Микаэль Дессе – Вчера сносили мироздание (страница 3)
Вроде-бы-Одесса усаживает меня на опущенную крышку унитаза, и я сразу выкладываю на раковину томик Ахриппа. Из аптечки она достает что-то вида пульверизатора.
– Что это? – спрашиваю.
– Хирургический степлер. Придется… – Направляет инструмент себе между глаз и цокает языком.
Ой-ой-ой.
– А м-может…
Нет. Стоп. Нельзя давать заднюю. Она меня уже невзлюбила. Думает, я бездомная, решит к тому же, что мандражистка. Надо выказать доверие и крепость духа. Она производит впечатление человека с интимным пирсингом – человека, который знает, что делать с этой штуковиной.
–
– Ничего.
– Анестезия скоро подействует. Ждем.
С этими словами вроде-бы-Одесса перекрывает воду и заглядывает в зеркало. Чуть запрокинув голову, она прощупывает шею большим и указательным пальцами от уха к ключице. Говорит:
– В аду у меня будет семьдесят подбородков.
Говорит не мне, тихо, но теперь слышно даже, как трутся ее штанины. Шея у нее и впрямь длинная.
В туалете ощутимо теплее, чем в зале. Пахнет, правда, так, что лучше дышать ртом.
Интересно, сколько лет этой вроде-бы-Одессе. У нее такое лицо, что не определить. Слегка одутловатое. Может быть, немного за двадцать, а может, под сорок. Она просовывает руку в ворот до нарисованных ребер.
– В раю моя голова будет парить над телом.
Из комбинезона она достает какую-то погнутую черную картонку, снимает с нее скрепку и протягивает мне:
– Брось в сортир.
Неламинированный бейдж. Сломанный. Написано «Одесса». Значит, не показалось. Привстаю и отправляю его под крышку унитаза. Одесса прислоняется к стене. Покачивается. Музыка у нее в голове, ее почти слышно.
Проходит, может, минута. Молчим, а я так не могу, тем более с новыми людьми.
– Клевый, – говорю, – комбинезон.
– Кигуруми.
Это, кажется, «спасибо» по-китайски. Будем считать, комплимент засчитан. Что дальше? Подмывает, конечно, прямо спросить, что происходит. Ружье не заряжено? Или это муляж?
– Там, – говорю, – камеры, да?
– Где?
– В зале. Вы снимаете?
– Кого? Дураков пьяных?
Понятно. Пранкеры.
– Слушайте, а ваш начальник…
Перебивает:
–
– Мужчина за стойкой… – Делаю вид, что припоминаю (зачем?). – Павел Александрович…
– В каком месте он мне начальник? Он здесь работает. – Пауза. – Это
– Да? Нет! То есть нет. Конечно нет! – И шепотом, снова: – Извините.
В ее словах не слышно упрека и ничего не слышно, ноль эмоций, но мне все равно стыдно. Значит, когда этот сухофрукт кивал в сторону туалета, это было не «веди и мозги не канифоль», а «будь добра, царица, кошка», в таком что-то духе. И почему у меня в голове он говорит с таким… как бы аккуратнее назвать? ориентальным акцентом? Нет же его в действительности. Или есть? Я подсознательно сделала его турком?
Одесса что-то говорит.
– А?
– Что?
– Я не расслышала. М-можете повторить?
– Что?
– Вы что-то сказали сейчас?
– Нет, до этого.
– До этого я молчала.
– А, ладно…
У меня на почве стыда сейчас инфаркт случится.
– Пора, – говорит.
Подошла, нависла надо мной.
– А сколько времени прошло? – Вжалась вся в унитаз. – Не рано?
– Не рано, достаточно.
Увожу голову назад, уже лопатками на бачке, макушка – в стену.
– Не дергайся.
Замираю. Она сжимает, где рана, кожу на лбу. Я тяну
– Вроде ровно.
Выступают слезы, я мычу и отворачиваюсь, чтобы рубец оказался вне досягаемости инструмента. Эта командует:
– На меня лицо. Еще две.
Я сквозь зубы:
– Анестезия, – говорю, – не подействовала.
– Больно? Все, не бзди. Дай хоть посмотрю.
Осторожно поворачиваю голову, и в этот момент – чкок! – Одесса молниеносно впечатывает вторую скобу.
Я вою и заслоняю лицо ладонью. Говорю, все, пожалуйста. Говорю, что двух хватит. Брысь, говорю, и мне уже, честно, все равно, кто что обо мне думает. Она выпрямляется и некоторое время смотрит на меня сверху вниз, потом спрашивает:
– Руки чистые?
– А? Да. Я их с мылом сейчас…
– Покажи ногти.
Она тянет меня за запястье, и понятно, что это уловка, так что я готовлюсь к маневру и артачусь под предлогом, что этой рукой я касалась крышки унитаза. Одесса разглядывает ее, потом разворачивает ребром, встряхивает, чтобы я расслабила кисть, и берет мой большой палец в рот.
Вау. Здравствуйте.