Микита Франко – История Льва (страница 114)
- Это Артур! Он не считается.
- Вот как… - Слава чуть приподнял левую бровь.
- Ты же не думаешь, что меня всерьёз может привлекать Артур?
- Но ты же думаешь, что меня всерьёз может привлекать мой однокурсник, хотя ты ничего о нём не знаешь. Может, вас познакомить?
- Не хочу я ни с кем знакомиться! – почти зашипел Лев. – Я хочу, чтобы ты перестал с ним общаться, и всё!
Он глянул на экран мобильника – как обычно: встал раньше и всё равно опаздываешь – коротко сообщил Славе, что ему пора и ушёл на пары.
Уходить пришлось с гадким чувством. Он подозревал, что так просто Слава не спустит этот конфликт на тормозах, и на всех трёх парах чувствовал не проходящую нервозность: что-то будет. Он то и дело переживал, что перегнул палку, и даже написал извинительное сообщение между поликлинической педиатрией и функциональной диагностикой, но к трём часам, когда пары закончились, ответ от Славы так и не пришёл. Дома его тоже не оказалось, и Льва стало тревожно отбрасывать в тот ужасный день, когда они с Юлей битый час искали его зимой.
Он позвонил ему – Слава не ответил. Он позвонил Юле и сбросил сам: вспомнил, что у неё должна была состояться биопсия, и не хотел лезть со своей неуместной тревогой. Он позвонил на домашний – надеялся, что трубку возьмёт сам Слава или, в крайнем случае, его мама, и тогда он спросит у неё, где Слава. Но трубку взял, блин, Мики. Вот чего Лев точно не ожидал, так это писклявого голоска на другом конце провода: - Ай-ё.
- Привет, Мики, - вздохнул Лев, уже заранее устав от этого разговора.
- Пиет!!! – радостно закричал он. – Я тера наиш де ыл?! Мы с аушкой адили в альшой адададин…
- Мики! – перебил его Лев. – Скажи, пожалуйста, Слава дома?
- Ава? Неть.
- А где, не знаешь?
- На уёбе.
«Подкалываешь меня что ли, засранец», - мрачно усмехнулся Лев.
- Где? – мягко переспросил он.
- На уй-ё-бе! – по слогам повторил Мики.
- В колледже?
- Ага.
- Спасибо, пок…
- Той!!! – закричал Мики. – Не кади туку! Я ндорасхазха…
Он запутался в буквах, но Лев догадался, что за этой аброй-кадаброй скрывалось слово «недорассказал».
Он вздохнул, кинул взгляд на часы в коридоре и, прижав трубку плечом к уху, начал надевать пальто. Смиренно сказал Мики:
- Рассказывай.
И Мики рассказывал. Он говорил, пока Лев шёл до метро, и потом, пока ехал три станции (не расслышав ни слова из-за стука колёс), и потом, от метро к колледжу – тоже говорил и говорил. Лев мало что понимал, но, как и учил Слава, комментировал время от времени: «Вот это да-а-а», «Ну, ничего себе, правда что ли?», а Мики радостно отвечал: «Да!» и заводил новую пластинку: как ходили в магазин, как видели зоопарк, как в лесу кормили белок, как однажды по двору проехала машина такого цвета, названия которого он не знает (это впечатлило его больше всего). И потом, когда Лев, стоя перед главным входом, думал, как бы поскорее свернуть эту назойливую беседу, на заднем фоне вдруг раздался голос Славиной мамы: - Ты с кем разговариваешь?
- Нинаю, – бесхитростно ответил Мики, а потом сказал в трубку: – Сё, пака! – и разговор резко оборвался.
Лев понял, что придётся ждать. И может быть, даже зря – ведь он поверил двухлетке с ограниченным словарным запасом, и едва ли Мики на самом деле знал, где Слава. Но он был готов прождать хоть до вечера, пока не закроется колледж, потому что чувствовал: никак иначе Слава сегодня на контакт не выйдет.
Ему повезло: он провёл на скамейке не больше сорока минут – к пяти часам Слава появился в дверях колледжа. Лев поднялся, чтобы пойти ему навстречу, но тот, увидев его, округлил от ужаса глаза и, перепрыгнув разом через все ступеньки, сиганул по проспекту – от него. Вот чего Лев не ожидал, так это того, что придётся побегать.
Ничего не оставалось и он рванул за ним, поворачивая на улицу Свердлова, а там, дальше по тротуару, в узкий переулок, ведущий к жутковатому микрорайону: с вереницей гаражей, несколькими незавершенными стройками и проржавевшими башенными кранами. Когда они пробегали мимо гаража номер семь, Лев мельком заметил трёх подозрительных типов с бутылками пива – у одного из них на руке был кастет. Ну и местечко…
Он нагнал Славу у заброшенной стройки, вытянул руку вперед, схватил за куртку, вынуждая замедлиться, и Слава начал резко тормозить. Он тоже затормозил, налетая на него с возмущенным вопросом:
- Какого хрена ты от меня бегаешь?!
- Да потому что!!! – вдруг закричал Слава с такой силой, что у него вздулись вены на шее.
Лев отпрянул от неожиданности: он никогда его таким не видел.
- Ты сводишь меня с ума, ты не понимаешь этого?! Или делаешь вид, что не понимаешь?! Или тебе это нравится, нравится надо мной издеваться?! – орал Слава. – Ты то один, то другой, то третий! Ночью ты был… ты был таким трогательным и нежным, а утром я открываю глаза и первое, что ты делаешь – кидаешь в меня сраное кольцо!
- Ну, прос… - попытался вставить Лев, но Слава рявкнул на него не своим голосом:
- Хватит извиняться!!! Ты думаешь, я из-за кольца психую?! Да мне оно нахрен не сдалось! – он снял его с пальца и, не глядя, швырнул вниз по улице – оно покатилось, теряясь в расщелине асфальта, и Льву задним числом стало жаль: кольцо и правда было красивым. – Я не понимаю, кто ты такой! Рядом с тобой я самый счастливый, а потом, почти в ту же минуту, ты можешь сделать меня самым несчастным, и мне так странно, что все это – ты, один и тот же человек! Это невыносимо! Я всегда думал, что я достаточно умен, чтобы не попасться на такую херню, но ты… Я не знаю, что ты со мной делаешь! Ты… ты… ты сам-то себя понимаешь?
- Не понимаю, – честно ответил Лев, выслушав его злую отповедь.
- Оно и видно… – хриплым, сорванным от крика голосом сказал Слава. – Почему ты мне не сказал, что у Юли может быть рак?
Лев испугался этого неожиданного вопроса. Он потупился, сунув руки в карманы пальто:
- Я ведь точно не знал.
- Почему не сказал, что думаешь о нём?
- Зачем? Кому от таких догадок легче?
- Ну да, - хмыкнул Слава. – Потрахаться бы не получилось, стало бы не до этого.
Лев задохнулся от обиды на такое заявление. В голове зароились тысячи контраргументов, и все они звучали очень надрывно:
Ничто из этого он не возразил вслух. Потому что Слава, развернувшись, двинулся обратно, к улице Свердлова, и его силуэт расплылся у Льва перед глазами
Сраные слёзы. Сраная сентиментальность. Он думал, что сможет заново выучится не плакать, но раз в несколько месяцев это обязательно случалось. Сейчас – так вообще по фигне какой-то. Это из-за того, что он стал пассивным геем? Может, нерв там какой-то задевают... Лишь бы на парах нигде этого не сказать.
Сделав пару шагов спиной вперед, Лев тоже развернулся и пошел – в обратную сторону, надеясь, что найдёт выход на параллельную улицу.
Он и десяти шагов сделать не успел, как его затошнило от тревоги: трое парней, гаражи, пиво, кастет… И всё это там, куда направился Слава со своими крашенными ногтями, кольцами, браслетами, рваными джинсами. Он хорошо понимал психологию этих утырков – не даром провёл рядом с подобными столько времени – и надежда, что они не тронут Славу, была настолько мизерной, что, не выдержав, Лев повернулся и заспешил обратно: сначала быстрым шагом, а потом, плюнув на задетую гордость, побежал.
Он нагнал Славу на подходе к гаражам и увидел картину ещё издалека: пока не цеплялись, но уже собирались – Лев заметил, как парни закивали на Славу, пихая друг друга локтями, как один опустил банку с пивом на асфальт, глупо улыбаясь в предвкушении гоп-стопа. Лев замедлился, надеясь сойти за случайного прохожего – может, побоятся трогать при нём? Но куда там: их недавняя пробежка произвела на парней впечатление, и вот уже один из них, сплёвывая, глумливо выкрикивал: - А это его парень, наверное!
- Чё-то он не такой модный, как этот, - хрюкая, поддакнул второй.
Слава хмуро обернулся на Льва, потом посмотрел на парней и, не останавливаясь, пошёл дальше – даже темпа не сменил.
- Костян, придержи мальчика, а то он какой-то невежливый, – обнажая в неприятной улыбке металлические зубы, попросил парень с кастетом.
- Это не мальчик, это девочка!
Костян, невысокий, с зеленовато-желтым лицом, резво оттолкнулся от стены и направился к Славе, а у Льва напряглись мышцы, как для прыжка: Костян деловито наматывал на кулак грязную тряпку.
Лев мгновенно оказался рядом со Славой, готовый в любой момент закрыть его своим телом, и, переходя на язык джентльменов, попросил:
- Костян, шёл бы ты на хуй.
- Нихуя себе борзый! – с восхищением хохотнул Костян.
Его друг с кастетом – видимо, занимающий некоторую покровительственную позицию над остальными – лениво проговорил от стены:
- Поначалу все борзые.
Слава, провалив свою тактику тотального игнорирования, вынужденно остановился и посмотрел на Льва, как бы взглядом говоря