mikki host – Мир клятв и королей (страница 91)

Шерая что-то сказала, но Гилберт её не услышал. Гудела кровь, гудел зов, никак не хотевший уходить. В конце концов, магии Марселин и Стефана было так много, что Гилберт стал слышать и её гул, а ведь раньше это было невозможным. Стал отчётливее запах, прилипший к Гилберту – запах собственной крови.

Он опустил голову – очень медленно, чтобы не стеснять движений магов, вливавших в него свою силу – и посмотрел на землю, забрызганную его кровью. Кровь продолжала капать с подбородка Гилберта, она окрасила его одежду, из-за чего она противно прилипла к телу. Гилберт и раньше терял кровь, но сейчас её казалось слишком много.

Пальцы Шераи, взявшие его за лицо, перепачкались в его крови. Женщина торопливо отёрла ему подбородок и губы, после чего заставила посмотреть на себя и очень тихо прошептала:

– Никогда больше так не делай.

Шерая не позволяла себе быть мягкой и сочувствующей, но сейчас её глаза были слишком тёплыми. Гилберт хотел ей ответить, хотел успокоить и сказать, что он думал только об их безопасности, но изо рта вырвался только хрип вместе с кровью, попавшей на руки женщины.

Шерая не обратила на кровь никакого внимания и добавила:

– С твоей нынешней силой рокот слишком опасен. Пообещай мне, что никогда больше не будешь его применять.

Гилберт не мог этого обещать. Хотел, но не мог. Рокот – всё, что у него осталось от прежней силы. Последний козырь, который он мог применить против тёмных созданий.

– Мы с тобой это ещё обсудим, – строго добавила Шерая, большим пальцем очертив линию у него на щеке. Гилберт помнил, что так иногда делали Алебастр и Мария, но в действиях Шераи не было того же чувства, что у брата и его невесты. Действия Шераи были полны родительской любви и бесконечной заботы, которыми она была готова окружать Гилберта до конца своих дней. Каждое её прикосновение к нему – это способ убедиться, что он ещё жив, что он рядом с ней, а не потерялся внутри себя. После рокота он вполне мог и дальше следовать за зовом, пока тот не доведёт его до могилы.

– Ты меня… не выпускала, – прошептал Гилберт, смотря собеседнице в глаза. Пальцы Марселин на его голове ощущались совсем тонкими и далёкими, словно её и не было. Зато запах крови Стефана отчётливо говорил о том, что он здесь. Но Гилберт позволил себе немного наклониться к Шерае и добавить: – Я боялся, что они до тебя доберутся.

– Я бы с ними справилась, – парировала Шерая. – Я всегда с ними справляюсь.

– Да, но сейчас… Что-то пошло не по плану. Что-то не так.

По ушам ударил крик Эйса, смешавший в себе испуг, удивление и негодование. Гилберт слабо повернул голову и увидел мальчишку, со всех ног бегущего к ним, и следовавшего за ним Кита. Паника на лице Кита могла иметь вполне объяснимую причину: либо он не ожидал, что Эйс вырвется из-под его опеки, либо никогда не видел Гилберта, покрытого собственной кровью.

Эйс уже намеревался проскочить мимо, но остановился и во все глаза уставился на Гилберта.

– Верни его в дом, – сказала Шерая, даже не посмотрев на Кита. Тот подбежал, ухватил Эйса за плечо и уже намеревался потащить обратно, когда мальчишка выпалил:

– Так у великанов синяя кровь?

Гилберта словно зашвырнули в ледяное озеро и потянули ко дну.

– Чёрт, это ваши заморочки, – сорвавшимся голосом продолжил Эйс, не дав никому даже слова вставить. – Куда делась Пайпер?

Сердце Гилберта пропустило удар. Стефан отступил на шаг и отвернулся к вывороченным воротам. Рыцари закончили уничтожать демонов, которые и в таком состоянии могли доставить проблем, и ждали дальнейших указаний Гилберта. Но Гилберт сидел на земле, вцепившись в ладони Шераи, которые она только-только убрала от его лица, и слушал, как часто бьётся его сердце.

Запах крови Стефана постепенно исчезал – то ли он сам быстро залатал свои раны, то ли Марселин решила ему помочь. Данталион слизывал кровь со своих когтей и оглядывал останки демонов, словно решал, кто из них может сгодиться для пиршества его братьев и сестёр. А Гилберт продолжал сидеть на месте и с ужасом повторять вопрос Эйса про себя, надеясь, что со временем истинный смысл изменится и перестанет быть таким пугающим.

– Где моя сестра?!

Не дождавшись ответа, Эйс сорвался с места и бросился к месту бойни. Кит, бросив на Гилберта растерянный взгляд, последовал за ним.

– Её утянуло в портал, созданный демоном, – объявил Сионий, так громко, что по телу Гилберта побежали мурашки. – Но я не чувствую её ни здесь, ни где-либо ещё.

– Как я и думал, – раздражённо добавил Стефан, – она попала в карман между мирами и застряла.

Постепенно до Гилберта стал доходить смысл слов, сказанных магами.

Пайпер оказалась утянута в карман между мирами. Туда, где чаще всего прячутся демоны. Карманы между мирами – не бреши, и потому могут существовать постоянно, а также перемещаться в зависимости от желаний своих создателей. И где-то там сейчас была Пайпер.

– Найдите её, – прохрипел Гилберт, чувствуя, что с каждым словом его горло всё больше наполняется кровью. Шерая предостерегающе сжала его руку и уже открыла рот, чтобы повторить его слова, но Гилберт, собрав все свои силы, прорычал так громко и властно, как только мог: – Немедленно найдите её!

Он хотел подняться на ноги и, если нужно, повторить приказ, но тело решило иначе. Скользнув взглядом по суровому лицу Шераи, Гилберт закрыл глаза и почувствовал давление инородной силы.

Шерая погрузила его в сон.

***

На этот раз не было никаких кошмаров. Только пустой замок, по которому Гилберт бродил, не издавая ни звука.

Очнулся он в своих покоях, и они были именно такими, какими Гилберт их помнил. Много света, мрамора и раскиданных по всему пространству вещей, которые слуги не трогали – Гилберт запрещал. Он не стал задерживаться и вышел в коридор, преодолел множество поворотов и залов, каждый из которых изучал отсутствующим взглядом, после чего оказался в тронном зале. Гилберт пересчитал количество тронов и нахмурился. Семь. Не шесть, как он старался запомнить.

Гилберт шёл дальше. Он оглядывал колонны, картины, скульптуры и другие предметы, украшавшие коридоры и залы. Он даже выглянул в дворцовые сады, прошёлся по запутанному лабиринту из кустов северной камелии и вышел к хвойным деревьям, когда пошёл снег. Гилберт поднял лицо и закрыл глаза. Первая снежинка упала ему на глаза, вторая – на губы, и она мгновенно растаяла. Он открыл глаза и следил за медленным редким снегопадом, пока не понял, что что-то не так.

Гилберт совсем не чувствовал холода.

Он только моргнул, но картина исчезла. Не было ни снега, ни дворцовых садов, ни даже громады замка. Была только комната Гилберта в его особняке, где он был не один.

Шерая стояла у окна, собрав руки на груди, и смотрела на сад. Гилберт специально попросил Шераю применить пространственную магию так, чтобы окна его комнаты всегда выходили на сад, но сейчас эта идея не казалась ему удачной. Припорошённые снегом кусты, деревья и каменные дорожки не могли в своей красоте сравниться с тем, что было у Гилберта на родине.

– Все искатели, что были в зале Истины, искали её, – неожиданно сказала Шерая, даже не обернувшись, – сразу же поняла, что Гилберт очнулся. – Мне удалось договориться с Джевелом и привлечь его охотников, не поднимая паники среди эльфов. Королева Ариадна искала её с помощью Сердца, но безрезультатно. Мы со Стефаном и Сионием запрашивали отчёты раз в полчаса. Каждый искатель, рыцарь, маг и охотник был наделён печатью, которая связала его с одним из нас. Печать среагировала, и я отправила Стефана.

Словно посчитав это достаточным, она замолчала. Гилберту показалось, что она даже не моргнула за всё это время.

Он со стоном принял сидячее положение. Шерая обложила его одеялами и подушками и наверняка оградила специальными барьерами и печатями, но Гилберт на неё не злился. Где-то на задворках своего сознания он до сих пор слышал зов, влекущий его за собой – в холод, льды и бездонные моря и океаны, где далеко на севере мир смертных соприкасался с миром предков. И оттуда Гилберта, дотянувшегося до рокота, до сих пор звали. Неудивительно, что Шерая сделала всё возможное, чтобы сохранить его тело в тепле. Она наверняка была с ним всё это время и несколько раз приглашала Марселин, чтобы та помогла Гилберту прийти в себя.

И это помогло. Гилберт чувствовал, что его в любой момент может вывернуть наизнанку, но ему было легче сопротивляться зову силы. Он чувствовал тепло и хотел остаться в нём, но понимал, что это невозможно.

– Уже воскресенье, – вдруг продолжила Шерая, резко развернувшись к нему. – Ты провалялся без сознания весь вечер и всю ночь.

– Шерая… – со вздохом произнёс Гилберт, но женщина, наградив его убийственным взглядом, добавила:

– Стефан сказал, что риск был слишком велик. Даже больше, чем я предполагала. Неужели ты так сильно хочешь умереть, что готов дать зову увести тебя?

Гилберт всегда выдерживал взгляд Шераи, но сейчас он опустил голову, взглядом вперившись в свои руки. Длинные тонкие пальцы и бледная кожа, сквозь которую как никогда раньше проглядывали вены. И немного крови, засохшей под ногтями.

Он не думал, что зов так на него подействует. Рокот был сильным оружием, но для него была нужна не менее сильная связь с семьёй и кровью. А Гилберт, потерявший всех и вся, не мог на него рассчитывать. Вся его семья отправилась далеко на север, в холод, льды и моря с океанами, чтобы оттуда звать Гилберта и предлагать ему свою помощь. Он думал, что справится.