mikki host – Мир проклятий и демонов (страница 41)

Пайпер рассмеялась еще громче, но Третий все равно ничего не понимал.

– Почему они будут мечтать, чтобы она посмотрела на них?

– Да потому что она будет великолепна в моем платье! – не выдержав, вскрикнул Даян и резко повернулся к ним. На белой коже от гнева отчетливо проступили пятна, а темно-синие глаза яростно блеснули. – Если они до сих пор не любят ее, то полюбят сразу же, как увидят в моем творении!

– Ее невозможно полюбить без платья, каким бы оно ни было? – Третий окончательно запутался.

Даян разочарованно вздохнул.

– Ты безнадежен. Ты…

Пайпер вдруг громко расхохоталась. Третий испуганно посмотрел на нее. Она умолкла, заметив его взгляд, и, с огромным трудом подавив смех, кое-как произнесла:

– Это шутка.

И вновь рассмеялась.

Третий почувствовал себя неуютно. Что конкретно для нее было шуткой? Возможно, она считала традиции и празднества Диких Земель смехотворными?.. Нет, тогда бы она прямо об этом сказала. После упреков Клаудии они договорились быть друг с другом честными настолько, насколько это было возможно. Пусть и означало, что Пайпер называла дворец «странным», «пугающим», «фэнтезийным» (Третий не знал, что означает это слово), «немного не от мира сего» и порой произносила нечто, чего не понимал даже Арне.

– Ах, вижу, у леди прекрасное чувство юмора, – пробормотал Даян, подходя к разложенным перед ними рулонам тканей. – И когда она смеется, ее глаза кажутся ярче… Да, я думаю, это нужно подчеркнуть переливами атласа… Возможно, в районе декольте?

Пайпер резко остановилась и злобно уставилась на портного.

– Никакого декольте.

– Почему? – казалось, Даян был искренне удивлен. – Леди Сандерсон, это только сделает акцент на вашей прекрасной…

Третий остановил на нем тяжелый взгляд, и Даян замолчал, возведя глаза к потолку.

– Хорошо, никакого декольте. В таком случае… Да, отлично, вырез на спине…

– Ну уж нет! – категорично заявила Пайпер, разом прервав все веселье. – Ни декольте, ни выреза на спине. Я не надену платье. Даян, вы испортили все издевательство над ним.

Первая с раздраженным вздохом махнула рукой в сторону Третьего. Тот нахмурился, покрутив кольцо на пальце, и решил, что окончательно потерял рассудок. Он не понимал, с чего бы Пайпер издеваться над ним и где в ее действиях и словах вообще заключалась издевка.

– Как насчет какого-нибудь крутого камзола? – выдержав небольшую паузу, предложила Пайпер. – Ну, знаете, праздничного.

– Но леди Сандерсон…

– Простенький и практичный. И, если так хочется, можно добавить атлас. Наверное, здорово будет смотреться. Я не знаю.

Портной едва не схватился за сердце.

У великанов никогда не было строгости, часто встречавшейся в людских королевствах. Женщины могли носить то, что хотели, начиная от откровенных платьев и заканчивая мужскими камзолами, но Даян привык, что леди ребнезарского двора любили роскошные многослойные платья с вырезами на спине и откровенными декольте, украшенные всевозможными драгоценными камнями зачарованными рисунками на подолах. И леди Эйлау, ради которой Даян иногда отправлялся в Тоноак, очень ценила его утонченные изделия, которые словно впитывали лунный свет и делали женщин, надевавших их, еще прекраснее.

По крайней мере, так когда-то говорила Гвендолин.

– Если леди Сандерсон желает камзол, – наконец произнес Третий, прервав молчаливую войну Пайпер и Даяна, – она получит камзол.

– Хорошо, – согласился Даян. – Пусть будет камзол. Из атласа сложим созвездия на спине, чтобы вечером они отражали лунный свет, а для ночи, я думаю, подойдет бархат…

– Бархат и атлас на одном камзоле? – неуверенно спросила Пайпер. – Либо я что-то не понимаю в вашем искусстве, либо это действительно звучит странно.

– Кто сказал, что они будут на одном камзоле? Атлас для вечернего наряда, а бархат – для ночного.

Пайпер вскинула голову и напряженно уточнила:

– И куда это я собралась ночью, что мне нужен еще один камзол? Да еще и бархатный.

– Вы желаете весь первый день проходить в одном наряде? Элементали! – воскликнул Даян, вскидывая ладони. – Это сводит меня с ума! Никакого одного камзола! Для дня, когда гости еще будут прибывать, мы подберем цвет утреней зари… Или лучше вечерней дымки? – тут же перебил он сам себя, постучав по подбородку пальцем. – Нет, леди Сандерсон, ваши глаза и фигуру не подчеркнут холодные оттенки. Нужно выбрать золото, кармин, винный цвет, возможно, что-нибудь светлое и нежное… Да, остановимся пока на этом… Вечером будут атлас и созвездия, ночью – бархат и пики далеких гор, а следующим днем…

– Достаточно, – произнес Третий, но Даян его не услышал. Он отмахнулся, подошел к свернутым тканям и благоговейно провел по ним пальцами.

– Он с ума сошел, – тихо прошептала Пайпер, искоса посмотрев на Третьего. – Кто за один день празднества меняет одежду три раза?

– Ребнезарские леди. Или Эйкен, потому что он, бывает, случайно проливает на себя что-нибудь.

– Я не ребнезарская леди и не Эйкен.

– Даян привык работать с дамами из высшего общества, поэтому он…

– Хочешь сказать, я из низшего?

Третий в ужасе округлил глаза.

– Расслабься, – бросила Пайпер, толкнув его под ребра локтем, – я опять пошутила.

– Я не понимаю твоих шуток.

– Это весело – прикалываться над тобой. Как будто я снова воюю с Лео за право выбрать фильм. Твое лицо, когда я сказала про ткани, было великолепным.

Третий склонил голову набок, желая увидеть в зеркале, которое закрывал собой Даян, хотя бы часть своего лица. Он увидел голубые глаза, прямой нос и острые скулы и не понимал, что в его лице было великолепным.

– У меня обычное лицо, – сказал Третий, вновь посмотрев на Пайпер. – Для ребнезарца.

– Просто знай, что твое лицо стоило видеть.

– Но ты видишь его каждый день.

Пайпер глубоко вздохнула и, что насторожило Третьего, тихо досчитала до десяти.

– Короче говоря, я развлекаю себя как могу.

– Но я все равно не понимаю, почему ты попросила меня выбрать ткань. Это ведь для тебя я послал за Даяном.

– И он устроил лекцию о платьях. Я бы пошла в своем старом пальто, если бы это избавило меня от того, чтобы слушать Даяна.

– Он создает потрясающие наряды. Мои сестры были в восторге от них. Я подумал, что тебе может понравиться.

Пайпер насторожилась.

«Рано или поздно тебе придется обо всем рассказать», – сказал Джинн, и Третий, зная, что тот прав, все же надеялся, что сумеет достаточно долго держать свои тайны при себе. Он не представлял, что язык способен его предать, но почему-то это произошло именно сейчас, когда груды шелка, атласа, бархата, шифона, муслина и кучи других тканей, принесенных слугами, напомнили о сестрах, обожавших творения портного.

– Твои сестры, – осторожно повторила Пайпер. – А как их…

– Твой брат, – даже не дослушав, перебил Третий. Пайпер нахмурилась: он очень сильно ошибся, не дав ей даже закончить предложение. Но отступать было поздно, и потому Третий продолжил: – Твой брат, на которого чуть не напал демон. Ты говорила о нем. Как он себя чувствовал, соприкоснувшись с тварью?

– Два брата, – неожиданно пояснила Пайпер, нетерпеливо постучав носком сапога по полу. – У меня два брата.

– Два? О, мне казалось, ты говорила про одного.

– На самом деле у меня два брата. А у тебя две сестры. Вселенский баланс.

– Не совсем понимаю, что ты сейчас сказала, но да, у меня было две сестры. И два брата.

Третий только спустя секунды понял, что он сказал на самом деле.

– У великанов большие семьи?

– Нет, но иногда бывают и большие. В детстве сестра говорила мне, что родители решили завести еще одного ребенка только для того, чтобы он таскал подол ее платья и тот не пачкался.

Пайпер помолчала мгновение, а после со смешком уточнила:

– Этим ребенком был ты?

– Этим ребенком был я, – со вздохом повторил Третий.

Ему не хотелось бередить старые раны и вспоминать о семье и времени, когда жизнь казалась легкой и беззаботной, а единственные проблемы заключались в том, чтобы идеально выглядеть на том или ином приеме, устроенном Лайне, и вернуть все книги из дворцовой библиотеки на свои места.