Микаэла Блэй – Мрачные тайны (страница 44)

Откинувшись на спинку стула, она уставилась на экран.

— Можешь подключить мой телефон к камере? — спросила она. Пока Андреас искал нужный шнур, Эллен нашла в гугле телефон Ханны и нажала на зеленую трубку.

— Записываешь? — прошептала она.

Андреас кивнул.

Гудки шли один за другим, однако никто не брал трубку. Эллен посмотрела на часы. Ханна, скорее всего, на работе.

— Тогда позвоним Александре.

Она набрала и домашний, и мобильный номер, но мобильный был отключен, а по городскому никто не отвечал.

— Черт! Они наверняка уже ушли в подполье. Попробуем еще один номер.

Она нашла телефон школы в Стентуне и набрала номер директора.

— Юхан Лунд.

Наконец-то хоть кто-то ответил!

— Здравствуйте, вас беспокоит Эллен Тамм с четвертого канала, у меня к вам несколько вопросов по поводу шумной группы подростков, собирающихся в окрестностях Стентуны. Это учащиеся вашей школы?

— Как, вы сказали, вас зовут и откуда вы звоните?

Эллен представилась еще раз, раздраженная тем, как ловко он выиграл время.

— По поводу моих учеников я обязан сохранять профессиональную тайну, так что не могу отвечать ни на какие вопросы.

— Но вы можете сказать хоть что-нибудь, чтобы успокоить жителей Стентуны?

Он вздохнул.

— На прошлой неделе мы провели экстренный педсовет, а сегодня вечером пригласили в школу представителей полиции, родительского комитета и администрации муниципалитета. Мы намерены обсудить, какие меры следует принять, чтобы усмирить эти группировки. Работа будет проводиться совместно с Линчепингом, поскольку многие подростки оттуда. Это все, что мы можем сделать. Сейчас я должен идти. Всего доброго.

— Положил трубку! — воскликнула Эллен, с изумлением глядя на телефон.

— Мне он не понравился. Извивался как уж. Посмотри-ка!

Андреас вывел на экран фото директора школы.

— Юхан Лунд. С этим я не стал бы иметь дела.

— И я тоже, — сказала Эллен, разглядывая мужчину с зализанными назад волосами, и тут же мысленно отругала себя за излишнее внимание к внешности людей.

— Посмотрим, что мы наснимали? — спросил Андреас, которому не терпелось начать.

Эллен кивнула. Вместе они просмотрели материал. Эллен отметила, что Сара изменила свою историю по сравнению с тем, что говорила в их прошлую встречу. Теперь она рисовала другой образ сестры, мало соответствовавший тому, что она рассказывала Эллен во время прогулки по парку Хага. Наверное, естественно, что она пытается приукрасить себя и сестру, однако теперь она утверждает, что пыталась встретиться с Лив в пятницу вечером. Якобы даже приглашала ее к себе домой на обед, но Лив не смогла прийти. Казалось, Сара борется с угрызениями совести. Или ей теперь так помнилось. Воспоминания изменились и подредактировались — Эллен сразу вспомнила себя и то, как на нее повлияли события, происходившие вокруг, когда умерла Эльза. Саре наверняка казалось, что она говорит правду. «Инстинкт самосохранения», — подумала Эллен. Может быть, именно поэтому ее собственный папа не желал, чтобы она рылась в своей памяти? Да и в его памяти тоже.

Ханна, 19:45

В зеркале заднего вида она наблюдала, как уменьшается в размерах Сульбю, — и все тревожнее становилось на душе. Не надо было оставлять детей с Беа. Соседка, которая обычно соглашалась посидеть с детьми, на этот раз не захотела ей помочь, и Ханна не стала ее уговаривать — учитывая, чем все закончилось в прошлый раз.

Им предстоит ехать в школу на экстренное родительское собрание. Несмотря на то, что сейчас вечер субботы. На этот раз Ханна будет участвовать в нем наравне с другими родителями, чтобы обсудить последние события, и хотя ни Стоффе, ни Ханна не хотели туда идти, им пришлось собираться в путь.

Алиса смотрела на них полными ужаса глазами, когда они стояли в холле.

— Мамочка, не уходи, пожалуйста! — шептала она ей на ухо, судорожно цепляясь за нее.

— Я должна пойти, доченька, но мы скоро вернемся.

Беа стояла в стороне и смотрела на нее таким взглядом, от которого у Ханны холод пробегал по спине. Однако Стоффе настаивал, и у нее не было выбора.

— Беа их сестра, она не причинит им зла, и важно, чтобы она почувствовала свою ответственность. Это неотъемлемая часть взросления.

Стоффе объяснял это решительным голосом, когда они выезжали на трассу по направлению к школе.

— Она выразила готовность побыть в роли няньки — мы должны это поощрять. Кроме того, Карл очень хотел пообщаться со старшей сестрой.

— Вот как? Да что ты говоришь.

Ханна была согласна по сути — у трудных детей обычно есть острая потребность быть замеченными. Каждый раз, когда Беа вела себя плохо, на нее обращали внимание, но это редко случалось, когда она что-то делала хорошо. Она жаждала одобрения, но Александра лишь ругала ее и повторяла одно и то же. Ханна отметила бессилие Александры в отношении Беа, однако это никак не оправдывало ее методов воспитания. Хотя Ханна знала, что Беа трудно дается учеба в школе и что раньше ее дразнили, ничто не извиняло ее нынешнего поведения.

— Судя по всему, Карл начал общаться с Максом.

— С кем?

Ханна покачала головой. Как ему пришло в голову заводить еще детей, когда он не в состоянии уследить за теми, которые у него уже есть?

— Ты считаешь, что дети — как фарфоровые статуэтки на полке? Это обязательство на всю жизнь. Когда ребенок растет без отца, образцом для подражания становится старшая сестра. Думаю, Карл восхищается Беа и мечтает стать похожим на нее.

— Я поговорю с ним. А в каком смысле «без отца»?

Похоже, история повторится прямо у них перед носом, однако Стоффе был слеп и глух к реальности — или просто не хотел видеть того, что было так очевидно для Ханны. Для Карла Беа и Макс — крутые ребята, ради которых он готов на все.

— Как скоро Алиса и Марта завязнут во всем этом дерьме — всего лишь вопрос времени, если мы вовремя это не остановим. Похоже, Алиса уже втянулась в их игры.

— Что?

Ханна чувствовала себя совершенно разбитой, у нее не было сил рассказывать ему всю историю. Достав мешочек со сладостями, который лежал у нее в сумочке, она положила в рот две конфеты в форме младенческой соски.

— Мне тревожно.

— Что ты сказала?

— Ничего, — Ханна засунула в рот еще одну соску.

— Зачем ты набиваешь рот сладостями, ведь мы только что поели!

До того, как выехать из дома, они поужинали перед телевизором, где шли новости. Там показали интервью с сестрой Лив и ее фотографию. Полиция призывала общественность оказать помощь следствию.

Круг сужался. Ханне нужна была доза сахара, чтобы все это выдержать, и она проигнорировала его замечание. Интересно, скоро ли он начнет говорить о ее фигуре?

— Учитывая, как вы с Александрой воспитывали Беа, ничего удивительного, что все получилось именно так.

Он с угрозой поднял палец.

— Хватит.

— Что, слова кончились? Ты не смог описать свои чувства, и тебе пришлось поднять руку?

— Перестань и спустись с небес на землю. Разве ты не понимаешь, как меня огорчают твои слова? Обсуди эту тему с Александрой при встрече — это точно улучшит ваши отношения.

Ханна отвернулась и стала разглядывать темный грозный лес за окном.

— Наверняка это был Юхан, будь он трижды проклят, — буркнул Стоффе. — Уверен, именно он прокрался к нам в дом и оставил ту записку. Страшно подумать, что сейчас придется сидеть и слушать его болтовню. Кстати, ты видела запись с видеокамеры?

— Нет.

— Возможно, это всего лишь разговоры. Попытка нас запугать.

Ханна невольно подумала, что Стоффе боится того, что может быть записано на камеру.

Его вызывали для сдачи проб ДНК. Похоже, полиция уже разнюхала, что Лив Линд была его пациенткой в «Сити Клиник».

— Нас подставила та журналистка. Скоро всему свету станет известно о том, как мы живем.

Он рассказал, что его сурово отругали в полиции за то, что он не связался с ними ранее.