Микаэль Брюн-Арно – Таинственные дневники Лиса Корнелия (страница 21)

— Мы прожили в браке тридцать чудесных лет. Когда родился Жерве, он был так счастлив, а потом это повторилось, когда на свет появились внуки — ты, Арчибальд, а потом Пимпренелла. Но потом, двадцать лет назад, он открыл мне всю правду, и я отказалась от клятвы, которую дала ему…

— Знаешь, прабабушка, я уверен, он не сердится, что ты так среагировала, и он будет счастлив, если ты приедешь к нему. Когда мы найдём последнюю тетрадь, тебе надо будет поехать с нами к дедушке Жерве. Вам обоим будет приятно увидеться после стольких лет разлуки, — утешал её Бартоломео, наивно веря в свою правоту.

— Мне не хочется прерывать ваш разговор, но мы подплываем к дому Фердинанда! — вмешался паромщик, пытаясь остановить свой плот с помощью весла, которое было больше его самого.

На берегу через сгущавшийся туман можно было разглядеть огоньки, загоравшиеся один за другим в берлогах, норках и прочих жилищах. Эти огоньки служили своего рода маяком для путешественников, отправившихся на поиски своей истории. С наступлением осени стало быстрее темнеть, а по утрам выпадала холодная роса, так что все обитатели деревни стали пораньше разжигать камины. Буквально через несколько дней в Зелёном Бору должна была начаться подготовка к предрождественским праздникам, а пока что звери предпочитали сидеть в тепле, у потрескивающего в очаге огня, спрятав лапки под одеяло.

— О, прекрасно! — сказала Сильвестина, поднимая свою корзинку. — Думаю, что поиски займут какое-то время, поэтому я захватила всё необходимое, чтобы приготовить нам на ужин шарлотку с фруктами! Надеюсь, вы все проголодались!

— Шарлотка с фруктами! — воскликнул внезапно проснувшийся Фердинанд. — Это отличная новость! Ах да, но я же как раз… Чёрт возьми! Чёрт возьми! На помощь! Спаси-и-и-ите…

Крот так резко вскочил с места, что потерял равновесие и с громким всплеском — плюх! — свалился в реку, увлекаемый своим тяжелым рюкзаком из ореховой скорлупы, и исчез в густом тумане. На пароме началась паника: густой туман мешал поискам. Слишком долгое пребывание в холодной воде Лунной речки грозило Фердинанду тяжёлой простудой, кроме того, он мог просто утонуть! Впрочем, довольно быстро туман рассеялся, и Руссо, Шарль-Эмиль и лисы сумели разглядеть силуэт несчастного крота. Скорлупа ореха опрокинулась, впервые явив миру своё содержимое, и крот стоял в ней, словно в лодке, и, казалось, спокойно ждал, чтобы его вытащили из реки. Он размахивал платком, чтобы привлечь к себе внимание, а у его лап лежали крошки пирога, запасные очки, рулончик клейкой ленты, игральные карты, утюжок, деревянная сабелька, коробочка с ягодами бересклета и маленький глобус — странно, как он мог уцелеть в этой куче хлама.

— Смотрите! — закричал Бартоломео. — Что это у него на голове!

— А что у меня на голове? — заволновался Фердинанд, вспомнив о том, как осы несколько раз кусали его в макушку.

— Послушай, Барти, — с возмущением сказал Арчибальд. — Не очень-то вежливо показывать на кротов лапой… лапой… Но… но… Шишки-кочерыжки! Она была там всё это время!

На лохматой голове Фердинанда, подобно бумажной шляпе, красовалась последняя тетрадь Корнелия и словно ждала, чтобы кто-то раскрыл её и узнал все таящиеся в ней секреты. К последней странице клейкой лентой был прикреплён крохотный ключик.

В увитом глициниями домике семейства Лис все терпеливо ожидали того момента, когда Арчибальд решится открыть тетрадь. Те, кому было известно содержание записей, опасались снова услышать старую историю, хотя и убеждали себя, что, как бы это ни было трудно, настало время открыть двери всех тайников памяти: негоже, чтобы там навсегда поселились сожаления. Те, кто ни о чём не догадывался, опасались узнать что-то ужасное. Впрочем, самые любознательные и оптимистично настроенные из присутствующих были совершенно уверены, что услышанное ни в коей мере не отразится на отношениях в семье. И, наконец, в гостиной сидел Корнелий, который молча потягивал свой чай и радовался в душе тому, что наконец-то все эти звери собрались вокруг него. Если бы он мог вспомнить и произнести имя Бартоломео, который столько раз читал ему вслух, он непременно сделал бы это. Он произнёс бы также и имена, своих ангелов-хранителей, помощников и сиделок Жерве и Ариэллы и попросил бы у них прощения за то, что когда-то ночью он тайком проник в их уютный дом, чтобы забрать оттуда свои записи. С разбитым сердцем он произнёс бы имя Сильвестины и разрыдался бы, мучимый угрызениями совести за то, что заставил её так страдать. Он бы слегка улыбнулся, произнося имя своего старинного друга Фердинанда. И, наконец, он произнёс бы имя Арчи, Арчибальда — потому что своим пострадавшим разумом он, казалось, понимал, что именно его тайны стали причиной того, что внук, решившийся, наконец, открыть тетрадь, выглядел таким печальным.

— Как странно, — пробормотал Арчибальд, рассматривая тетрадь и поворачивая её то в одну, то в другую сторону. — На первой странице неразборчивым почерком написано несколько слов, но они не имеют никакого отношения ко всему остальному тексту. Кажется, что дедушка начал писать письмо своей невесте, но так никогда и закончил его. Вот послушайте, я вам прочту.

«Дорогая Арабелла, здесь, в Звёздных горах, днём и ночью идёт дождь. Мох на скалах пропитался водой, она беспорядочными потоками льётся по склонам вниз, в долину. Знаешь, так странно наблюдать за этим бесконечным движением. Можно подумать, что даже горы оплакивают тебя…»

Тетрадь № 5

Волчица, которая хотела увидеть весь мир

Новость о помолвке облетела деревню со скоростью света: один кот, знакомый с Арабеллой, рассказал об этом некоему кроту, а тот, повстречав свою подружку-ласку, пересказал ей всё, что знал сам. Ласка, возгордившись от того, что её посвятили в тайну, рассказала всё сороке-бакалейщице, а та, сидя за кассой, поделилась новостями со всеми покупателями. Да-да, Лис Корнелий и Волчица Арабелла, те самые, из Книжного магазина, собирались пожениться! За моей спиной шептались даже о том, что, вопреки всем правилам, именно моя юная подруга сделала мне предложение, потому что у неё уже не было сил ждать. Моя репутация неловкого млекопитающего лишь закрепилась. Впрочем, если существует на свете что-то, что любят все без исключения звери Зелёного Бора, так это хорошие новости, которые сопровождаются угощением, и свадьбы как раз относятся к событиям такого рода, ведь все знают, что, помимо красивой церемонии, их ждёт приём с самыми вкусными лакомствами. И вот, когда мэр деревни Лебедь Норбер зашёл в бакалейную лавку госпожи Сороки и узнал новости, обещание, которым мы обменялись с Арабеллой, превратилось в событие масштаба всей округи. Наша маленькая тайна вышла наружу! И Норбер, привыкший во всём и всегда помогать своим избирателям, пообещал устроить пышный праздник в честь нашей помолвки.

Звери так и ломились в Книжный магазин. Предстоящая свадьба способствовала успеху нашего дела — хотя каждый посетитель, с присущей ему откровенностью, позволял себе высказать своё мнение по поводу нашего будущего, в частности, относительно того, что случится, если нам когда-нибудь захочется завести детей. Меня в то время заботило совсем другое. Я с трудом представлял себе, что буду жить вдвоём с Арабеллой, потому что с ранних лет привык, что нас всегда было трое. Что станется с Амбруазом, когда мы произнесём клятвы и вступим в брак? Мой друг стал первым, кого мы поставили в известность, и он тепло поздравил нас. Однако с тех пор мы редко разговаривали, чаще обменивались двумя-тремя словами, да и то по поводу какой-нибудь книги или покупателя, который просил совета. Был ли он искренне рад за нас или в душе приходил в ужас от того, что отныне нам придётся жить не вместе, а отдельно друг от друга?

— У тебя всё в порядке, Амбруаз? Хочешь, сходим куда-нибудь вдвоём перед сегодняшним праздником? — спросил я у него утром, когда настал знаменательный день. — Ничего страшного не случится, если мы на несколько часов закроем магазин и пойдём поищем чернику на берегу Павлиньей реки…

— Это было бы неразумно, Корнелий, — ответил он, не глядя на меня, и начал разбирать стопку книг. — Тебе надо готовиться.

— Амбруаз, с тобой точно всё в порядке?

— Ну, конечно, — уклончиво сказал он и исчез за стеллажами. — У меня просто осталась куча дел. Ну, до скорой встречи, друг мой, иди, приведи себя в порядок, ты должен быть красивым!

Я хотел было предложить ему свою помощь, но он уже убежал. Несмотря на терзавшую меня тревогу, я поднялся наверх и стал готовиться к вечеру.

— Корнелий, всё хорошо? — окликнула меня Арабелла, сидевшая перед туалетным столиком. Она пришивала тканевые цветы к платью, которое собиралась надеть этим вечером.

— Да, разумеется, — солгал я, следуя примеру Амбруаза. — Я жду не дождусь, когда всё уже начнётся.

— Я тоже. Тебе так идёт этот медальон, я рада что отдала его тебе. Ведь благодаря ему я всегда буду с тобой, что бы ни случилось. Он тебе нравится?

— Да, разумеется, — снова повторил я.