Микита Франко – История Льва (страница 99)
- Ты похож на принца.
Лев прыснул:
- Ну уж нет! Скорее ты.
Тогда Слава тоже прыснул:
- С чего это? В сказках принцы всегда белокурые и голубоглазые!
- Только если это не восточные сказки, - заметил Лев.
Слава улыбнулся и он, не сдержавшись, потянулся и чмокнул его в ямочку.
- Сойдёмся на том, что мы оба принцы, - предложил Слава. – Ты из какой-нибудь скандинавской сказки, а я…
- А какой ты национальности? – спросил Лев.
Он давно хотел спросить, но всё никак не находил повода. В смысле, не было подходящего момента, потому что Лев много рассказывал о себе и боялся из-за озвученной информации что-то спросить о Славе. Как бы это было: «Я скинхед в прошлом… Кстати, какой ты национальности?».
Тот хихикнул, и глянул чуть искоса.
- Ну да, я не чисто русский, как ты уже мог догадаться, - наклонив голову вбок, он выдержал небольшую паузу, нагоняя интригу. - Я отчасти цыганин.
Лев предполагал что-нибудь по-настоящему восточное: может быть, Кавказ или Средняя Азия, но не это.
Видимо, его взгляд выдал какое-то удивление, потому что Слава, засмеявшись, пояснил:
- Моя бабушка была настоящей цыганкой, но из всей семьи это отразилось только на мне. Она познакомилась с каким-то умопомрачительным красавчиком, ну, типа тебя, сбежала вместе с ним из табора и начала жить обычной семейной жизнью. У них было восемь детей, включая мою маму.
Лев хотел что-нибудь пошутить про цыганскую кровь, но Слава его опередил:
- Именно поэтому я люблю блестящие побрякушки и сбегать из дома с белокурыми мальчиками.
Он решил продолжить шутку:
- И сколько детей планируешь?
Слава с серьёзным видом потянулся ко Льву и сказал на ухо:
- Бесконечность не предел.
Лев, рассмеявшись, ещё раз поцеловал Славу в ямочку и, выбравшись из-под одеяла, начал собираться на пары. В ванной он нехотя почистил зубы – ему казалось, что он все ещё чувствует Славин вкус во рту, и было жаль от него избавляться. После прошедшей ночи, большую часть своей одежды он нашёл на полу. Подняв белую рубашку с мятыми складками на спине и рукавах, впервые за несколько лет подумал: «И так сойдет» и накинул её на плечи. Решил, что наденет пиджак и никто ничего не заметит.
Застёгивая ремень на брюках, он вернулся к разговору со Славой:
- А где это было? То, что ты рассказал про бабушку.
- Далеко-о-о, - Слава зевнул, лениво потянувшись в постели. – На юге России… Ну, точнее Союза, тогда ещё.
- А как вы оказались здесь?
Он посерьезнел и сказал одно очень понятное слово:
- Чернобыль.
- Ох.
Шутливая непосредственность в разговоре пропала. Слава, выдавив из себя улыбку, сказал:
- Юля говорит: «До сих пор помню кислый вкус во рту», а мама смеется: «Что ты можешь помнить, тебе было два года».
- Они жили в Припяти?
Слава покачал головой:
- Нет, но рядом, в поселке. Их не эвакуировали, и родители уехали сами, перестраховались. Они не верили, что безопасно там оставаться. И вообще не верили, что безопасно где-то рядом, в Киеве там или в Беларуси. А в Новосибирске жила мамина сестра.
Лев вздохнул, не зная, что сказать.
- Ну… хорошо, что всё обошлось.
Тут же отругал себя за эту фразу: что обошлось-то? Столько людей погибли. Он решил поменять тему:
- В общем, тайна имени Микиты раскрыта. А то заливал мне, что сам придумал.
- Правда сам! Я же не виноват, что кто-то до меня придумал! Ну а я типа… пе-ре-при-ду-мал! – по слогам произнёс он.
Лев накинул пиджак на плечи и подошел к кровати за прощальным поцелуем. Слава пах цветочными пряностями, акриловыми красками и – самое главное – прошедшей ночью. Прежде чем поцеловать его, Лев ткнулся носом в щеку, вдохнул запах влажной кожи, прошептал на ухо: «Я люблю тебя» и только потом – коснулся губами любимых губ.
Разомкнув поцелуй, он услышал Славин шепот:
- И я люблю тебя, Лёва.
Он замер, услышав непривычное имя, и не сразу решил, как ему среагировать. Поймав растерянный взгляд, Слава умоляющим тоном попросил:
- Разреши так тебя называть.
Слава без всякого разрешения называл Льва этим словом прошедшей ночью: выдыхал, стонал и шептал именно эту форму его имени. Тогда Лев не обратил внимания – было не до этого – но теперь удивился, услышав просьбу.
- Мне не идёт это имя.
- Очень идёт, - возразил Слава. – Моё любимое имя.
Он так это сказал, с такой нежность –
- Хорошо, – Лев улыбнулся. – Разрешаю. Только тебе.
Он отдал Славе второй комплект ключей, рассказал, что можно поесть («Всё, что найдешь»), показал, как пользоваться кофеваркой и со словами: «Считай, что тоже здесь живёшь», ушел на учебу.
День тянулся медленно: не получалось сосредоточиться на учебе, в голове постоянно крутились мысли о Славе, о прошедшей ночи, о том, как он сказал: «Лёва», о том, увидятся ли они вечером или уже только завтра. Остро хотелось рассказать кому-нибудь, да хоть всем подряд, о том, что между ними произошло. Вообще всем – даже тем, кому точно не нужно было об этом знать. Например, преподавателям. Его спрашивали на семинарах, а он отвечал, и даже правильно отвечал, а в мыслях тем временем: «Вы хоть знаете, что я делал сегодня ночью? Да если бы знали, вы бы сдохли от зависти…» Он сам удивился этой перемене в себе: раньше он ни за что бы не посчитал, что кто-то может умереть от зависти, узнав, что он занимался сексом с парнем. Ему казалось, всё как раз наоборот: это не предмет зависти, а предмет стыда, то, что нужно скрывать как можно тщательней. Но Слава… Слава так хорош, разве кто-то в силах осудить его за эту любовь к нему? Он уверен: если бы они знали Славу, они бы его поняли.
После пар он встретился с Кариной: и потому, что нужно было забрать обещанный подарок, и потому, что очень хотелось поделиться подробностями прошедшей ночи. Она поверещала от радости за него (и он опасливо оглянулся, потому что они встречались в тихой кофейне), сказала, что «всё это», конечно, странно, но если их «всё это» устраивает, то почему бы и нет.
- Что странно? – нахмурился Лев, задетый такой оценкой.
- Ну, это всё-таки… не совсем секс. Мне кажется, кто-то из вас рано или поздно должен уступить.
Он с жаром заспорил:
- Что значит должен? Это что, повинность какая-то? Секс – это способ общения партнеров друг с другом, и люди в паре сами решают, какой способ подходит именно им!
Карина посмотрела на него с любопытством:
- Это твои слова?
Лев сложил руки на груди и обиженно отвернулся к окну: почему она сомневается? Он что, кажется таким тупым?
- Славины вообще-то, - проворчал он.
Карина, сглаживая конфликт, согласилась с ним, и напомнила, что пришла сюда не для того, чтобы спорить, а для того, чтобы дарить подарок. Лев вспомнил, что подарок должен быть «интимным», и ещё раз посмотрел по сторонам, пока Карина что-то вытаскивала из сумки.
Она положила перед ним официальный документ в прозрачном файле («в мультифоре» - как говорила сама Карина, и Льва каждый раз передергивало от этого слова). Он вгляделся в заголовок и растерянно повернулся к Карине.
- Что это?
- Договор дарения.
- Я это прочитал. Но что это?