Микита Франко – Почти 15 лет (страница 64)

«Она не старая! – возмутился Ваня. – Не говори так!»

Как теперь выяснилось, после этого разговора Ванина любовь к Одри сошла на нет, а через несколько месяцев, как Ваня оказался в семье, появилась Нина – зеленоволосая девочка с волосатыми ногами.

Рассказывая о ней, Ваня неожиданно замолчал, посмотрел на Славу и спросил:

- Ты считаешь меня ветренным?

- Что? – удивился Слава.

- Считаешь, я легко влюбляюсь то в одну, то в другую, и у меня всё несерьёзно?

Слава правда ничего такого не подумал, поэтому сказал:

- Нет, конечно нет. Я верю, что серьёзно.

- С Ниной очень серьёзно.

- Я верю.

- Серьёзней, чем с другими. Потому что она хотя бы настоящая. И не замужем.

- Да, понимаю.

Они замолчали. Ваня опустил глаза и начал ковырять царапину на коленке. Слава подобрался к самой сложности части разговора, интересовавшей его больше всего.

- Вы как-то… попрощались? Перед нашим отъездом.

Ваня кивнул.

Рассказал, что как в последний день в России прибежал к её дому, сломал подъездный домофон, потому что никто не хотел открывать, взметнулся вверх по лестнице и заколошматил в её дверь. Открыла Нина, и Ваня со слезами начал просить её выйти с ним на улицу. Она удивилась: «Что за срочность?», но Ваня умолял, и девушка согласилась.

- Я сказал ей, что вы увозите меня насильно, а она посмеялась и ответила, что я драматизирую. Мне стало обидно, что она смеется и не понимает меня, и я заревел прямо при ней. Она начала обнимать меня, успокаивать и называть зайкой, и…

Он замолчал, всхлипнув. Слава заметил, как Ванины глаза стали влажными, и ощутил такой же порыв, как у Нины: обнять сына, утешить и назвать зайкой. Он даже подался вперед, чтобы это сделать, но Ваня отсел от него и сказал сердито:

- Так ведут себя с малышами. Она вела себя со мной как с малышом, а я не хотел быть для неё малышом, но был, и поэтому плакал ещё сильнее.

Слава физически ощутил эту болезненную пропасть, которая мучила Ваню: пропасть между его детством и её юностью, кажущуюся такой огромной, что её тяжело выносить. У него потяжелело на сердце. Он думал, как много встреч происходит не в то время и не в том месте.

- Потом я вернулся домой в слезах и Лев сказал мне фигню, - закончил Ваня свой рассказ.

- Какую фигню?

- Обычную. В его стиле.

Слава мысленно прикинул, что это могла быть за фигня, но быстро сдался:

- У него большой репертуар. Можешь повторить?

- Он посмотрел, как я плачу из-за неё, и спросил: «Мучаешься?», я сказал: «Да», а он сказал: «Это хорошо. Мука – высокое чувство, почти как любовь, не каждому дано».

Последнюю фразу Ваня произнес, сделав чопорно-низкий голос, и получилось так похоже, что Слава сначала посмеялся. Но, обдумав эти слова получше, разозлился на Льва: «Теперь и тебе дано».

Наблюдая, как мальчик размазывает слёзы по щекам, Слава робко предложил:

- Если ты не против побыть для меня малышом, могу обнять и пожалеть.

В последнее время Славе было страшно попасться в ловушку Ваниного взросления и услышать в ответ на свои нежности: «Нет!», как это начал делать Мики в таком же возрасте. Но Ваня, секунду другую поразмыслив над его предложением, охотно кивнул.

- Только зайкой не называй, – предупредил он и, подвинувшись на диване, прильнул к Славе.

Мики, незаметно вернувшийся из школы, бесшумно ступил на порог гостиной и громко фыркнул:

- Фу, что тут у вас за нежности!

Больше в шутку, чем всерьёз. Уловив веселые интонации в голосе сына, Слава рискнул предложить:

- Можешь присоединиться.

- Меня тоже пожалеешь?

- Если хочешь.

- А зайкой назовешь? – Мики иронично сощурился.

- А надо?

- Конечно.

Слава улыбнулся ему:

- Ну, тогда иди к нам, зайка?

Мики, деланно поломавшись секунду другую, перекинул ногу через спинку дивана (старший никогда не искал легких путей), забрался на сидение со стороны Вани и, плюхнувшись рядом, зажал брата объятиями с другой стороны. Ваня, перестав плакать, громко расхохотался: - Папа, он в рёбра тыкает!

- Где я тыкаю? У меня вот рука!

- Другой рукой! Ай! – Ваня шлепнул Мики по руке, сжимающей в объятиях. – Цыц, зайка!

Мики, перестав ерничать, расслабился и протянул руку дальше – так, что захватил в объятия и Славу тоже.

Почти 15 лет. Лев [43]

В полночь с одиннадцатого на двенадцатое написали дети – так он и вспомнил, что у него день рождения. Сначала сообщение пришло от Вани: «С днём ражденья папа!!! Счастья здоровья возвращайся!!!», а через полчаса куда более сухое и короткое: «С Днём рождения» от Мики. Лев подсчитал, который час в Канаде: десять утра одиннадцатого декабря. Неужели специально высчитывали, чтобы написать в полночь?

К утру он снова забыл, что у него праздник, и следующее напоминание случилось уже на работе, где, едва завидев, начали поздравлять все: от санитарок до врачей других отделений. В ординаторской ОРИТа коллеги встретили его радостными возгласами и подарками, Лев тут же выцепил взглядом среди подарочных пакетиков и коробок конфет две бутылки: одна с виски, другая с коньяком. От взгляда на алкоголь во рту начала усиленно выделяться слюна – он не пил почти неделю, с того дня, как забыл о звонке детям. Изобретал новый способ борьбы с ночными кошмарами: лучше всего помогало уработаться до мертвецкой усталости. В общем, дежурства.

Лев, проходя в кабинет, коротко поблагодарил врачей и убрал бутылки в ящик стола. Надо будет кому-то передарить. Срочно.

К обеду его поздравила Карина, чуть позже – Пелагея. Маленькая Юля записала голосовое сообщение: «С днем рождения, дядя Лев, приходи к нам ещё». К вечеру даже от Кати он получил короткое и сухое поздравление – такое же, как от Мики. Только от самого главного человека не было ничего.

Лев думал о нём каждую минуту, хотя специально взял дежурство, чтобы поменьше думать: заранее предвидел, что весь вечер будет пялиться в телефон в ожидании звонка или хотя бы сообщения. Но дежурство не спасало: он думал о Славе перед операциями, во время операций и после них. Каждый раз, возвращаясь в ординаторскую, хватался за телефон, проверяя пропущенные звонки и входящие СМС, но уведомлениями о новых сообщениях обманчиво мигали поздравления от банка и оператора сотовой связи.

У него в голове не укладывалось: как же так? Провести вместе четырнадцать дней рождений, чтобы на пятнадцатый не получить даже сообщения? Было больно и обидно. Он косился на ящик стола, думая о бутылках, но одёргивал сам себя: дети, дети, дети…

Нужно было держаться.

В девятом часу зазвонил мобильный и Лев бросился к нему, как тонущий к спасательному кругу. Хорошо, что он был один, и его маниакальные перебежки к телефону, повторяющиеся при каждом бренчании и уведомлении, никто не видел.

Звонил Мики. Лев по инерции снова подумал о Славе: а он там будет? Но вернул себя мыслями к сыну: дети важнее. Он даже решил держаться ради них.

Мики ещё раз поздравил его с днём рождения, пожелав дежурные «счастья-здоровья» и спросил, как прошёл день.

— Как отметил?

— Я работал, — коротко сказал Лев, не уточняя, что работает всё ещё.

А то начнёт беспокоиться, что папа дежурств в праздники набрал. Решит, что ему не весело. А он ответственный взрослый, он должен выглядеть перед детьми благополучным.

— Отметишь в другой день? — уточнил Мики.

— Может быть, — уклончиво ответил Лев. И озвучил ему мысль, о которой раньше только неловко думал: — Если вы приедете.

— Мы? — переспросил сын.

— Ты и Ваня. Скоро ведь каникулы.

Лев опустил взгляд, сомневаясь, стоило ли об этом говорить. Он даже сам с собой не успел обдумать эту идею. Но так он хотя бы точно не сорвется – при детях-то! Может, это его шанс всплыть со дна и удержаться.