Микита Франко – История Льва (страница 115)
Слава вздохнул и попытался прибегнуть к дипломатии:
- Парни, давайте жить так, чтобы друг другу не мешать. Мы пойдем дальше, а вы…
- Ого, Кот Леопольд! – фыркнул Костян, оборачиваясь на своих друзей. – Тоха, ты слышал?
Тоха, играющий кастетом в руках, кивнул:
- Слышал. Да только ты нам уже помешал.
- Чем? – уточнил Слава.
Костян кивнул на его руки:
- А чё это у тебя на ногтях? Ты пидор или нефор?
- На нефора не похож, - со знанием дела сказал третий, самый молчаливый.
- Значит, пидор, – заключил Костян и перевёл взгляд на Льва. – А ты кто? Его мужик?
Лев почувствовал себя унизительно: какого чёрта он это выслушивает, если не давал никаких поводов так думать? Он выглядел, как нормальный мужчина, а его клеймили геем просто потому, что он стоял рядом со Славой – несправедливо. Ему вдруг остро захотелось объяснить этим парням, что он куда больше похож на них, чем на геев, что он вообще-то сам немножко такой же, как они, и в своё время точно также подпирал стенки гаражей, пока его друзья, наматывая платки на пальцы, избивали других людей. Избивали таких, как Слава.
Но когда Слава, посмотрев на Льва, вдруг сказал: «Нет, это не мой мужик», у Льва сперло дыхание.
- В смысле не твой? – переспросил он.
Гопники захохотали, сползая по стенке, но Лев даже глазом не моргнул: сейчас было важнее понять, что это было за «не мой». Костян с силой толкнул Славу в плечо, приговаривая что-то про «петушков», которым «пора получать», а Лев, рассердившись то ли на подобное обращение с его любимым парнем, то ли на то вмешательство в их выяснения отношений, а может, на всё сразу, с разворота врезал кулаком по жёлтым зубам.
- Получай, раз пора, петушок, - процедил Лев.
Костян, ошарашенно похлопав глазами, мотнул головой и проговорил:
- Айда, пацаны…
Тоха с молчаливым дружком медленно двинулись к ним. Лев переводил взгляд с одного на другого, прикидывая, что теперь делать. Была бы бита… А вот так, на кулаках, нечестно: трое против одного, да ещё и с кастетом.
Тоха оттеснил в сторону Костяна, а Лев, загородив собой Славу, вышел вперед, и они оказались почти вплотную друг к другу. Тоха играючи вертел кастет на указательном пальце, как будто тот ничего не весил. Слава, выглянув из-за спины, прошелся взглядом по Тохе и попросил: - Лев, не надо.
- Уже поздно, - проговорил он.
Тоха ухмыльнулся, как бы подтверждая: да, уже поздно.
- Не надо, - повторил Слава настойчиво. – Там кто-то идёт.
Он указал в сторону, и вчетвером – он, Тоха, Костян, молчаливый парень – посмотрели туда, как по команде. Пока Лев вглядывался в пустоту недостроенных многоэтажек, Слава, юркнув мимо него, подобрался к Тохе, схватил его за запястье, выворачивая руку, ударил локтем в место сгиба, выцепил кастет из ослабших пальцев и, резким движением оттолкнув парня от себя, – так, что тот чуть не улетел спиной вниз, – отскочил и вернулся ко Льву. Всё это произошло за мгновение – пять, максимум семь, секунд, и сообразить не успели, что случилось: ни гопники, ни сам Лев.
- Это вам не игрушки, – назидательно сказал Слава, убирая кастет в карман куртки.
Лев с возмущением посмотрел на него: зачем убрал, надо было отдать ему! Он бы им сейчас тогда втащил! Но парни, оторопев, не торопились продолжать драку, и третий, самый молчаливый, вдруг предложил:
- Может, ну их? По-моему, они тю-тю, – и он крутанул пальцем у виска.
Тоха, матерясь и потирая руку, сказал:
- Нихера не «ну их»! Костян, быстро! – и он присвистнул ему, как собаке.
Но Костян, нахмурившись, опустил руки:
- Не, я не буду… И че ты мне указываешь вообще?
- А ты чё?! – заорал Тоха.
- А ты?! Думаешь, я тебе обязан что ли или чё?
Лев почувствовал, как Слава тянет его за рукав пальто в сторону: пойдем, мол, и, замешкавшись, не сразу сообразил, что и вправду лучше уйти.
С опаской оборачиваясь на парней, которые так увлеклись руганью друг с другом, что забыли про них, они быстрым шагом вернулись на улицу Свердлова, а оттуда – обратно на Красный проспект, и всё это почти не сговариваясь. Только когда они спустились в метро, Лев почувствовал себя спокойней, и принялся с пристрастием расспрашивать Славу: что это, блин, было?!
- Это была гопота, - ответил Слава.
Лев не знал, какой вопрос волнует его больше всего, поэтому задал оба одновременно:
- Почему ты сказал, что я не твой мужик? И как ты отобрал у него кастет?
- Потому что не хотел, чтобы они тебя трогали. Джиу-джитсу.
На этой реплике мимо проскочил поезд, от чего последнее показалось Льву набором случайных согласных: какой-то звук звук заведенной машины – дж-ж-дж-ж…
- Что? – переспросил Лев, дождавшись, пока поезд остановится: это был не их.
- Джиу-джитсу, - повторил Слава. – Не слышал никогда?
Со второго раза слово показалось знакомым, вызвало ассоциацию со спортом и профессиональными боями, которые показывают по телеку, но причём тут Слава?
- Я занимался джиу-джитсу пять лет, – добавил он.
Ну ничего себе откровение! Лев почти с восторгом спросил:
- Так ты что, драться умеешь?
Слава цыкнул:
- Джиу-джитсу не про драки! Это боевое искусство, в котором нет ударных приёмов – оно учит отступать, оборачивая силу противника против него же, – последнее он произнёс почти с гордостью, будто бы лично придумал это самое… искусство.
Лев молчал, огорошенный этой информацией. Он-то весь год считал себя самым главным, самым крутым, самым способным по части уличных драк (по крайней мере, в их паре – точно самым-самым), а теперь, что это получается, их обоих спас Слава, даже никому не сломав нос – ну, хотя бы для порядка или для жизненного урока, из назидания.
- А где было твоё джиу-джитсу, когда ты получил ботинком по голове? – припомнил Лев.
Слава пожал плечами:
- Ну, у них был нож…
Лев замер – он этого не знал.
- И потом, – продолжил Слава, – бывают такие драки, в которых максимум, что можно сделать – не умереть. Это всего лишь один неудачный случай из сотен.
- Сотен?! – воскликнул Лев. – Тебя постоянно бьют?
- Наоборот: не бьют, - поправил Слава. – Но регулярно пытаются. А что ты так смотришь? Я парень с крашенными ногтями, живущий в Сибири, конечно, меня задирают…
Они зашли в поезд, подъехавший ко второй платформе, и разговор встал на паузу: вагон грохотал, тряс пассажиров из стороны в сторону и визжал при торможении. Они стояли в тесной толпе лицом к лицу, так близко друг к другу, что Лев чувствовал Славино дыхание на своей коже, и он видел, что Слава может отойти, если захочет – места хватает, но Слава стоял, вцепившись в поручень, и разглядывал его. Сам Лев смотрел в сторону, от чего-то смущаясь, как подросток. Прошедшая ночь несколько дестабилизировала его: теперь ему бесконечно хотелось задавать уточняющие вопросы: «А ты меня ещё любишь? Также сильно? Не меньше? Точно? Ты меня не бросишь?». И ещё появилась обвинительная связка: «После того, что ты со мной сделал…», но Лев пока не позволил себе произнести её вслух. Что Слава с ним сделал? Сделал самым счастливым? Только и всего. Но в тревожные моменты, когда он находил кольцо, когда кидал его в Славу, когда тот орал на него, в мыслях так и крутилось: После того, что ты со мной сделал, я нахожу вот это кольцо?
Когда они вышли из метро, Лев думал, как бы спросить у Славы, обижается ли он на него или у них уже всё… как раньше. И, самое главное, куда они пойдут: к себе домой (вообще-то это был его дом, но Лев мысленно называл его общим) или… или Слава пойдёт один в свой основной дом. Но пока он думал, решаясь прервать затянувшееся молчание, Слава заговорил первым.
- Когда мне было двенадцать лет, я был влюблен в своего друга, в Максима.
«Тупое имя», - тут же подумал Лев.
- Мы дружили одной компанией, пять человек, и в школе нас называли «пять мушкетеров», - Слава улыбнулся. – Но вообще-то мы предпочитали название Power Rangers. Я был красным, если тебе интересно.
Лев не видел этот сериал, но хорошо помнил обложку: красный всегда стоял в центре.
- Самый главный что ли? – уточнил он.
- Типа того, – хмыкнул Слава. – Короче, мы были лучшими друзьями, пока я не влюбился в Максима. Я долго маялся, не зная, как сказать, и не зная, как объяснить себе эти чувства. Юля была первой, кому я рассказал: она сразу всё поняла и раз десять показала мне клип группы Тату, намекая, что обо всём догадывается. Ну, я тогда тоже догадался, что она догадывается, и признался. Она меня поддержала, но Максиму посоветовала не говорить, а я всё равно рассказал.