Микита Франко – Ванечка и любовь (страница 27)
- Не уезжай, пожалуйста…
Я удивился:
- В смысле?
- В коромысле! – прохныкала Лёта. – Ты чё, тупой?
- Сама тупая, - обиделся я.
Но она не успокаивалась, и поэтому я снова спросил:
- Чё ты ревёшь?
И родители начали спрашивать, всё ли у неё нормально. А она просто плакала и повторяла:
- Ну, не уезжай, пожалуйста!.. Вы что, из-за меня?
- В смысле – из-за тебя?
- Из-за того, что я тебе в стену ногами стучу? Я не буду больше стучать…
- Дура что ли, причём тут это!
- А что тогда? – Лёта подняла на меня заплаканные глаза.
Она протирала их рукавом кофты, но они снова стремительно намокали, она ещё раз протирала, а они опять…
- Разве тебе у нас плохо? – всхлипывая, спрашивала она. – Зачем уезжать?.. Скоро Нина приедет. Вообще всё нормально будет. Если хочешь, я пацанов за тебя побью, чтобы они к тебе не лезли больше. Я их умею бить, честно…
Она говорила, говорила, и мне вдруг тоже захотелось плакать. То ли потому, что она упомянула Нину, то ли не знаю…
Короче, я тоже заплакал, и, плача, сказал ей:
- Это же не я решаю… Я и не хочу уезжать…
И мы начали вместе ныть, почти в унисон. Родители неловко стояли рядом, а Мики хихикал.
Рядом остановилась машина – наше такси. Слава и Лев начали загружать в багажник вещи, а мы всё плакали с Лётой. Она: «Не уезжа-а-а-й», а я: «Я и не хочу-у-у».
Глядя на нас, Слава попросил водителя:
- Подождите, пожалуйста, детям нужно попрощаться.
- У вас три минуты, - грубовато ответил тот.
Мы с Лётой посмотрели друг на друга, понимая, что смысла ныть больше нет. Она, всхлипнув, спросила:
- Ты точно не хочешь ехать?
- Точно, - тоже всхлипнул я.
Она встала. Попросила:
- Проводи меня до подъездной двери.
Я кивнул, и мы медленно пошли.
Она открыла дверь домофонным ключом, потянула на себя, зашла на порог. Мы ещё немного так постояли – с открытой дверью. Потом она говорит: - Ты только не обижайся на меня.
- За стучание ногами? – спросил я. – Да ладно…
- Нет, не за это.
- А за что?
А она:
- Схватись за створку здесь, - и показывает на место рядом с домофоном.
- Зачем? – спросил я.
- Сюрприз.
Я схватился правой рукой.
Дальнейшее произошло раньше, чем я успел что-то понять. Лёта со всей силы дёрнула на себя эту тяжеленную металлическую дверь, и она прихлопнула мне руку. То есть, не прихлопнула, а раздавила всмятку – я подумал, что у меня отлетели пальцы, такая была боль!
Я заорал. Сначала просто:
- А-а-а-а-а!!!
А потом:
- Ненавижу тебя, дура!!!
А она заорала:
- Тоже тебя ненавижу, идиот!
И убежала. Просто убежала к себе домой, вверх по ступенькам.
А я так и держал руку там, на створке, потому что больше не чувствовал кисть, мне казалось, что вместо неё теперь кровавый распухший кусок мяса без пальцев – что там на самом деле, я боялся смотреть, и ныл с зажмуренными глазами.
Родители засуетились вокруг меня: отлепили от двери, аккуратно усадили на лавочку. Лев начал осматривать мою руку, и задавал дурацкие вопросы, типа: - Так больно? А так больно?
А я орал:
- Хоть как больно, хватит это делать, а-а-а-а!!!
- Пошевелить можешь?
- Нет!!!
Тогда он вынес вердикт:
- Надо везти в травмпункт.
- Что там? – спросил Слава.
- Может быть перелом. Нужен снимок. Выглядит плохо.
- Ага, ужасно, - поддакивал Мики, от чего мне вообще делалось тошно.
Я всё ещё не смотрел на свои пальцы, представляя их отсутствие на руке.
Слава посмотрел на часы. Сказал:
- Опоздаем на самолёт, если поедем.
- Хорошо, - спокойно ответил Лев. – Тогда давай выбирать: Канада или рука ребёнка. Тебе что дороже?
Слава многозначительно посмотрел на Льва и обернулся к таксисту:
- До травмпункта подбросите?
- Хоть куда, давайте уже быстрее, - ворчал он.
Слава вздохнул: