Микаэла Блэй – Мертва для тебя (страница 63)

– Если честно, то все, что произошло в последнее время, кажется мне чертовски странным. Вы не согласны? – спрашивает Густав.

– Или это странно, или похитителей никогда не существовало.

– Что вы хотите сказать? Что я все придумал?

Густав поворачивается к Лее.

– Я этого не говорю, но… – Лея делает шаг назад. – Разве не примечательно, что телефоны, с которых вам писали, подключались к сети поблизости от вашего офиса в Копенгагене?

Густав разворачивается и продолжает идти к дому.

– У меня больше нет сил.

– Я тоже начинаю уставать от всей этой лжи. Нам нужна ваша помощь, чтобы отправить за решетку виновных. Это ведь в ваших интересах. Если это «Семья»…

– Извините, – говорит Густав, остановившись прямо перед Леей. – Я похож на сумасшедшего? Вы на полном серьезе предполагаете, что я собираюсь помочь вам посадить «Семью»? Они похитили и, может быть, убили моих детей. Как вы думаете, сколько проживем я и Карро, если я сообщу вам информацию, которая поможет вам стать начальницей или ради чего вы все это делаете?

– Вы считаете, что дело в моей карьере? Почему вы не хотите, чтобы в тюрьму сели те, кто так обошелся с вами и вашей семьей?

Лея скрещивает руки на груди.

– Поверьте, я бы хотел казнить их всех, моя ненависть больше этого чертова моря, но я не намерен копать себе могилу. Оно того не стоит. И если вы извините меня, то я поднимусь и попробую позаботиться о своей жене, которая уже сутки не встает с постели. Такова моя реальная жизнь.

– Если вы не расскажете, где были ночью, когда исчезла ваша семья, и не предоставите нам доступ к вашему телефону, прокурор примет неблагоприятное для вас решение.

Густав не отвечает. Ему нечего сказать. Лея остается на лестнице, когда он заходит в дом.

– Лучше идите домой и сплетите несколько ковров, – кидает он и закрывает за собой дверь.

На кухне от стягивает с себя мокрую куртку и достает из холодильника «Ред Булл». Отпив несколько глотков и услышав, что Каролина в ванной, Густав поднимается по лестнице на второй этаж. Он распахивает дверь и с удивлением видит, что Каролина накрасилась и надела джинсы и блестящий топ. Выглядит переливающимся дискотечным шаром.

– Что-то произошло?

– Нет, а должно было? – говорит она и медленно поворачивает голову в его сторону.

– Какого черта ты творишь?

Она пугает его. Около умывальника стоит полупустой бокал с красным вином.

– Я что-то пропустил? – спрашивает Густав, стоя на пороге ванной и глядя на весь этот спектакль.

– Нет, я просто собираюсь к Иде, – отвечает Каролина, расчесывая волосы щеткой.

– Ты сутки не вставала с постели, а теперь внезапно собираешься общаться с друзьями? Прости, но я не успеваю за тобой.

– Я стараюсь изо всех сил. Ты не можешь просто порадоваться за меня? Подбодрить меня, – Каролина растушевывает румяна на худых, впалых щеках.

– Я отвезу тебя, – говорит Густав и смотрит на часы, на которых уже почти семь.

– Супер, я спущусь через две секунды, – ледяным тоном откликается она.

Она отвратительна.

Промокший до нитки Хенрик сворачивает на улицу, ведущую к его дому. Пахнет травой и дешевым пивом. Среди деревьев парка из переносных колонок грохочет музыка. Молодежи, похоже, плевать на грозу и дождь.

Хенрик набирает код домофона и входит в красивый холл. Столетний лифт поднимает его на последний этаж.

Когда за спиной захлопывается дверь квартиры, на Хенрика накатывает одиночество. Инстинктивно он хочет снова выйти на улицу. Может, пойти и усесться в парке среди алкашей и подростков?

Но Хенрик понимает, что должен научиться быть довольным положением вещей. Он снимает промокший свитшот, швыряет его на кухонный стул и достает из холодильника холодное пиво.

Поскольку он так и не обзавелся нормальными лампами, он зажигает подсветку на вытяжке. В этот момент раздается звонок в дверь. «Кого это принесло?» – думает он. Меньше всего ему хотелось бы сейчас изображать сердечные отношения с каким-нибудь новым соседом. Хенрик неохотно направляется к входной двери и смотрит в глазок.

Лея.

Подумав несколько секунд, он открывает дверь.

– Что-то случилось? – спрашивает он, глядя в огромные темные глаза.

– Можно я войду? – в свою очередь спрашивает Лея и снимает куртку.

Хенрик кивает и придерживает тяжелую железную дверь.

– Меня впустил в подъезд твой сосед с таксой.

Не разуваясь, она проходит в комнату.

– Давай куртку.

– Нет, ничего, спасибо, – говорит Лея и кладет куртку на пол, а потом подходит к окну. – Я поговорила с одним твоим коллегой из Стокгольма, он мой старый знакомый.

– Вот как?

Хенрик замирает, ему не нравится, к чему она клонит.

– Я знаю, почему тебя перевели сюда, – говорит она, повернувшись к нему.

– Что бы тебе ни наговорили, полной картины ты себе не представляешь.

У него нет ни малейшего желания обсуждать весенний инцидент.

– Как чувствует себя твоя дочь?

Лея скрещивает руки.

– Лея, пожалуйста…

– Я бы поступила так же, – прерывает его она.

Он смотрит на нее с удивлением, не в силах истолковать выражение ее лица.

– Если бы кто-то изнасиловал мою дочь и не нашлось достаточного количества улик, чтобы осудить свинью, которая это сделала, я бы тоже взяла правосудие в свои руки. Я считаю, что ты правильно чуть не убил того ублюдка.

– Я не хочу об этом говорить, – отвечает Хенрик и идет на кухню.

С самого начала было понятно, что рано или поздно Лея докопается до правды.

Но она права. Он не раскаивается. Весной он избил до полусмерти того урода, который надругался над его Майей. Но Хенрик никогда не применял насилия к тем, кто этого не заслуживал. Не то чтобы это как-то оправдывало его поведение, но он без вариантов не стал бы наблюдать за тем, как суд отпускает на свободу насильника из-за недостатка улик. Когда Хенрик вспоминает свою девочку, напуганную и травмированную, он понимает, что сделал бы то же самое снова и снова. Он все время знал, что Майя говорит правду, хотя суд и усомнился в ее словах.

– Как она?

Лея подходит к кухонному столу и кладет на него локти.

– Хреново. Моя жена не хочет, чтобы я общался с дочерьми. По ее мнению, я перешел черту.

– Она должна была бы гордиться тобой, – мягко возражает Лея.

Хенрик, конечно, ни о чем не жалеет, но для Карин это была последняя капля. Она отказалась переезжать еще раз из-за того, что он не умеет контролировать свои эмоции.

– Я поговорила с Габриэллой и призналась, что Бека обыскивала я. Это была моя ошибка. Я не надела на него наручники. Габриэлла спит с начальником отдела внутренних расследований: уже очевидно, что свидетелей, которые могут подтвердить, что я допустила ошибку, нет. Прокурор, вероятнее всего, прикроет расследование. В худшем случае меня переведут куда-нибудь или посадят заниматься какой-нибудь административной фигней, но, честно говоря, мне кажется, что я совсем не прочь заняться бумажной работой. Меня уже не хватает на всю эту бесконечную кошмарную безнадегу. Что бы мы ни делали, ничего не помогает, отправляем за решетку одного – появляется трое новых. Можно мне тоже пива?

Хенрик открывает холодильник и несколько секунд наслаждается прохладой. Потом достает две бутылки пива, открывает их и протягивает одну из бутылок Лее.

– Спасибо.

Лея делает глоток и переводит взгляд на коробки с вещами. Хенрик наблюдает за ней на расстоянии. Она безумно красива.

– Кубки. Ты реально привез их сюда с собой?