала в гостиную, запрыгнула на старое скрипучее кресло и забралась на камин, чтобы снять меч со стены. Пусть она не понимает, что происходит, но хотя бы будет при оружии.

Развернувшись обратно, она увидела Карстарса.

– Здравствуй, моя милая ведьма, – улыбнулся он.

Не думая ни секунды, Клаудия обнажила меч и замахнулась. Сталь разрубила дерево шкафа, но не Карстарса: он тут же оказался в другой части комнаты.

– Замахиваться на гостей неприлично, – строго произнес мужчина, пригрозив пальцем.

Демон, очевидно, ждал ответа, который она не собиралась озвучивать. Клаудия знала о Карстарсе достаточно, чтобы не открывать рот в его присутствии и всегда быть настороже.

– Да, ты права, – наконец произнес мужчина столь непринужденным тоном, словно и не было этой затянувшейся паузы. – Это моя игра. И я люблю, когда в нее играют по правилам.

Клаудия проследила за его размеренным шагом, вздернутым острым подбородком и взглядом горящих, точно угольки, красных глаз, направленных на нее. Вплоть до этого дня она не встречалась с Карстарсом лицом к лицу, но, исключая глаза, клыки, когти и рога, он казался обычным мужчиной с белой кожей и черными волосами, аккуратно уложенными назад. Лишь одежда не поддавалась описанию: словно состояла из плотных теней, облепивших тело так, что оставалось минимум открытых участков кожи, и слабо подрагивала, когда Карстарс шевелился. Если не обращать внимания на эти странности, непривычные человеческому глазу, Карстарса и впрямь можно принять за самого обычного мужчину.

Клаудии всегда было интересно, почему темные создания были похожи на людей.

– Почему ты хочешь выбраться? – медленно опускаясь во второе кресло, спросил Карстарс. – Почему думаешь, что за пределами этого места лучше?

Быстрее, чем девушка успела опустить занесенный для удара меч, Карстарс растворился в тенях и появился из них же в другом месте, у окна.

– Ты ведь можешь быть с семьей.

Ее семья ждет, когда Клаудия найдет выход из своей Башни. Та семья, о которой говорил Карстарс, давно умерла, как и их дочь, бывшая куда мягче и человечнее.

– Мне становится скучно, а когда мне скучно, я злюсь.

Он может злиться, сколько его темной душе захочется, – при условии, что она у него есть, разумеется. Клаудия ни на мгновение не позволит демону подумать, что она сдалась и готова остаться в Башне. Пусть она была самой слабой физически, пусть в прошлый раз, когда по-настоящему была в этом доме, она поднимала оружие раз за разом исключительно благодаря адреналину и страху за свою жизнь, сейчас она будет сражаться до самого конца исключительно своими силами.

Молчание затягивалось. Клаудия неотрывно следила за Карстарсом, который медленно, будто был на прогулке, ходил из стороны в сторону, за его железными зубами и когтями, откуда-то ловившими блики света, и пыталась найти наилучшее решение проблемы. Неизвестно, что будет, если она убьет Карстарса сейчас. Отразится ли это на Розалии, и если да, то как именно? Сумеет ли Клаудия за один удар избавиться и от твари, и от Розалии?

– С другой, той, что перевоплощается, интереснее, – произнес демон, улыбаясь. – Мы показали ей то, о чем она не хотела вспоминать: шатры, костры, поля, залитые кровью. Мне понравилось, как она кричала.

Клаудия сорвалась с места, но тени, вырвавшиеся из-за спины Карстарса, сбили с ног и заволокли собой все видимое пространство. Она отбивалась, давя крик, рубила мечом направо и налево до тех пор, пока звуки не стихли, как и ощущение чужого присутствия. Пальцы почти сжались на рукоятке меча, но и он исчез.

Клаудия открыла глаза и увидела свою простую комнату. Зеркало вновь висело на стене, и из него смотрело ее неправильное отражение.

– Как тебе результат? – весело спросило оно. – Ты можешь продолжать так целую вечность, но разве тебе это нужно? Разве есть что-то, ради чего стоит возвращаться? Разве то, о чем ты думаешь, было на самом деле?

Напоминая себе, что это лишь пустые провокации, Клаудия в точности повторила все свои действия: натянула рукав, разбила зеркало, отрезала кусок ткани от тонкого одеяла, выбрала самый длинный и острый осколок, замотав одну его сторону в ткань, и, сначала прислушавшись, вышла в коридор.

Все произошло точно так же, как и в прошлый раз. Клаудия ранила тварь, ждавшую на лестнице, столкнула ее вниз на других тварей, ринулась в гостиную, постоянно меняя траекторию и пригибаясь совершенно случайно, чтобы отражение не схватило ее за волосы. Она почти дотянулась до меча отца, когда что-то облепило лодыжки и потянуло вниз. Увидев бесформенных тварей со ртами, полными острых окровавленных зубов, между которыми застряли кусочки гниющей плоти, девушка едва сдержала крик. Второй ногой Клаудия отталкивала тварей, пытавшихся утянуть ее вниз, пока руки тянулись к мечу.

– Здравствуй, моя милая ведьма, – прошелестел голос Карстарса над ухом.

Твари рванули сильнее, и Клаудия свалилась вниз, оказавшись между темными созданиями и тенями, смыкавшимися вокруг. Она рычала, отбивалась лишь одним осколком и свободной рукой, изо всех сил пытаясь подняться, прорваться сквозь этот жутко воющий клубок, но он исчез быстрее, чем девушка успела сделать хотя бы еще одно движение.

Клаудия открыла глаза и увидела свою простую комнату. На этот раз она не дождалась появления отражения. Уже после, избавившись от тварей внизу, Клаудия изо всех сил рванула к отцовскому мечу, сорвала его со стены и обернулась, спиной прижавшись к холодному камину. Отражение стояло перед ней, сложив руки за спиной.

– Почему ты продолжаешь?

Клаудия обнажила меч.

– Почему ты никак не остановишься?

Она сделала шаг вперед, сжимая рукоять двумя руками.

– Почему ты не отвечаешь?

Потому что Клаудия не привыкла разговаривать сама с собой. Все рассуждения – исключительно в мыслях, чтобы никто не подслушал и не использовал ее слова и кроющиеся в них знания в собственных интересах, чтобы никто не подумал, что на самом деле у нее куда больше переживаний, чем она показывает.

И потому что Клаудия не отражение.

– Хорошо, – спустя еще несколько секунд тишины произнесло отражение. Твари и тени стекались ближе, точно оно беззвучно призывало их. – Тогда слушай мое проклятие, ведьма мертвых. Тот, кто убьет меня, убьет и себя.

Клаудия убедила себя, что верить всему происходящему в пределах Башни не стоит, но знала, как ощущается проклятие. В первый раз, когда ее губы навсегда окрасились черным, она почувствовала, будто ее сковали невидимыми цепями. Каждая клеточка тела вопила от боли, сердце билось, точно птица в клетке, и мысли путались. В эту минуту было точно так же.

– Вперед, – произнесло отражение, раскинув руки. – Нападай.

И Клаудия напала, но твари и тени вновь помешали ей. Она рубила их мечом до тех пор, пока все не застыло в тишине и притворном спокойствии.

Клаудия открыла глаза и вновь увидела свою простую комнату.

Она втянула воздух сквозь зубы, на мгновение прикрыв глаза, и выдохнула. Отражение – либо концентрация хаоса, как Розалия, либо настоящая тварь. Но если это тварь, то ее можно убить.

Именно это и собиралась сделать Клаудия. Она разбила зеркало, убила тварь на лестнице и почти вбежала в гостиную, когда вдруг поняла, что отражение не появилось в зеркале. Меча на стене не было, зато за спиной раздались шаги и голос, еще звучавший сквозь рычание, шипение и отвратительное чавканье.

Клаудия метнулась к другой двери, вбежала на кухню и схватила топор. Острое лезвие поймало льющийся откуда-то свет. Шаги и голос стали громче, и раньше, чем девушка успела понять, почему на кухне нет ножей, на пороге показалась высокая женщина с растрепанными каштановыми волосами.

Клаудия сглотнула, поудобнее перехватив рукоятку топора.

На женщине было простое белое платье, заляпанное алой и черной кровью. Разодранные рукава обнажали посеревшую кожу, черные вены и вырванные куски плоти, где под кровоточащими мышцами белели кости. Глубокая рана на шее говорила о том, что женщина давно умерла, но слабо дергающаяся голова и голос, звучавший с шипящими и рычащими интонациями из-за изменившихся зубов, доказывали, что она переродилась в темное создание.