Микаэль Юрт – Тёмные тайны (страница 81)

— Мы едем, чтобы забрать для допроса Ульфа Странда. Мужа Беатрис.

— Тогда хорошо, что я успела во время. Я разговаривала с комиссаром полиции лена…

— Ну, он, вероятно, доволен. Я слышал об Акселе Юханссоне. Поздравляю, — перебил ее Торкель.

Он указал на дверь, давая понять, что они могут продолжить разговор по пути. Но Хансер не двинулась с места.

— Спасибо. Он доволен, но это не предел его желаний.

Ситуация была Торкелю знакома. Он понимал, к чему клонит Хансер, догадывался, почему именно, и тут же получил подтверждение.

— Мы вчера довольно широко разгласили, что дело раскрыто.

— Это не моя вина. Вчера многое указывало на то, что это Рагнар Грот, но при ближайшем рассмотрении доказательств оказалось недостаточно. Такое случается.

— Комиссар несколько рассердился из-за того, что вы забрали Беатрис Странд, не проинформировав нас. Он настаивает на том, чтобы в случае задержаний в них участвовали представители полиции Вестероса.

— Я не обязан информировать его о том, что делаем я или моя команда. — Голос Торкеля стал жестче.

Торкель не принадлежал к числу любителей тыкать в нос своей властью, но не намеревался и выслушивать идиотские упреки из-за того, что комиссар полиции лена, видите ли, пребывает в плохом настроении после неудачной пиар-акции.

— Если у него имеются претензии к моей работе, почему он не явился сюда лично?

Хансер пожала плечами:

— Он послал меня.

Торкель почувствовал, что готов убить посланницу. Он стиснул зубы и быстро взвесил ситуацию. Что он от этого выиграет и что может потерять?

— Ладно. Хорошо. Мы возьмем кого-нибудь с собой.

— У нас проходит демонстрация в поддержку дома для молодежи, которая немного вышла из-под контроля, и еще случилась авария на Е18, поэтому в данный момент с людьми довольно напряженно.

— Ждать я не намерен, если вы это имеете в виду, всему есть предел.

— Нет, ждать не надо, я только хочу объяснить, почему вам придется взять с собой того, кого придется.

Торкелю показалось, что он увидел на лице Хансер намек на сострадание, прежде чем та кивнула в сторону офисного помещения. Торкель посмотрел сквозь стекло в ту сторону, куда она кивнула. Обратно он повернулся с таким выражением лица, будто его только что грубо разыграли.

— Вы шутите!

Снаружи Харальдссон как раз склонился над письменным столом, опрокинув при этом на пол подставку для ручек.

Машины без полицейской символики припарковались метрах в двадцати от желтого дома, и из них вышли пять человек. Харальдссон ехал, сидя в одиночестве на заднем сиденье в той же машине, что Ванья с Торкелем. Когда они отъезжали от здания полиции, он попытался завязать с ними разговор, но довольно быстро понял, что его слова не вызывают никакого интереса, и умолк.

Они — Харальдссон, Ванья и Торкель — пересекли улицу чуть впереди Урсулы с Себастианом. В лучах дневного солнца район вилл казался тихим и спокойным. Где-то вдали слышался звук электрической газонокосилки. Себастиан не слишком разбирался в садоводстве, но разве траву начинают стричь раньше апреля? Вероятно, какой-то энтузиаст.

Группа приблизилась к дороге, ведущей к дому Страндов. Когда они забирали Беатрис из школы, та сказала, что к приходу Юхана Ульф обычно бывает дома. У него в фирме сообщили, что он уже ушел совсем. Похоже, сходится. Возле гаража красовалась машина «Рено Меган».

Ванья подошла к машине и присела на корточки возле заднего колеса.

— «Пирелли».

Урсула быстро подошла к Ванье и тоже присела. Достала фотоаппарат и сфотографировала шину.

— П7. Сходится.

Урсула вынула маленький ножичек и принялась соскабливать глину и грязь, забившиеся в протектор шины. Ванья выпрямилась, обошла Урсулу и встала сзади машины. Подергала багажник. Не заперто. Она бросила вопросительный взгляд на Торкеля, тот утвердительно кивнул. Ванья открыла крышку. Торкель подошел, и они вместе осмотрели практически пустой багажник. Стенки черные, и определить, имеются ли на них пятна крови, без специального оборудования невозможно. На дне пластиковый коврик.

Новый пластиковый коврик.

Торкель наклонился и приподнял его. Под ковриком оказались две закрытые крышками камеры. Вероятно, там находятся запаска, треугольник — знак аварийной остановки, предохранители и прочие неинтересные предметы. Зато сами крышки показались ему далеко не безынтересными. Они были обиты ковролином. Ковролином серого цвета. Таковым он, во всяком случае, остался по краям, а в центре находилось большое темно-красное пятно. Ванья с Торкелем достаточно много раз видели засохшую кровь, чтобы сразу определить, что именно у них перед глазами. Даже если бы они усомнились, догадку подтвердил бы запах. Они захлопнули багажник.

Себастиан увидел, как помрачнели коллеги, и понял, что они что-то обнаружили.

Нечто решающее.

Наконец-то они попали в точку. Себастиан быстро обернулся к дому. Ему показалось, что уголком глаза он заметил какое-то движение в окне второго этажа. Он присмотрелся. Ничего. Все спокойно.

— Себастиан…

Торкель подзывал всех к себе. Себастиан в последний раз взглянул на окно второго этажа и переключил внимание на Торкеля.

Человек, который не был убийцей, видел, как они подошли к гаражу и остановились. Возле машины. Он знал это, все время знал — его ахиллесовой пятой является машина.

На следующий день после роковой пятницы он подумал было поехать сдать ее в утиль, но воздержался. Как бы он смог это объяснить? Зачем утилизировать абсолютно пригодный к использованию автомобиль? Это могло вызвать подозрения. Он предпочел сделать то, что было в его силах. Помыл и почистил машину, купил новый коврик для багажника и выставил ее на продажу. Два человека уже приходили ее смотреть, но купить никто из них так и не решился. Он заказал новые крышки для двух отделений в нижней части багажника. Их обещали доставить на следующей неделе.

Слишком поздно.

Полиция уже здесь.

Возле машины. Две женщины сидели на корточках у заднего колеса. Неужели он где-то наследил? Вероятно. Человек, который не был убийцей, выругался про себя. Ведь тут он мог принять меры. Новые шины. Ничего странного. А теперь?

Слишком поздно.

Оставалось только одно: выйти и сознаться. Принять наказание. Может, они его и поймут. Поймут, но не простят.

Никогда.

Никто его не простит. Прощение предполагает не только признание, но и раскаяние, а его он по-прежнему не испытывал.

Он делал то, что должен был.

Пока мог.

Но теперь все кончено.

— Многое указывает на то, что на этот раз мы попали в точку.

Торкель собрал всех и теперь тихо, почти шепотом, проводил инструктаж:

— Мы знаем, что он имеет доступ к оружию, так что проявляйте максимальную осторожность. Держитесь ближе к стенам. Ванья, возьми заднюю сторону.

Все согласно кивнули. Ванья, слегка пригнувшись, удалилась за дом, доставая по пути пистолет.

— Урсула, обойди дом и стой сбоку на случай, если он воспользуется окном и попытается бежать через соседний участок. Себастиан, ты держись на заднем плане.

Себастиан с легким сердцем подчинился. Эта часть полицейской работы его ничуть не интересовала. Он знал, что остальные ждали этого с того момента, как услышали об исчезновении шестнадцатилетнего парня по имени Рогер Эрикссон, а ему само задержание преступника ничего не давало.

Для него действительно всем являлся путь к цели, сама же цель — ничем.

— А мы с тобой пойдем звонить в дверь. Я хочу, чтобы ты держал оружие наготове, но стоял сбоку, опустив пистолет. Нам нельзя его спугнуть. Понятно? — обратился Торкель к Харальдссону.

Тот кивнул. Адреналин забурлил. Это уже всерьез, по-настоящему. Он сможет участвовать в том, о чем когда-то мечтал и на что потом даже не смел надеяться. Он будет ловить убийцу Рогера Эрикссона. Пусть не один, но все-таки.

Он здесь, он участвует. У Харальдссона зашумело в ушах, когда он, вытащив свой «вальтер», стал вместе с Торкелем приближаться к входной двери дома.

Пройдя всего несколько шагов, они увидели, что ручка двери медленно опускается вниз. Торкель молниеносно выхватил пистолет и направил его на дверь. Харальдссон, поспешно взглянув на Торкеля, понял, что приказ держать оружие опущенным больше не действует, и тоже поднял пистолет. Дверь медленно открылась.

— Я выхожу, — донесся из дома мужской голос.

— Медленно! Руки держать на виду!

Торкель остановился в четырех-пяти метрах от входной двери. Харальдссон тоже. Они увидели, как из образовавшейся между дверью и дверным косяком щели показалась нога в ботинке и как эта нога открыла дверь пошире. Ульф Странд вышел, держа руки на уровне головы.

— Подозреваю, что вы ищете меня.

— Не двигайтесь!