Микита Франко – История Льва (страница 85)

- Ага, - легкомысленно отозвался Слава из-за двери ванной и не взял.

Через несколько минут, когда Лев, сидя на кухне в ожидании чая, только-только начал отходить от произошедшего, раздался Славин голос:

- Принесите мне полотенце, пожалуйста!

Катя громко стукнула заварочным чайником по столу:

- Блин, я ж ему говорила! Лев, отнеси.

Он перепугался:

- Я? Я туда не пойду!

- В смысле ты туда не пойдешь?

- Он там… голый, наверное.

- А, ну, тогда я пойду, - кивнула Катя. – Или, вон, Саша…– и она крикнула в комнату: – Саш, отнесешь полотенце?

Лев мигом подскочил с табуретки.

- Я отнесу.

Сжимая махровое полотенце в руках, он остановился перед дверью ванной, убеждая себя: «Ничего страшного, просто зайдешь, положишь полотенце на стиральную машинку и выйдешь. Можно даже не смотреть. Вообще не обязательно. Всё, давай, главное, не останавливай взгляд».

Выдохнув, он нажал на ручку двери и оказался во влажном душном помещении. Смотреть было не на что: Слава лежал, облокотившись на бортик ванны, и над пеной виднелась только лохматая голова и плечи. Стараясь не думать, что скрывается в воде, Лев опустил полотенце на машинку и привлек к себе внимание: - Вот.

Слава повернул голову и улыбнулся:

- Спасибо, Лев.

- Ну, я пошёл… - и он сделал шаг назад, к двери.

- Ага… Стой.

Лев замер: одной ногой на паркете в коридоре, другой – на кафеле в ванной.

- Я кое-что потерял. Можешь помочь?

Он снова прикрыл дверь, обернулся к Славе.

- С чем?

- Помнишь мою подвеску на молнии? Я её случайно уронил.

- Куда? – уточнил Лев, подходя ближе.

- Туда.

Он попытался проследить за Славиным взглядом, но, не сообразив, на что тот указывает, переспросил:

- Куда?

- Туда, - и Слава снова кивнул на воду.

Со второго раза Лев умел понимать намеки, но со Славой решил всё переспрашивать на десять раз:

- Ты хочешь, чтобы я опустил руку в воду?

- Да.

- Хорошо, - невозмутимо ответил Лев, начиная закатывать рукава на рубашке.

Но невозмутимость, конечно, была липовая, а в мыслях, в чувствах, в сердце лихорадочно повторялось: «Ахренеть, вот это да, ахренеть!». Хоть бы ничем не испортить этот момент.

Опустившись на одно колено перед ванной, Лев уточнил:

- Где именно уронил?

Слава наигранно ответил:

- Ой, не помню. Попробуй сам нащупать.

Подивившись его умению дразнить, Лев с долей злорадства подумал: «Я тоже умею» и, опустив руку под воду, начал издалека: сначала провёл пальцами по внешней стороне бедра, медленно уходя ниже, к колену и голени.

- Кажется, ничего нет.

- Ищи получше, - подсказал Слава.

Лев, усмехнувшись, перешел на вторую ногу, и начал снизу-вверх: от колена к внутренней стороне. Слава, сделав глубокий вдох, сжал правой рукой бортик ванны. Лев бросил взгляд на побелевшие от напряжения пальцы и, резко убрав руку, сказал:

- Кажется, тоже ничего.

Слава выдохнул, засмеявшись:

- Блин, ты…

- Что? — хмыкнул Лев.

- Жестокий…

Лев опустил руку обратно в воду, на этот раз прогуливаясь пальцами от груди к животу и, упершись в эрегированный член, обхватил его рукой, заставляя Славу вздрогнуть и опуститься в воду пониже.

- Всё нормально? – уточнил Лев, заглядывая Славе в глаза.

Тот некоторое время молчал, как будто привыкая к новым ощущениям. Потом попросил:

- Поцелуй меня.

Лев поцеловал, начиная водить рукой вверх-вниз, и его собственное возбуждение, собственные фантазии, которым он всё это время не давал выхода, прорвались наружу в самых извращенных вариациях: они же могут заняться сексом прямо сейчас, почему он медлит, почему так излишне осторожничает, всё переспрашивает? Что мешает ему раздеться и залезть в эту самую ванну, взять его, даже не уточняя разрешения? А чтобы никто не услышал – закрыть ему рот ладонью, заставить молчать.

Конечно, ты ведь уже делал это раньше. Всё повторяется. Ты опять здесь, в комнате из кафеля, и, смотри-ка, здесь всё то же самое, с таким же звуком льётся вода. Можешь повторить.

Не могу.

Можешь.

Я не хочу.

Хочешь. Ты уже сделал это с ним в мыслях. А если сделал в мыслях – можешь сделать и в жизни.

Они продолжали целоваться и Лев чувствовал, что ему не хватает воздуха: тесное душное помещение с повышенной концентрацией запретных мечтаний. Каждый раз, когда он проводил рукой вдоль члена, получался глухой булькающий звук вздымающейся волны, и чем быстрее он двигался, тем сильнее получались волны. Это возвращало его к реальности: «Наверное, там, снаружи, уже всё поняли».

И потом снова: Славино дыхание, губы, звук скользящих пальцев по бортику ванны, и его опять уносило.

Возьми его. Возьми его. Возьми его.

Быстрее. Быстрее. Быстрее.

Слава, выгнувшись, задержал дыхание, поцелуй прервался. Лев, отстранившись, посмотрел на его сосредоточенное лицо с закушенной губой, сделал несколько резких движений рукой и разрядил его, как разряжают ружья в тире. Слава, удержавшись от стона, часто-часто задышал, отстраняясь от его руки.

Давай. Бери. Никогда не бывает поздно. Почему ты ничего не делаешь? Ты же всё ещё хочешь. Почему ему – всё, а тебе – ничего?

Отдышавшись, Слава устало улыбнулся, показывая ямочку, и поднял смущенный взгляд на Льва.

И тогда всё прошло. Этот мерзотный, чужой голос в голове исчез – он захлебнулся под лавиной проснувшейся нежности. Лев вдруг почувствовал, какая это болезненная, уязвимая позиция для Славы, и каким он, наверное, открытым себя сейчас чувствует, даже не голым, а оголенным – будто нерв. И, подавшись вперед, он ещё раз поцеловал его – так, как они привыкли целоваться, легким касанием губ, и сказал раньше, чем успел сформулировать в собственных мыслях: - Ты очень красивый. Я люблю тебя.

Слава, расслабившись, улыбнулся совсем широко – и Льву показалось, он даже знает, про что это расслабление: ничего не изменилось, я все ещё с тобой, я все ещё люблю тебя. Наверное, это то, чего он боялся сам, просыпаясь утром после ночи с Юрой, это те гарантии, которых он не получил.