Мика Танака – Дикий цветок (страница 5)

– Ты думаешь, что мне есть дело до других женщин и людей, с которыми я вообще не взаимодействую? Я говорила тебе о том, что называется «вопрос совести».

– А тебе самой не совестно отрекаться от своих соратниц? Вести себя так эгоистично.

– Если бы я заботилась о каждой женщине, которую не знаю, то меня бы уже возвели к лику святых, а сама бы я странствовала по миру, собирая за собой последователей. Но, видишь ли, сейчас мы живем в мире, где каждый сам за себя.

Щелкнув пальцами, Томоя воскликнул.

– Ага! Вот ты и сказала это! Если каждый сам за себя, то зачем мне думать о ком-то другом?

– Когда ты играл в детстве со своей подругой, у тебя бывали мысли о том, что ты бы не хотел сделать ей больно в процессе игры?

– А разве адекватный человек хочет сделать больно в принципе?

– Представь, если бы вы играли постоянно вместе, а потом она бы толкнула тебя и сказала бы что-то вроде: «Все. С тобой я больше не играю». Ты бы разозлился?

Безмолвные взгляды прилично затянулись. Томоя признал свое поражение в словесной баталии, за что и был награжден щелбаном по кончику носа. Парень потер его средним и указательным пальцами, наблюдая за уходящей в ванную Эрикой.

– Да что с этой женщиной? Несет какую-то чепуху, – пробубнил он.

Однако, Сакураги был не из тех японцев, кто бы остался долго, молчаливо и сиротливо стоять в одиночестве посреди комнаты. Когда он ощущал дух соперничества, то подключались самые естественные мужские качества. Он становился слишком уверенным в себе. Так и излучал свой юношеский максимализм. Потому для Томои в таком состоянии не было чем-то запретным ворваться в душевую кабину, да потеснить свою спутницу. Эрика же ожидала чего угодно, но точно не увидеть голого пацана экзотической внешности рядом с собой. Она не успела даже рот открыть, как Томоя пошел на опережение со своими хулиганскими шуточками.

– Молчи. Иначе я помочусь на тебя. Это будет твоим наказанием.

То, что было в его понимании дебильной подростковой шуткой, прозвучало для Эрики несколько иначе. Женщина рассмеялась, вопреки его ожиданиям, что она поверит ему на слово.

– Да мне не жалко. Я подвинусь. Но ты мог бы постучать.

– Кое-чем тебе по лбу, если не перестанешь болтать. Я слишком долго находился без душа.

Женщина молча продолжила намывать себя, всячески стараясь игнорировать присутствие Томои. Но это было невозможно. Особенно, когда он сам вдруг начал намывать ее. При всем при этом, не было в этом каких-то «грязных» намеков. Он действительно мыл ее. Эрика позволила себе расслабиться, пока чужие руки делали за нее всю нужную работу.

– Вообще-то, ты первая к кому я вот так вхожу в душ. Обычно я такого не делаю, – поспешил выделить сей факт Сакураги.

– Раз ты это сказал, то значит это очень важно, я полагаю?

– Думай сама. Я не люблю, когда меня трогают все, кому не лень. И я хочу сказать тебе больше: я не хочу и не буду спать с кем попало. Чтобы мне действительно этого захотелось, я должен притянуться к человеку. Одним словом…должна быть очень серьезная причина, чтобы я пошел на такое.

– Я поняла это, когда те недобросовестные женщины воспользовались тобой. Ты действительно не хотел, чтобы тобой воспользовался любой. И сейчас ты вдруг сказал это мне. И сказал это, потому что я стала твоей спасительницей?

– Где же ты, спасительница, была раньше, когда меня на пункте досмотра чуть не зажал массивный мужлан?

Оба рассмеялись. Разговор проходил на легкой ноте, часто проскальзывали нелепые шуточки, но и самое главное сквозь это вдруг всплыло на поверхность. Эрика признала, что ошибалась в Томое. Томоя признал, что он притянулся к ней. Насколько серьезно – пока он сам еще не был толком уверен. А вот она была уверена, что он куда более уязвим, чем кажется на первый взгляд.

Женщина развернулась и уложила свои ладони на щеки парня. Тот стоял, будто невинный теленок, да хлопал ресницами, толком не зная, чего ожидать. Перед ней он оказался беззащитным.

«Так и какой-нибудь опытной дамочке окрутить его не составит труда» – пронеслось в ее голове.

Мысль плотно засела в голове, но это не остановило подарить ему трепетный поцелуй. Скорее даже для успокоения. Эрика потянулась рукой к переключателю и повернула его, оставив их разгоряченные тела без воды.

– Не важно с кем ты спишь, но не позволяй целовать твои губы кому попало, – прошептала она.

– А ты и не «кто попало».

Эта фраза прозвучала томно, но кристально чисто. Очевидно для самой Эрики. Она прекрасно понимала, что имеет дело с простым девятнадцатилетним парнишкой. Похвали его – крылья вырастут. И жениться захочет ведь на радостях. Томоя понимал, что окутавшее его чувство нарастает нещадно. Разум начинал уходить в отключку. Накатившее возбуждение не позволило затмить искренность, исходящую из сердца японца. Передвигаться в сторону комнаты было крайне тяжело в таком положении. Они закапали весь пол водой, а после и промочили все одеяло на котором лежали.

Прелюдии не затихали очень долго. Что поцелуи, что взаимные касания и ласки, распаляющие желание между ними. В конце концов, все закономерно завершилось тем, что она позволила ему войти в себя. Брюнетка издала долгий и чувственный выдох, укладывая руки на плечи парня. Японец же неспешно двигался в ней, «прорабатывая» пространство под себя. Это был первый по счету секс в жизни Томои, когда он не использовал презерватив. Ощущения от него были космические. Он не стеснялся открываться перед ней, не скрывал своей реакции и того, как ему хорошо. И самое невероятное было то, что он не оставлял ее губы в покое. Что в момент прелюдии, что после нее. Он стал одержим ими. А когда он настойчиво толкнулся в шейку матки, Эрика от неожиданности дернулась. Новое ощущение вызвало не только удивление, но и испуг, отчего мышцы ее вагины плотно сомкнулись, вынуждая Томою сдавленно стонать. Сам он в этот момент даже пошевелиться не мог.

– Если ты сейчас не расслабишься, то я кончу.

– Прости, – на автомате тут же извинилась женщина, начиная вымаливать прощение короткими поцелуями в краешек губ японца.

Проведя немного времени за ленивыми ласками, Эрика наконец-то успокоилась и Томоя снова мог двигаться абсолютно беспрепятственно. Между тем, парень решил, что стоит поменять позу, дабы придать своей партнерше немного уверенности. Теперь была его очередь лежать на лопатках с широко раздвинутыми и согнутыми в коленях ногами. Сакураги держал свои руки на талии женщины, помогая ей погрузиться на себя. Эрика откинулась назад, налегая тем самым на грудь парня. И только после этого она начала двигать бедрами. Томое нравилось все, что происходило сейчас между ними. Не просто ощущения от секса, нет. Ему особенно нравилось вдыхать ее аромат, плотно уткнувшись носом в тонкую и изящную шею венгерской красавицы. Нравилось то, как слипались на ней влажные темные волосики. Он был готов поклясться, что прежде не испытывал ничего подобного. Никогда прежде не было у него такой близости. И более того – чувства полного удовлетворения от нее. Ему казалось, что с ней он завершился. Это было не просто приятными ощущениями между ног.

Азиат постепенно входил в раж, как только все эти ощущения волной захлестнули его. Теперь страстный ритм отбивал уже он. Наступила та самая фаза, когда мозг отключается, а желание слиться в единое целое становится необъятным, а главное – неминуемым. Именно так могла бы Эрика объяснить то, что он вновь начал стремиться толкаться в шейку матки. Если бы она не была достаточно возбуждена, то подобное вызвало бы неприятные ощущения, но сам Бог миловал, что называется. Парень изо всех сил старался сдерживать семя, чтобы растянуть этот сладостный момент, как можно дольше. Но как только он почувствовал, что его партнерша начала предпринимать попытки соскочить, то на уровне инстинктов, Томоя ухватился за ее талию крепче и ускорился. Это ощущение страха перед внеплановым внутренним семяизвержением одновременно пугало и влекло Эрику. К такому она никак не была готова. И что только творит с людьми противоречие? Особенно, когда вдруг начинаешь действовать обратно рациональному. Брюнетка взвыла, устремляя абсолютно пустой взгляд к потолку, уже не пытаясь сопротивляться, а просто приняла свою участь. Почувствовав спазм женских мышц, Томоя опомнился. Да, как бы сильно он не стремился к желанию «слиться воедино», он не имел права распоряжаться судьбой этой женщины, которая ко всему прочему, спасла его. Этот действо дается ему очень нелегко, но так он победил в себе примитивное животное начало. На последних волевых, японец извлекает член и извергается обильным потоком семени на живот красавицы. Эрика испытала сладкий оргазм, рожденный абсолютно противоречивыми чувствами. А вот на Томою накатило чувство необъяснимой опустошенности.

– Какая сережка у тебя, – улыбнулась Эрика, касаясь указательным пальцем до миниатюрного серебряного креста.

– Нравится? – полюбопытствовал Томоя, поглаживая женщину по обнаженному бедру.

– Очень.

– Она стала последней каплей в моей прежней жизни. Отец дал мне пощечину и обозвал меня последователем Элтона Джона. За эту сережку.

Парочка лежала в непринужденной обстановке. В полумраке, при тусклом свете одного лишь ночника, который уже вскоре не понадобится, ибо близился рассвет. Томоя и Эрика лежали на боку, подпирая головы руками, а свободными же продолжали ласкать друг друга. Во всяком случае, именно Томоя был первым, кто проявил эту инициативу.