Мика Танака – Дикий цветок (страница 4)

– Пожалуйста, не трогайте меня, – взмолился Сакураги, пытаясь оказывать сопротивление.

Но так как дамы действовали в две пары рук, то это было практически невозможно, высвободиться от такого натиска. Японец стойко терпел все эти грязные касания на своем теле. Он сразу же понял, что его трогают крайне опытные руки. Наверное, потому что физиология, все равно, и в Африке физиология, и она берет свое. Дама знала, где нужно касаться такого молодого и чувственного парня. Пускай внешне Томоя очень несговорчив, но внутри него запрятано столько всего, что только и ждет своего часа, чтобы выбраться из этих оков. Будь он чуть трезвее, разум был бы готов поспорить о том, что это совершенно не те женщины с кем он хотел бы разделить свое ложе.

Женщины, словно самки дикого зверя, терзали свою добычу. Без каких-либо прелюдий. Особенно выделялась мамочка, желающая «полакомиться» молоденьким азиатом. Тем более, недоступность Томои так и провоцировала «хищницу» принудить его к половому акту силой. А она уж знала, как повернуть все эти игрища в другую сторону со временем. Как итог, от всех этих трений, желаемый эффект был достигнут. Вяло сопротивляющийся Томоя начал тяжело дышать. Ощутив чужой и влажный язык на своем лице, парень прикрыл глаза и высунул свой. Это послужило «зеленым светом» для пышной дамы. Значит можно стягивать и джинсы. Он уже совсем не сопротивлялся, приняв свою участь. Только ворочал головой и изредка двигал пальцами, поднимая голову на дочку своей растлительницы. Та подарила ему утешительный поцелуй в губы, подготавливая к тому, что в ближайшие несколько минут его будет сношать ее собственная мать. Особо стараться и не нужно было. Томоя был полностью готов для пассивных подвигов. Вот женщина и нависла над его возбуждением, начиная нетерпеливо ерзать и натирать его собой.

– Еще… Давай… Еще, – шептал на родном языке парень, выгибаясь от перевозбуждения.

Еще немного и он сам толкнется бедрами вверх, чтобы пронзить эту мегеру.

– Эй! – раздался удивленный голос из приоткрытой двери.

Женщины прекратили всякое действо и тут же начали собирать свои вещички, оставляя Томою лежать в одиночестве и в растерянности. Он абсолютно не понял, что сейчас произошло и ему оставалось лишь вертеть головой из стороны в сторону, чтобы наконец-то в его голову пришло хоть какое-то объяснение сложившейся ситуации.

– И что это вы делаете? Он ведь несовершеннолетний!

Появившаяся в номере молодая женщина выглядела утонченно. А ее наигранная грубость казалась очень натуральной и даже несколько пугающей. Это была высокая и очень красивая женщина. Ее звали Эрика. Ей было двадцать восемь. Она была родом из Венгрии. Чуть смуглая, стройная, с ярко выраженными и приятными чертами лица. Густая копна каштановых волос была убрана в аккуратный и низкий пучок. Не менее густые и темные брови всегда подчеркивали ее непростой характер. А губы…такие капризные и манящие. Золотая середина без излишков. Белое платье по фигуре подчеркивало ее природное женское достоинство: узкая талия, широкие бедра и визуально приятная, довольно-таки упругая грудь. Не слишком большая. Но однозначно хватило бы, чтобы удержать в ладонях.

– Вы знали об этом? – продолжала напирать на нарушительниц спокойствия Эрика, вышагивая медленно вперед.

Женщины начали что-то бессвязно лепетать в свое оправдание в спешке. Одна на родном языке, а другая на намеренно ломанном английском. Эрика проследила за тем, как они покинули номер и прикрыла дверь так, чтобы теперь точно никто не зашел. Присев рядом с практически обнаженным Томоей, она как-то заботливо и даже по-матерински прикрыла его одеялом.

– Значит ты впервые в Турции? Говоришь по-английски?

Японец сначала абсолютно «не вкурил». Будто бы забыл все, что выучил за школьные годы. На деле он просто был сражен красотой этой женщины.

– Вы здешняя?

– Нет, – широко улыбнулась женщина. – Как ты попал сюда вообще? Сколько тебе лет?

– Я…сбежал из дома. Улетел, – жестикулировал Томоя, поясняя свой плохой «ингриш». – Я летел в Америку. Но здесь случилась какая-то чепуха и я не успел. В итоге… Я должен ждать девятнадцать часов до следующего самолета.

– Зачем Америка? – нахмурилась его спасительница. – Что там в Америке такого, что тебя туда тянет? Ты во Франции бывал когда-нибудь?

– Нет, – отрицательно покачал головой парень.

Эрика подсела к нему поближе и начала рыться в сумочке. Женщина ловко изъяла из бумажника сложенные аккуратно открытки и начала одну за другой демонстрировать их японцу.

– Смотри. Это Франция.

Со снимка на Томою своими презентабельными видами был направлен Париж. Столица раскованности, любви, бесспорной красоты и родина знаменитой Эммануэль. Многочисленные музеи, дорогие бутики, изысканная кухня. Все это безусловно подкупало. Елисейские Поля, Эйфилева башня, Лувр… Томоя не мог отвести заинтересованный взгляд от открыток. Он осматривал их снова и снова. Не будет лишним сказать, что он был очарован красотой Франции.

– Я лечу в Париж через девятнадцать часов. И собираюсь стать там выдающимся фотографом.

– А меня возьмете? – тут же отозвался Сакураги, поворачивая голову к своей спасительнице.

– А как же Америка? – усмехнулась женщина, забирая из рук парня открытки.

– Ну пожалуйста? – устремил на нее свой невинный взгляд японец, чуть ли не налегая подбородком на женское плечо.

– Как тебя зовут хоть, беглец?

– Сакураги Томоя. Томоя – имя.

– А Сакураги, значит, фамилия. Меня зовут Эрика. Сколько лет тебе будет, Томоя?

– Мне…девятнадцать. А что?

– Тьфу ты. Я-то думала, что все эти истории про побег выдумка. И ты просто поссорился с родителями, да сбежал с непонятными тетками черт знает куда. Одевайся давай. Нам пора валить отсюда.

Женщина подобрала одежду японца с пола и кинула ее прямо ему между ног, на одеяло.

В номере своей новой знакомой Томоя чувствовал себя гораздо уютнее. Он был крайне наивен по природе своей. И если к нему демонстрируют хорошее отношение, то он тут же проникается к человеку. Особенно, если это женщина. Конечно же, частенько данная привычка может сыграть злую шутку с людьми, входящими в мир взрослых с «розовыми щечками младенца». Парень лежал на постели и угощался закусками, коих было набрано достаточно у Эрики. Особенно по нраву ему пришлись клаб-сэндвичи. Параллельно он переключал каналы телевизора. А Эрика, между делом, почитывала очередной номер туристического журнала.

– У тебя есть девушка?

Томоя аж замер от внезапности этого вопроса. А сам сэндвич чуть было не встал поперек горла.

– Нет. У меня была одна со школьных времен, но это было несерьезно. Ей была важна учеба. Я быстро забил на нее. Но у меня было много секса.

– Нет всерьез девушки, но было много секс? Ты с проститутками, что ли, спал?

– Да нет же! – возмутился японец, нахмурив брови. – Почему сразу это должны быть проститутки?

– А что, есть какой-то другой выбор? Если не любимая девушка, то «любовь» покупают за деньги. Или же «раздают» бесплатно.

– Первый раз у меня был с подругой детства. Я не пользовался услугами проституток!

– Ты не испытывал к ней симпатию?

– Нет.

– Ха! Так ты использовал ее как инструмент для познания процесса?

– Нет же!

– Врешь. Решил, что раз дружите, то можно воспользоваться выгодным положением. Как-то хреново ты начал входить во взрослую жизнь, скажу тебе честно. Уж куда больше уважения было бы к тебе, если бы ты лишился девственности на свои кровные, заработанные честным трудом, с проституткой. Ты предал дружбу, поселив зерно надежды в сердце своей подруги.

– Ничего я не предавал, – бубнил обиженно Сакураги, продолжая протестовать уже более пассиавно.

– А если я тебе скажу, что ты очень плохо знаешь сердце женщины? Вы ведь не перестали общаться после этого? Если бы ей было противно, то она бы отказала тебе до этого. Если бы это стало травмой, то отказала бы после. Но ведь она не прервала общение. Так?

– Потому что мы оба знали, что этот секс – дружеский, – настаивал он.

– С таким характером тебе точно не видать девушки в последующие лет десять, – развела руками Эрика, после чего уложила журнал на столик.

Собеседница Томои плавным переходом сфокусировала свой меланхоличный взгляд в сторону «говорящего ящика», но не особо акцентировала внимание на эфире очередного местного ток-шоу. И только Томоя все не мог обрести покой в душе, после того, как его отчитали, словно нашкодившего пацана.

– На всякий характер любитель найдется.

– Ну, разве что тебя просто используют. Тут характер не будет иметь никакого значения. Томоя, мужчина должен заботиться о чувствах женщины. Это и делает его мужчиной. Он должен быть предельно честен с ней. Никогда не делай ничего такого, в чем точно не уверен. Не вселяй надежд в сердце женщины.

– Хватит.

Парень поднялся с постели и подошел к креслу, в котором вальяжно расположилась Эрика. Он буквально заслонил ее собой, нависая в опасной близости.

– Переспи со мной.

Глава 4

Глаза Эрики сейчас больше напоминали огромные сувенирные монеты. Переварив информацию, женщина вовсе разразилась в хохоте. Таком, будто лет пять уж, как не слышала удачного анекдота, ко времени и к месту, что называется.

– Тебе смешно? Ну же. Давай. Используй меня. Отомсти за всех женщин с которыми я переспал. Вдруг я вселил в их сердца надежду.