Микаэла Блэй – Мрачные тайны (страница 31)
Эллен протянула ей красный микрофон с белым логотипом четвертого канала.
— Совершенно верно. Люди, живущие здесь, не чувствуют себя в безопасности, им надо выговориться. Мы открыты для всех.
— Всю неделю, или пока существует потребность? — продолжала Эллен.
— Я буду здесь весь вечер, к тому же по желанию в течение недели можно получить профессиональную помощь.
— Все хорошо, — шепнул Андреас, — но постарайся говорить не так быстро. Звучит так, словно ты куда-то торопишься. Трудно разобрать, о чем ты спрашиваешь.
— Прости.
Она была совершенно не в себе, какое счастье, что Андреас привык к ней и к тому же отличался завидным терпением. Эллен постаралась собраться и говорить спокойнее.
— Я пытаюсь помогать, например, давая советы взрослым по поводу того, как они могут рассказать о случившемся своим детям, — продолжала Ингер.
В церкви горели свечи, однако фотографии Лив Линд не было. Собралось человек двадцать. Одни сидели на скамьях, другие пили кофе и беседовали. Эллен очень хотелось подслушать, о чем они говорят, — скорее всего, гадают, что же произошло. Кто-то испек рулет, который продавался за пять крон кусочек. На маленькой табличке было написано, что эти деньги пойдут напрямую пекарю. «Жизнь продолжается. Каждый думает в первую очередь о своей выгоде», — подумала она.
— Мы заметили, что люди приходят в любое время дня. Свен, ты не мог бы подлить еще кофе — похоже, он закончился, — обратилась Ингер к пожилому мужчине, который убирал посуду и нарезал рулет.
Эллен и Андреас тоже выпили по чашке кофе. Андреас снял несколько общих планов, а потом встал в тени на дорожке, ведущей в церковь, чтобы провести опрос среди жителей деревни.
Народ валил валом. Некоторые с любопытством оглядывали телевизионщиков, кто-то даже узнал Эллен, другие просто проходили мимо, а кое-кто, казалось, и вовсе старался держаться подальше от камеры.
Первым человеком, согласившимся ответить на вопросы, стала Улла Хольм — шестидесятилетняя таксистка, жившая в поселке с восьмидесятых годов. Они немного поговорили, пока Андреас настраивал камеру.
— Поехали, — скомандовал Андреас.
Эллен выпрямилась и почувствовала, как по спине течет пот.
— Как вы чувствуете себя на фоне произошедшего?
— Я буквально вся дрожу. Не могу спать с тех пор, как узнала об этом, и по вечерам категорически не выхожу из дома одна. Едва сев в машину, запираю все двери, и все время начеку — впрочем, я всегда была внимательна, к тому же я в основном езжу по Нючепингу.
— А здесь, в Стентуне, вы прожили почти сорок лет?
— Да, и о том, что такое может случиться здесь, у меня и мыслей никогда не возникало. Ужасно.
— Спасибо! — сказала Эллен, и Улла вошла в церковь.
После нее появилась молодая пара из Германии, путешествовавшая по Сёдерманланду на велосипедах. Они собирались войти в церковь, потому что там так красиво, — и были поражены, когда Эллен рассказала им об ужасном происшествии.
Потом мимо прошла пожилая чета, однако они не пожелали сниматься. Эллен спрашивала всех по поводу наблюдений в тот вечер. Кто-то сказал, что полиция опросила всех, живущих в округе. Из двух источников поступили сведения о транспортном средстве, на большой скорости въехавшем в Стентуну с запада — со стороны Нючёпинга. Другой человек видел машину, почти столкнувшуюся с другой. Оба сообщали, что это произошло около полуночи.
Одинокий пожилой мужчина после уговоров согласился ответить на несколько вопросов.
— Ханс Мортенссон, пятидесяти восьми лет, каждое утро совершает пробежку по окрестностям. Когда в четверг около семи утра он вышел на свою пробежку, то сразу столкнулся с полицейскими.
Эллен протянула ему микрофон.
— Меня обогнала полицейская машина, и я сразу догадался, что что-то случилось, — но такое! — проговорил он. — Ужасная трагедия.
На парковке чуть в стороне стояли две пожарные машины, вокруг которых собирался народ.
Эллен и Андреас присоединились к ним и отсняли короткое интервью с начальником спасательной службы.
— В среду и четверг пожарная команда Нючёпинга усилила свое присутствие в Стентуне, чтобы обеспечить безопасность общественности. Расскажите, пожалуйста, подробнее.
— В данный момент мы наблюдаем волнение среди населения, и пытаемся сделать все, что в наших силах, чтобы поддержать людей, — сказала начальник спасательной службы Малин Перссон. — Мы хотим показать, что занимаем активную позицию против всякого насилия.
— Что именно вы делаете?
— Мы ездим по деревне, общаемся с людьми, отвечаем на вопросы и стараемся придать уверенности. Мы здесь, чтобы продемонстрировать наше уважение и солидарность.
Эллен повернулась к камере и прищурилась, чтобы не ослепнуть от яркого солнца.
— Полиция заинтересована в том, чтобы войти в контакт со всеми, кто находился в этой местности в воскресенье вечером и в ночь с воскресенья на понедельник.
Она назвала телефон для обращений и проговорила общую информацию.
— Лив Линд была жизнерадостным человеком и жила, как все другие, говорит ее сестра в интервью четвертому каналу.
Только это и могла использовать Эллен, и это не было ложью — разве что чуть приукрашенной правдой. Однако это придавало программе более личностный оттенок.
— Никто пока не задержан. Убийство остается загадкой. Неизвестно, что убитая женщина делала в Стентуне, так что полиция надеется на вашу помощь.
Убрав микрофон ото рта, Эллен посмотрела на каменную стену, огибавшую церковь и кладбище.
— Черт, как они орут! — сказал Андреас.
Компания детей и подростков кричала и пихала друг друга. Со стороны это мало походило на игру.
— Ну вот, они опять завелись, — заметила Ингер Скуг, вышедшая на парковку. — Я услышала, что они здесь. Надеюсь, они зайдут внутрь, так что мне удастся с ними поговорить. Еще в начале летних каникул мы получили сведения о том, что шумная компания собирается в окрестностях Стентуны, они кричат, пугают и толкают детей и взрослых.
Эллен почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Почему?
Она узнала парня с короткими светлыми волосами и ту самую девицу по имени Беа. Достав телефон, она нашла фотографию девушек в «Культуруме» и отметила, что некоторые из них здесь.
— Хороший вопрос. Подводные течения общества? Думаю, их пугает будущее, при этом они отвергают отжившие нормы и испытывают гнев. Мы пытались поговорить с директором школы. Это компания из Нючепинга, к которой подключились и наши дети. Не знаю, чем они занимаются и на что способны. С ними общество потерпело неудачу.
Пастор покосилась на ребят, толпившихся в стороне.
— От кого-то я слышала, что полиция начала допрашивать детей в связи с убийством.
Эллен, 18:20
— Дети? Неужели это и есть новая версия следствия?
Эллен уселась за один из трех свободных столиков в крошечной пиццерии у трассы номер 52 в Стентуне.
— Как получилось, что я ничего об этом не знаю?
Она начала гуглить, но ничего по этому поводу не нашла, даже на «Флэшбек».
Андреас заказал себе светлое пиво.
— Ты хочешь?
В ответ она покачала головой.
— Нет, спасибо, я пиво не пью.
— Я голоден как волк. Пицца, кебаб, шницель, фалафель, гамбургер. Хочу все! Но придется ограничиться пиццей с бананом и карри.
Он уселся напротив Эллен.
— Дети? Но ее вроде бы изнасиловали, разве нет?
Они задали полицейским несколько вопросов, однако те отказались комментировать новую версию. Эллен пыталась дозвониться до Бёрье Свана, чтобы получить у него подтверждение, но тщетно — вероятно, он решил никогда больше не отвечать на ее вопросы, а Кароле ей звонить не хотелось — во всяком случае, вскоре после ее недавнего обморока. На следующее утро она собиралась выйти на работу, хотя врачи рекомендовали ей сесть на больничный. Работа была для нее всем — и Эллен опять невольно провела параллель с собой.
Она оглядела Андреаса, который сидел напротив нее в своей футболке на несколько размеров больше, мешковатых джинсах, гигантских сникерсах, с большими наушниками вокруг шеи и татуировками на руках. Он был хорош собой и всегда ей нравился — еще с тех пор, как они встречались несколько лет назад. Тогда его называли «парень из молодежной передачи» и на руке у него чуть было не появилась татуировка с именем Эллен. Но теперь он стал всего лишь добрым другом, а татуировки рассказывали о жене и двух детях.
Во всем он опередил ее на несколько световых лет.
— Что ты об этом думаешь? — спросила она его.
— Даже не знаю, но компания отвязных подростков — это серьезно.