mikki host – Мир проклятий и демонов (страница 81)

– Где Третий? – спросила Розалия тихо и отчаянно.

– Скоро будет, – не моргнув и глазом, солгала Клаудия.

– Сколько еще ждать? Он говорит, что времени осталось совсем мало…

Эйлау напряглась.

– Он? – переспросила Клаудия, сделав аккуратный, почти незаметный шаг назад. До этого Розалия покорно шла за ней к пределам круга, но сейчас не сдвинулась с места. – Кто это – он?

– Мой друг, – растерянно моргнув, ответила принцесса. – Карстарс.

– Я так ждал, когда ты позовешь меня!

Он появился за спиной Розалии, будто бы из пустоты, и сразу же ласково обнял принцессу за плечи, как если бы хотел защитить от всего мира. Стелла зарычала громче, припав к земле, Клаудия благоразумно отошла назад, а Магнус почти рванул вперед, но Карстарс остановил его, сказав:

– Убьешь меня – убьешь и ее.

Они не могли убить принцессу за пределами круга, иначе хаос вырвался бы наружу. Не могли убить Карстарса, если он действительно связал свою жизнь с жизнью Розалии. Они могли лишь смотреть, как демон почти заботливо поправляет ее волосы, накручивая черные пряди на когтистые пальцы, и гладит по плечам так, будто пытается успокоить. Могли лишь смотреть и не понимать, каким образом он сумел проникнуть сюда. Барьеры и сигилы должны были оградить храм от ненужного внимания, постороннего вмешательства и тварей, рыскавших неподалеку. Карстарс должен был быть мертв уже потому, что пересек все барьеры, но он стоял целым и невредимым, улыбаясь железными зубами, пока его красные глаза с черными склерами горели в полутьме. Единственное, что радовало, – это острые короткие рога, кончиками загибавшиеся к макушке. Если они все еще не стали больше, значит, Карстарс восстанавливал силы значительно медленнее, чем мог бы. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы создать Розалию, связать ее с собой, обмануть Третьего и пробраться сюда, не получив ни царапинки.

– Не получила весточку, Эйлау? – не отвлекаясь от дела, спросил Карстарс. – Жаль. Джокаста хотела, чтобы вы знали. Но ласточки – очень ненадежные птицы.

Наоборот, ее ласточки были самыми быстрыми и незаметными птицами из всех, что они использовали, чтобы передавать послания. Если ласточки из Элвы не прилетели, значит, кто-то перехватил их.

– Ты слышишь это? – спросил Карстарс у Розалии, наклонившись так, что их глаза оказались на одном уровне. – Дрожь земли, шевеление магии, звук, с которым сталь пробивает грудь? Я разберусь с ними, моя дорогая, а ты сделай то, о чем договаривались. Третий уже здесь.

Эйлау услышала ржание перепуганных лошадей в тот же момент, когда мимо нее, с бледным лицом и испуганным взглядом, пронесся Третий. Кто-то из фей попытался преградить ему дорогу, но черные непроглядные тени, сорвавшиеся с рук Карстарса, напали быстрее.

Эйлау отбивалась мечом и чарами, не боясь, что силы закончатся раньше, и слышала, как звучит хриплый смех Карстарса, перемежаясь с утробным рычанием тварей и звуком, с которым они впивались в живую плоть. Где-то совсем рядом – за стеной шевелящейся тьмы, изредка прерываемой лязгом стали и всполохами яркого света, иногда золотого, иногда голубого, – кричала Пайпер, требуя, чтобы Третий немедленно вернулся. Эйлау бы сильно удивилась, если бы это действительно сработало.

Нужно лишь загнать тварей в зачарованный круг. Даже если Третий будет мешать, он не сразу решится остановить кого-то из них. Эйлау или Магнус успеют поднять меч и отсечь Розалии голову – в зависимости от того, кто окажется ближе. Это не так уж и трудно.

Это действительно не так трудно, но лишь в том случае, если твари пытаются убить их, а не оттеснить. Это напугало фею намного сильнее, чем клыки ноктиса, щелкнувшие совсем рядом с лицом. Она всадила меч твари в челюсть и оттолкнула ногой, почувствовав дрожь земли и шевеление магии раньше, чем хаос атаковал. Раньше, чем стены сдались перед ним и начали осыпаться. Раньше, чем земля стала расходиться, поглощая тварей. Раньше, чем раксова Башня сотворила саму себя из пустоты, мощным порывом ветра отшвырнув всех остальных в стороны.

Затылком Эйлау ударилась то ли о чей-то доспех, то ли о корень ближайшего дерева, к которому были привязаны беснующиеся лошади. Теплая кровь мгновенно пропитала серебристые волосы, стянутые в тугую косу, и наполнила рот, стекая по правому виску. Развороченные, обугленные куски здания; с корнем вырванные деревья; лошади, копытами взрывающие землю и рвущиеся с привязи, чтобы сбежать; твари, от которых остались лишь оторванные еще кровоточащие конечности, – Эйлау заметила только это. Не было ни луны, ни звезд, но фея хорошо увидела, как на месте, которое раньше занимало старое полуразрушенное здание, высилась черная Башня, верхушкой разрезающая небо.

А вокруг – только члены ее свиты.

– Где они? – выдохнула Эйлау, хватаясь за руку одного из рыцарей, подскочившего к ней. – Где они все?!

Клаудия разочарованно вздохнула.

– Это и есть твоя игра? – спросила она, зная, что Карстарс ее слышит.

Разумеется, он не ответил. Вряд ли он вообще обращал внимание на простую смертную девчонку, не обладающую достаточной силой, чтобы противостоять ему.

– Что ж, – произнесла она, коснувшись деревянного изножья кровати, возле которой стояла, – пусть будет по-твоему. Однажды я уже выжила среди хаоса. Выживу и сейчас.

Ни Третий, ни Эйкен не любили говорить о Башне, но Клаудия узнала достаточно: это место умело читать сознание тех, кто оказывался внутри, и перестраивалось в соответствии с ним. Башня подчинялась своему создателю (нынешняя – Карстарсу), но порой могла творить нечто самостоятельно, будто и впрямь была живым существом. Клаудию это ничуть не пугало. Она выберется отсюда, найдет остальных и покончит с Розалией. Но если этого не произойдет… Что ж, она постарается забрать с собой как можно больше тварей, если те осмелятся напасть. Даже если сокрушитель не желал ложиться в ее руки, девушка умела постоять за себя.

Клаудия оглядела свою простую комнату. Средних размеров, без лишних украшений и изяществ, которые ее семья не могла себе позволить. Лишь всегда заправленная кровать, стол, низкий комод для одежды и круглое зеркало, висевшее на стене. Из зеркала на Клаудию смотрела девушка с короткими черными волосами, черными губами и почти таким же равнодушным взглядом, только белки у нее были совсем не светлыми.

– Ты уверена, что выберешься?

Клаудия решила не отвечать. Башня будет путать ее, лезть в сознание, показывать образы, которые она не хочет видеть, но она справится. Не имеет права даже думать о вероятности провала и останавливаться.

– Эй, – произнесло отражение, когда Клаудия подошла к двери, ведущей в коридор. – Я с тобой говорю.

Клаудия приложила ухо к двери и прислушалась. Да, ей не показалось: по дому рыскали твари.

– Эй! – возмутилось отражение, когда Клаудия подбежала к зеркалу и сняла его со стены. – Что ты творишь?! Как ты можешь?! Я – это ты, а ты – это…

Клаудия швырнула зеркало себе под ноги и разбила его. Натянув рукав почти до кончиков пальцев, она взяла первый попавшийся осколок и торопливо отрезала от тонкого одеяла кусок ткани, который после обмотала вокруг другого осколка так, чтобы было удобнее держать. Он не заменит настоящего оружия, но меч ее погибшего отца, который вернули рыцари, ждал внизу, на первом этаже. Клаудии нужно было лишь добраться до него.

Медленно открыв дверь, девушка скользнула в коридор и направилась к лестнице. Она не отвлекалась на стены родного дома и не слушала, как отражение, найдя любую стеклянную или зеркальную поверхность, пыталось достучаться до нее.

Клаудия знала, что будет дальше, ведь сотни раз видела это в кошмарах. Она ни за что не забыла бы тварей, проникших в дом и заполнивших все селение, не забыла бы, как кровь и слюна одной из них уничтожили меч ее отца и как ей пришлось отбиваться исключительно топором, чудом найденным возле двери, ведущей на задний двор. Клаудия была уверена: если бы она не была достаточно настойчивой, мать убрала бы топор туда, где он и должен был быть. И тогда бы в тот день Клаудия умерла бы вместе с ней.

Первая тварь встретилась на лестнице, как и раньше. Существо было бесформенным, как дым, и черным, как самая темная тень. Клаудия знала, куда бить и как уклоняться от зубов и когтей. Не дожидаясь, пока отражение вновь заговорит, девушка бросилась вперед, вскинув руку, и вонзила осколок точно в то место, где у твари должны были быть глаза. Она столкнула визжащую тварь с лестницы, на других чудовищ, сцепившихся друг с другом, и перепрыгнула через перила. Отцовский меч висел над камином в скромно обустроенной гостиной – всего лишь в трех метрах, которые можно преодолеть за считаные секунды.

Кто-то резко схватил Клаудию и резко дернул назад. Не сдержавшись, девушка закричала и слепо полоснула осколком сзади.

– Я же сказала тебе, – прошипело отражение на ухо, перехватив руку, – что я – это ты, а ты – это я.

Клаудия наугад ударила левым локтем, но не попала. Правая рука с зажатым в ладони осколком дрожала от прикладываемых усилий и боли, с которой отражение стискивало запястье. Отражение вновь дернуло ее за волосы и ласковым голосом – как тот, что Клаудия так редко слышала в детстве от матери – произнесло:

– Почему ты так упорствуешь? Разве есть что-то, ради чего стоит возвращаться?