Микита Франко – Почти 15 лет (страница 89)
— Ты хочешь поговорить об этом сейчас? Серьёзно?
Мики сидел между ними, как между двух огней, опасливо переводя взгляд с одного на другого – и, ясное дело, коридор наркологической клиники, куда они приехали сдавать сына, был худшим местом для такого разговора.
Когда Слава ушел подписывать документы, а Мики увела медсестра, он остался один и немного успокоился: ну, в конце концов, у него тоже был тот странноватый иранец… Вот только он нихрена для него не значил! Он бы никогда не сказал про него «мой парень»! Он бы никогда не познакомил его с детьми! Он бы никогда не позволил ему бить Мики, что важнее всего остального!
Успокоиться не получалось. Только он выдыхал, как тут же вспоминал, почему вообще начал злиться, и эмоции заходили на второй, третий, а потом и четвертый круг.
Вернувшись, Слава сказал:
— Вечером нужно будет отвезти вещи. Он книгу попросил.
Лев на автомате ответил: «Угу», а сам даже не понял смысл сказанного. Слава, посмотрев ему в глаза, через силу произнес:
— Я могу обсудить с тобой эти отношения, если ты будешь спокоен.
— Я спокоен, - ответил Лев, и почувствовал, как запульсировала жилка на лбу.
Стараясь скрыть напряжение, он провел по ней рукой, но та только сильнее забилась под пальцами.
Они вместе направились к выходу, и Слава спокойно проговаривал:
— Можешь спрашивать, я отвечу. Но пообещай, что мои ответы не будут вызывать у тебя… агрессию.
— Я ж не знаю, что там за ответы, - буркнул Лев.
— А какая разница? Это в прошлом. И я имел на это право.
— Ну да, конечно…
— Слушай, я же тебя не упрекаю!..
Лев, готовый к этой атаке, напал первым:
— А я и не называю его своим парнем! У нас был просто секс и всё!
Его слова так гулко отдались от стен пустого больничного коридора, что они оба опасливо обернулись – ни идёт ли кто за ними? Никто не шёл.
Слава, снова посмотрев на Льва, вкрадчиво произнёс:
— Хочешь говорить – давай поговорим. А если хочешь орать – я поехал домой.
— Нет, хорошо, давай поговорим, - закивал Лев.
— И ты не будешь кричать и злиться?
— Не буду.
Он был уверен в этом – что такого он может узнать, чтобы не сдержаться? И так всё понятно: были какие-то отношения, которые Слава считает настолько серьезными, что называет бывшего «бывшим», а бывшего «бывшим» просто так не называют. Бывший ли для него Тахир? Да нифига. Тахир ему вообще никто – в этом вся разница.
Они вызвали такси на Немировича-Данченко, выбрав площадкой для переговоров съемную квартиру Льва (хотя самому Льву хотелось поехать в ту квартиру, которую он привык считать своим домом, но Слава настаивал на съемной).
— Заодно посмотрю, как ты живешь, - добавил он.
Лев решил, что это просто предлог: видимо, не хочет пускать его домой. А когда они оказались в квартире, он только в этом убедился: Слава не стал внимательно осматривать, как Лев живет. Бегло оглядел гостиную (только потому, что Лев сообщил, что здесь спали дети) и, удовлетворившись, спросил: — Угостишь чаем?
Пока Лев насыпал заварку в чайник, Слава трепал за ушами радостную Сэм, безошибочно узнавшую самого доброго и мягкого к ней хозяина (который даже не сгонял её с дивана и кроватей, чем раздражал Льва).
— Ну, можешь спрашивать, - не отвлекаясь от собаки, сказал Слава.
А Лев, не отвлекаясь от заварки, спросил:
— И кто это был?
— Макс из квир-центра. Вы знакомы.
Лев, закатив глаза, вспомнил эту бледную трепонему с искривлённой носовой перегородкой. Утешало – он не так уж и красив, раздражало – моложе. Но сдержался, как обещал.
Лев нажал кнопку на электрическом чайнике, тот загудел, и пришлось говорить громче:
— И что, всё было серьезно?
— Что ты имеешь в виду?
— Прям отношения? Как у нас?
Слава усмехнулся, отпуская Сэм:
— Ну, не как у нас. Чуть короче.
— Ты понимаешь, что я имею в виду.
Слава пожал плечами:
— Не понимаю. Скажи прямо.
— Ты его любил?
Он помолчал, задумавшись.
— Не думаю. До этого не дошло. Скорее, был очарован.
— Ясно, - произнес Лев и зачем-то вымученно улыбнулся.
Тут же смахнул улыбку с лица, подумав, что это глупо. Ему совсем не хотелось улыбаться.
— И как тебе… с другим мужчиной?
Теперь уже Слава усмехнулся:
— В смысле?
— Ну, до этого твой опыт ограничивался только мной, - пояснил Лев, заглядывая в глаза. – Я надеюсь.
Слава тоже посмотрел ему в глаза и медленно проговорил:
— Да. До этого мой опыт ограничивался только тобой.
— А теперь вот… что-то новенькое. Понравилось?
Он вдруг понял, что в этой истории с изменой (да, он отказывался считать это просто «отношениями после их обоюдного расставания») именно тот факт, что он перестал быть единственным мужчиной в Славиной жизни, раздражал его сильнее всех остальных.
Зато Слава выглядел веселым. Рассмеявшись, он ответил:
— Я не понимаю, что ты хочешь услышать, когда спрашиваешь, понравилось мне или нет. Что-то нравилось, что-то не очень.
— И что не нравилось?
— Ну… Иногда я от него уставал.
Вода забурлила, чайник щелкнул кнопкой, отключаясь, и Лев, подняв его с подставки, залил листья каркаде кипятком. Он молчал, не зная, как спросить главное, что его интересовало. Признаться, он надеялся, Слава сам об этом скажет, но он юлил…
— Ты был с ним в активной роли?
Слава усмехнулся:
— А почему ты спрашиваешь? – голос его при этом стал напряженным.