Микаэла Блэй – Мертва для тебя (страница 74)

– Нет, это все.

Он избегает ее взгляда и решает не рассказывать о своем участии в утренних новостях по телевизору – она может этому воспрепятствовать. Хотя он не уполномочен официально освещать это дело в прессе, Хенрик согласился дать Эллен Тамм короткое интервью. Обычно он не высказывается о расследованиях, которые ведет, но он не хочет, чтобы жизни этих женщин умалялись. Насилие по отношению к женщинам, ведущее к их смерти, является серьезнейшей проблемой на пути к равноправию в обществе. Надо учиться предотвращать его и оказывать жертвам преступлений ту поддержку, в которой они нуждаются. Если бы Каролина решилась пойти в полицию, ничего из случившегося, может быть, не произошло бы.

Это катастрофическое поражение.

Когда Габриэлла закрывает за собой дверь, Хенрик продолжает сидеть еще какое-то время. В верхнем углу монитора своего компьютера он видит стикер, который кто-то наклеил перед его выходом на работу. На нем большими буквами написано: «КИЛЛЕР».

Хенрик рассматривает листок и думает, что от этого прозвища невозможно избавиться. Он думает о своем вспыльчивом темпераменте и дурацких курсах, на которые придется ходить, но еще и о своем инстинкте, которым он тоже известен, но который совершенно утратил во время последнего расследования. Лея все это время была права насчет Густава. В последнее время ее интуиция впечатляла Хенрика. Есть нечто особенное в ее взгляде, в поведении, в образе мыслей, в способе принятия решений и в том, как она действует.

Хенрик встает и срывает стикер. Подходит к компьютеру Леи и наклеивает листок на ее монитор. Сейчас ей это прозвище подходит больше.

На рабочем столе Леи лежат две папки, относительно содержания которых Хенрик не уверен. Он не помнит, просматривал ли кто-нибудь их – он или Лея. Он открывает одну, в ней лежит отчет о малозначительных показаниях одного постояльца отеля. Во второй – отчет о вскрытии эмбриона, найденного в башне, где держали Каролину. Хенрик просматривал его наспех, но сейчас, глядя на текст, он выхватывает взглядом два слова.

Монооксид углерода.

В крови эмбриона оказалось неожиданно высокое содержание монооксида углерода.

Угарный газ?

Хенрик в задумчивости возвращается на свое место, включает компьютер и открывает отчет об осмотре Каролины судмедэкспертом. Быстро пролистывая его, Хенрик отмечает, что некоторые из симптомов, которые наблюдались у Каролины, когда ее нашли, могли объясняться отравлением угарным газом.

В груди появляется неприятное чувство.

Может быть, кто-то пытался отравить Каролину? Или в багажник, где она лежала, поступали выхлопные газы автомобиля? «Что это может означать?» – думает Хенрик. Должна быть какая-то связь, но какая?

Он пролистывает снимки, относящиеся к делу, без цели и плана, просто открывает одну за другой. И вдруг видит фотографии вещей, найденных в утонувшей машине. Он увеличивает фото розовой тряпичной куклы так, что она закрывает почти весь экран, и с удивлением обнаруживает в отчете данные о том, что в ней обнаружились следы монооксида углерода. То же вещество присутствовало в обрывках пижам пропавших девочек.

Может быть, в моторе машины, упавшей с обрыва, была неисправность, из-за которой выхлопные газы попали в салон?

В отчете ничего подобного нет.

Если пазл складывается правильно, это указывает на то, что Каролина, кукла и пижамы подверглись воздействию угарного газа до того, как девочки оказались в том автомобиле.

Хенрик начинает сомневаться в пазле, который он складывает, и смотрит на список вариантов на доске с записями.

Через какое-то время он нетерпеливо набирает номер Сёльве из НЭКЦ. По словам Леи, тот на связи круглые сутки.

Похоже, он ночует на рабочем месте. После двух гудков он берет трубку.

– Привет, Сёльве, это Хенрик. Ты ведь собирался отправить финальный отчет о машинах, которые проходили по делу Каролины Юртхувуд-Йованович? Можешь что-то сказать уже сейчас?

– Да, подожди, посмотрю… В «порше» больше ничего интересного, кроме того, о чем мы уже вас проинформировали. С белым «лендровером» мы только что закончили, и в нем… Да, повышенное содержание в салоне в том числе монооксида углерода, и осмотр вентиляционной системы показывает, что в автомобиле присутствовало большое количество угарного газа.

– Который мог привести к отравлению?

– Выводы – это по твоей части. Погоди-ка, на выхлопной трубе найдены остатки скотча.

– Отпечатки пальцев есть?

– Да, два.

– Два?

– Один из них Каролины.

Хенрик слушает затаив дыхание.

– А второй?

– К сожалению, он недостаточно четкий.

Хенрик вздыхает.

– Белый «лендровер» не был в приоритете у экспертов, – извиняющимся тоном продолжает Сёльве.

– Я знаю, – говорит Хенрик и еще раз проклинает себя за то, что сосредоточился не на том и упустил важные детали, которые указывают на абсолютно иное развитие событий. Возможно, даже на другого преступника.

Это совершенно необъяснимо. Остатки скотча могут означать только одно. Либо кто-то заклеил выхлопную трубу автомобиля Каролины, либо это сделала она сама. Хотела ли Каролина покончить жизнь самоубийством, прихватив с собой девочек? Но другой отпечаток говорит о том, что там был кто-то еще. И этот кто-то успел остановить ее и потом запер в башне? Это звучит совершенно неправдоподобно. Неужели именно из-за этого в деле постоянно наблюдались нестыковки?

Хенрик прерывает размышления, услышав голос Сёльве в трубке:

– Алло! Ты еще там?

– А, да, прости, Сёльве. Спасибо за информацию. Это, вероятно, неважно, так что забудь. Хорошего вечера.

Хенрик завершает разговор и остается сидеть с телефоном в руке.

Что это все означает для Астрид и Вильмы?

Он пытается еще раз прокрутить в голове возможную последовательность событий. Если Каролина нашла тайный телефон Густава вечером 12 августа и поняла, что у ее мужа роман с ее лучшей подругой, ее жизнь, возможно, рухнула. От разочарования и гнева она захотела отомстить, и дети стали орудием мести. Или она решила, что смерть – это единственный выход, не видя другой возможности уйти от Густава.

Хенрик встает и обводит имя Каролины на доске. Констатирует, что, как ни крути, она центральный элемент драмы. Это ровно то, чего он опасался в самом начале. Не надо было сомневаться в собственной интуиции. Есть в Каролине что-то, что невозможно анализировать рационально.

Он заходит в «Инстаграм» и смотрит на последний пост Каролины.

– Что ты сделала? – шепчет он и замечает в углу что-то светлое и пушистое.

Хенрик увеличивает картинку и сразу же понимает, что на кровати лежит плюшевая игрушка. Должно быть, кролик Астрид, которого Густав упоминал на допросе. И утверждал, что тот пах выхлопным газом.

Хенрик увеличивает фото еще немного и видит длинные кроличьи уши.

Согласно отчету экспертов, никаких игрушек среди вещей в номере отеля не было.

Насколько известно, до приезда полицейских в номере побывали только Густав и Биргитта, которая и вызывала скорую и полицию. Именно Биргитта нашла свою дочь мертвой.

Должно быть, она забрала кролика с собой, поскольку Густав ни за что не упомянул бы его на допросе, если бы игрушку забрал он сам. Но зачем Биргитте плюшевый кролик? На память? Хенрик не верит. И зачем Каролина привезла кролика с собой в гостиницу?

Может быть, тот, кто похитил Каролину, на самом деле спасал девочек? От чего? От их собственной матери?

Наконец-то в работу включился прежний Хенрик – тот, кто видит систему там, где другие ничего не замечают. Тот, кто решается подумать над развитием событий, которое другим кажется невероятным.

Каролина могла попытаться убить себя и детей, но ей помешали. Если это правда, кто знает, на что еще она была способна? Может быть, Густав прав и она могла инсценировать собственную смерть и… «Не имеет смысла копать глубже», – думает Хенрик. Каролина мертва, а Густав, вероятно, надолго отправится в тюрьму. Что бы там ни произошло, оба понесли свое наказание.

Эпилог

Вилла семьи Юртхувуд в Юрсхольме больше похожа на недавно построенный французский шато, чем на дом в пригороде Стокгольма.

Дверь открывает женщина, вероятно домработница, и провожает Хенрика через большие залы в салон с видом на сад.

В одном конце комнаты стоит антикварный комод, а на нем свеча и латунная рамка с фотографией Каролины. Хенрик отмечает, что снимков девочек нет. Либо родители Каролины живут надеждой, либо его подозрения верны. Он прислушивается, не подтвердят ли какие-нибудь звуки его теорию.

– Хотите чаю?

Хенрик резко оборачивается и видит Биргитту. На ней выглаженный белый льняной костюм, и волосы идеально уложены вокруг худого лица.

– С удовольствием.

Биргитта не выглядит удивленной его неожиданным визитом. Возможно, она предполагала, что рано или поздно он их посетит.

Биргитта и Хенрик усаживаются на диваны, и домработница приносит им чай с итальянским печеньем. Биргитта сидит напротив Хенрика, похожая на королеву. Она кладет руки в кольцах на колени и выжидательно смотрит на своего визави.

– Я рассказала все, что знаю, – отрезает она.

Заметно, что она не рада Хенрику. Он кивает и достает из внутреннего кармана блокнот и ручку. На этих страницах записано все расследование, все его разрозненные мысли в последние недели. Он собирается задать свой первый вопрос, но Биргитта его опережает.