mikki host – Мир проклятий и демонов (страница 72)
Пайпер нервно сглотнула.
Ей не следовало этого слушать, особенно от кого-то вроде леди Эйлау. Девушка сомневалась, что Магнус и Клаудия настолько доверились ей, что позволили трепать о своих жизнях направо и налево.
– А что насчет Стеллы? – не унималась фея. – Ты знала, что она и Катон…
– Хватит, – выдавила Пайпер, сжав чашу так сильно, что та вдруг сломалась.
Глиняные осколки полетели на пол, вино выплеснулось на одежду и руки. Леди Эйлау улыбалась, смотря на нее, будто ждала продолжения. И Пайпер продолжила:
– Мне нет дела до того, что с ними произошло и происходит прямо сейчас. Мне…
– Тебе плевать. Что странно и подозрительно. Как ты сумела расположить Третьего к себе, если ничего ни о нем, ни о его кертцзериз не знаешь?
Пайпер сжала губы, проглотив невысказанную часть ответа, и вместо этого сказала:
– Я знаю Третьего.
– Нет, – покачав головой, возразила леди Эйлау. – Ты не знаешь его.
– Я знаю. Я…
Нет, говорить о том, что было в храме целительниц, нельзя, даже если это было огромным шагом вперед, даже если после этого она чувствовала, что все не так уж и плохо.
– Разумеется, ты знаешь, – согласилась фея едким тоном. – Ты знаешь, кем он был и кем стал, знаешь, о чем думает и чего боится. Ты знаешь, как сильно он страдает из-за того, что больше не является частью своего рода. Разумеется, ему никогда не продолжить его, ведь твари отняли у него эту возможность, но…
Фея неопределенно махнула рукой и со скучающим выражением лица уставилась на Пайпер.
– Ты все это знаешь, верно?
Сальватор сжимала челюсти, запрещая себе даже реагировать на слова леди Эйлау, и неизменно мысленно повторяла одно: «
– О, моя дорогая, – в притворном ужасе Эйлау соскочила с кушетки, обогнула стол и присела возле Пайпер, мягко коснувшись ее рук, залитых вином. – Не нужно так переживать, Третий не евнух…
– Так, все! – Пайпер поднялась на ноги и отбросила руки феи. – С меня хватит.
Ансель говорил о городе света и знаний как о месте, где можно найти ответы на все вопросы. Это создало вокруг Тоноака и его правительницы завесу тайны, такой же чарующей, как вокруг Тайреса, но девушка не думала, что все окажется настолько плохо.
– Меня едва не убили, – прошипела Пайпер, – и последнее, о чем я стала бы думать, – это ваши странные откровения, которые меня никак не касаются!
– Я лишь хочу понять, что в тебе особенного, раз ты смогла так изменить Третьего.
– Это можно сделать и без раскрытия чужих тайн!
Пайпер развернулась, готовая, если придется, с боем отвоевывать право покинуть помещение. Магия молчала, будто не видела ничего противоестественного в словах и действиях леди Эйлау, тоже поднявшейся на ноги. Фея легким шагом проводила девушку до дверей, которые никак не желали поддаваться, и легонько толкнула их. Пайпер вылетела в коридор, ругая себя за импульсивность, агрессивность и недоверие ко всем на свете, остановилась, не увидев Эйкена и почувствовав, как воздух заискрился от чар.
Леди Эйлау холодно посмотрела на нее, сложив руки перед собой. Ее голос напоминал треск льда:
– Нам предстоит сделать выбор, который изменит все, и я хочу знать, что мы на одной стороне.
Пайпер не ответила, не кивнула, никак не дала понять, что услышала и приняла слова к сведению. Она ушла, прекрасно понимая, что все испортила. Ее накрыло ощущение, будто все вокруг рушится, как если бы весь мир был построен из хрупких карточных домиков.
Не имея представления о том, в какой части дворца находится и куда нужно идти, чтобы найти остальных, Пайпер просто брела вперед, стараясь ни на кого не обращать внимания. Из-за пролитого вина на одежде остались пятна, руки стали неприятно липкими, а запах раздражал ноздри. Будь ее воля, она бы прыгнула в большой фонтан, который видела из окон в каком-то коридоре, и осталась там навсегда.
То, что она каким-то чудом добрела до южного крыла, Пайпер поняла лишь по тому, что услышала знакомое подвывание где-то за углом.
Стелла и впрямь была здесь, лежала на полу в коридоре в волчьем обличье, высунув длинный язык. Эйкен беспокойно перебирал пальцами воздух и ходил из стороны в сторону, Магнус хмуро косился на двойные двери в конце коридора, из-за которых едва слышно доносились чьи-то голоса. Клаудия будто знала, какую сцену Пайпер устроила, и встретила девушку осуждающим взглядом, чего нельзя было сказать о Мелине, бледной, как полотно бумаги.
– Не нужно быть ребенком Фасанвест, чтобы знать, что ты совершила очередную глупость, – ровным голосом проговорила Клаудия.
Пайпер обязательно согласилась бы с ней, ведь и впрямь совершила глупость, за которую следовало бы вручить золотую медаль, если бы Магнус вдруг не рыкнул на Клаудию:
– Угомонись!
Эйкен судорожно выдохнул и поменял направление. Мелина проводила его пустым взглядом, пока рыцарь все еще хмуро смотрел на невозмутимую Клаудию. Пайпер на секунду показалось, что от него пахнет дымом.
– Где Третий? – осмелев достаточно, спросила девушка.
Эйкен опять выдохнул и поменял направление. Стелла встала, обошла всех, потерлась об руки, до которых смогла дотянуться, и села, уставившись на двери в конце коридора.
– Я оповещу леди Эйлау, – глухо произнесла Мелина, когда никто так и не ответил на вопрос Пайпер. – Встретимся позже.
– Не болтай лишнего, – бросила ей Клаудия.
Пайпер ощутила, как сердце в страхе сжалось.
– Что-то случилось?
Эйкен в третий раз выдохнул и сменил направление. Несколько теней, оставивших его тело, ползли следом.
– Да, случилось, – наконец подтвердила Клаудия. – Помнишь, ты надоедала мне с тем глупым вопросом?
Пайпер не успела даже подумать, о каком именно вопросе шла речь, – у нее их была тысяча без учета тех, что можно отнести к категории уточняющих, – как Клаудия добавила, горько усмехнувшись:
– Я поняла, что не так.
Глава 23
Сплетенные воедино одной нитью
Леди Эйлау даже не предполагала, что все придется закончить следующим вечером.
Клаудия передала, что сегодня Третий будет ужинать с Розалией, чтобы не смущать ни принцессу, ни леди Эйлау, и потому сейчас в покоях феи было лишь шестеро, исключая ее саму.
– Вина? – миролюбиво улыбнувшись, предложила она Магнусу.
С ним всегда было приятно пить, однако сейчас рыцарь был трезв, как стеклышко, и даже не притронулся к чаше. И к еде не притронулся. Никто не сделал этого. Кроме разве что Стеллы, но у той всегда был хороший аппетит. Прямо сейчас она с невозмутимым видом ела зажаренного цыпленка и лишь изредка поглядывала на Клаудию, пустым взглядом уставившуюся перед собой.
– Вина? – повторила фея свое предложение.
Магнус, обычно не позволявший себе проявлять дурное настроение в присутствии Мелины, громко презрительно фыркнул.
– Милая, – проворковала Эйлау Пайпер, ничуть не смущенная отсутствием ответа, – а ты совсем ничего не съела. Нельзя вечно полагаться на магию Третьего. Особенно сейчас.
Пайпер вскинула голову. Золотые глаза не горели магией, но перекошенное от недовольства лицо ясно отражало все чувства, которые Первая пыталась скрыть. После того как Клаудия преподнесла новость, в голове и сердце у Первой, как предполагала Эйлау, был сплошной беспорядок.
– Я не могу заглянуть к тебе в душу, но прекрасно знаю, что ты чувствуешь и о чем думаешь. В этом и заключается разница между нами.
– Вы не знаете, – возразила сальватор таким тоном, будто слова вырвались изо рта сами, против ее воли.
– Разве? Я знаю про кертцзериз достаточно, чтобы понимать то, чего не понимаешь ты.
– Что такое кертцзериз? – выпалила Пайпер.
– Особая связь, священная для великанов.
– Это я знаю, но что конкретно она из себя представляет?
– Не великанам никогда не понять сути этой связи, – будничным тоном начала Эйлау, медленно переводя взгляд с одного присутствующего на другого. Исключая ее, Мелину и Пайпер, остальные были кертцзериз, но лишь в одну сторону. – Но говорят, что кертцзериз – это часть души.
– Родственные души что ли? – непонимающе уточнила Первая.
– Нет, ни в коем случае. Родственные души – это выдумка, ты разве не знаешь? Как это глупо – утверждать, что душе одного живого где-то предназначена душа другого живого… Это не может быть так просто. Мы, феи, клянемся душой, но даже наши души нельзя называть родственными.
– И-и-и… – неуверенно протянула Пайпер, после чего осторожно оглядела хмурого Магнуса, отстраненную Клаудию, невозмутимую Стеллу и бледного Эйкена. – Что же это, если не родственные души?
– Часть души, – терпеливо повторила Эйлау. – Лишь небольшая ее часть, вмещающая любовь и преданность, но иногда даже одной этой части достаточно, чтобы великан чувствовал себя полноценным.
– У Киллиана, например, нет кертцзериз, – неожиданно вмешалась Клаудия, медленно и даже вальяжно складывая руки перед собой. – Третий, возможно, мог бы стать его кертцзериз, но… Нет, – изменившись в лице, исправилась девушка. – Прошло слишком много времени. Зато Киллиан для Третьего – кертцзериз.
– И впрямь односторонняя связь? – для чего-то уточнила Пайпер.