Мика Ртуть – Сердце убийцы (страница 94)
Видимо, знак тишины: тут же Шуалейда поставила прозрачно-голубой барьер, почти заглушивший звуки. Стриж насторожил уши, попробовал тронуть вниманием барьер — тот чуть задрожал, но не поддался.
Тем временем Шуалейда что-то ответила.
— Что получилось? Ты хоть понимаешь, что делаешь? — переспросила Бален: до Стрижа долетали лишь отдельные искаженные звуки, но достаточно было видеть ее губы.
Шуалейда что-то отвечала, пожимая плечами, а Стриж пытался осознать, во что же его втянули — и что заставили сделать. Помешать женить короля — игрой на гитаре? Она знала, что он может ворожить, когда он сам об этом лишь догадывался. И все, что она делала — для того, чтобы он сыграл то, что он только что сыграл?!
— …сошла с ума! Ставить все на!.. — Рыжая сморщилась и махнула рукой.
Стриж вздрогнул. Похоже, однажды кто-то уже поставил на него. И выиграл. Так может это она сделала заказ? Нет, слишком сложно. Не надо было поить ткача отравой и врать. Куда проще было объяснить прямо и не подставляться самой. Зная, что он ткач, она бы не стала так рисковать с плеткой. Значит — она не знает, она импровизирует. От отчаяния? Очень похоже: как горячо она что-то доказывает рыжей! Голос взлетает, прорывает барьер:
— …даже гильдия не берется…
«Гильдия
Во рту стало горько, внутри пусто — словно в самом деле надеялся, что не придется убивать Шуалейду. Ведь можно доиграть с девочкой Ландеха и расстроить королевскую свадьбу. Зря рыжая сомневается. Любая женщина сделает все, что хочет сладкоголосый Стриж. Даже Шуалейда.
— Хватит, Шу. — Бален подняла ладонь. — Я, я, только я. Ты заигралась. Допусти на миг, что кто-то еще может что-то сделать.
— Что, Баль?!
Шуалейда отступила на шаг и понизила голос, до Стрижа снова долетали лишь неразборчивые отрывки:
— Мы, Шу. Не ты. Мы, — сказала Бален.
Ее слова прозвучали в голове у Стрижа, словно он сам сказал: мы. Я и брат. Мы одни против всех, даже против закона гильдии. Мы одни против Хисса. Я должен вернуться! Но и Шуалейда должна спасти брата от Бастерхази. Наставник никогда не говорил, что ненавидит темного шера, но к ни чему разговоры — достаточно видеть, как он ровен и мягок после его визитов. Это Бастерхази заставил наставника взять заказ, напоить Стрижа отравой и отдать колдунье. И… наставник сказал: сам поймешь. Сам. Проклятье!
Шуалейда замерла, глубоко вздохнула и словно обмякла.
— Если у тебя не выйдет завтра, — после паузы продолжила Баль, — то мы с Энрике убьем Ристану. До свадьбы.
На последнем слове Бален развернулась и пошла прочь.
— Нет! Ты с ума сошла!.. — Шуалейда шагнула за ней, остановилась.
Стриж тоже замер. Это «убьем Ристану» прозвучало фальшиво. Может быть, колдунья и поверила, мастер теней — нет. Но… неважно. Пусть делают что хотят, это не касается Стрижа. У него заказ. Он должен убить Шуалейду и вернуться. Должен, во имя Хисса!
Солнечный свет померк, сгустившиеся тени обняли Стрижа, словно ласковые материнские руки.
«Ты звал Меня?» — шепнула Бездна.
«Она твоя?» — спросил Стриж, все еще надеясь…
«Все вы Мои», — усмехнулась Бездна и обняла его крепче.
Темнота, холод. Пустота. Все правильно. Ткач — перчатка на руке Его. Перчатка не должна желать ничего, кроме как служить Ему.
Показалось, Бездна вздохнула. Разочарованно? Он плохо служит. Хисс недоволен.
Но Бездна все еще обнимала его, готовая принять в себя, стелиться под ноги тропами Тени, распахнуться крыльями за его спиной, подарить упоение битвой и смертью. Лед превращения уже влился в кости, наполнил мышцы — и на коже проступил рисунок чешуи, ноздри затрепетали: крови!
«Нет. Я сам!»
«Я всегда с тобой, мой мальчик», — усмехнулась Бездна, разжала объятия, и Стриж осознал себя: он сидит на полу, все в той же позе, а на него несется яростный ураган…
В следующий миг он держал пойманную колдунью: одной ладонью заломленные за спину руки, другой — шипящие змеями волосы. Стихии бурлили вокруг, бессильные остановить его, а сама колдунья была беззащитна, и в ее расширенных зрачках отражалась синеглазая смерть.
Стриж перехватил волосы Шуалейды так, чтобы коснуться шеи: так просто сломать ее, всего одно движение! Она вздрогнула, сердце забилось еще быстрее — но не зажмурилась, раскрыла глаза шире, вглядываясь в него… Показалось, отражение в ее зрачках подернулось рябью, потемнело, и на Стрижа глянул сам Хисс:
«И чего ты ждешь?»
«Убирайся. Она моя», — подумал Стриж собственному богу и притиснул колдунью к себе. Она была горячей, восхитительно горячей и живой, и пахла кувшинками, и страхом, и…
«Кровью!» — засмеялся проснувшийся в нем самом демон и укусил ее за шею.
«Не смей! Моя!» — Стриж еле успел остановиться, пока не прокусил артерию.
Шуалейда вскрикнула и дернулась, кровь потекла по губам.
Демон внутри захохотал, на миг показалось, что Стриж снова в лагере Пророка, вокруг все горит, рушится, вкусно пахнет ужасом.
«Как давно ты не звал меня, плохой слуга, — насмехался демон, слизывая кровь его языком. — Я хочу повеселиться!»
Руки Стрижа сами собой начали сжиматься, послышался хруст тонких косточек… Да нет же, только послышался!
«Убирайся, проклятый демон!»
«Хочу жертву. Крови!»
Мышцы чуть не лопались от напряжения, Стриж дрожал, но не позволял демону сломать ее, эту маленькую хрупкую колдунью, которая доверилась убийце, поставила на него все — свою жизнь, жизнь короля и королевства… нельзя убивать ее, все потеряет смысл, нельзя…
«Ладно, получишь кровь, только погоди, отпусти меня, — понимая, что сходит с ума, Стриж уговаривал демона, словно капризного ребенка. — Тебе неинтересно убивать ее, разве это весело? Мы с тобой поохотимся на другую добычу. Вот это будет охота! Вкуснее Пророка. Не то, что беспомощная девчонка!»
«Охота — хор-рошо, — облизнулся демон, чуть ослабляя хватку и оглядываясь. — Где? Хочу охотиться сейчас!»
«Отпусти ее. Она нужна для охоты. Она приманка. Нам нужна приманка!»
«Хочу сейчас. Крови! Сейчас!»
«Получишь крови. Только не смей убивать ее! Не смей пугать! Если она не будет доверять мне, охоты не выйдет. Ты же хочешь настоящего темного шера? Сильного, вкусного, полного крови шера?»
«Хочу. Крови. Охоты. Еще!» — рев демона чуть не оглушил Стрижа. Он сглотнул — горячо, сладко — и рванул платье Шуалейды. Отпустил ее руки, открылся: она умеет убивать без магии, она увидит, поймет, что он доверяет ей свою жизнь…
«Она не убьет. Тигренок нужен ей. Она любит, она доверяет», — заклинанием твердил он про себя, слизывая кровь с ее шеи и толкая на пол. Уязвимые точки на теле горели в ожидании удара…
Она не ударила. Лишь вздохнула и схватилась за его плечо. Почти обняла.
Содрав с себя штаны, Стриж навалился сверху. Снова целую секунду он был открыт — она бы успела убить пять раз.
«Мое!» — демон рычал и бился внутри, опьянев от крови и вожделения.
«Моя!» — согласился Стриж, впиваясь в губы Шуалейды и раздвигая бедра коленом…
…и переставая понимать, кто он, где он — для него осталось только движение, только ее стоны, ее дрожь, и снова движение — в ней, для нее…
Алое марево схлынуло вместе с темным и острым, за гранью боли, наслаждением — незнакомым, чужим. Мышцы дрожали, кожа горела. Во рту была соль. В голове — гулкая и сытая пустота. Руки сжимали что-то мягкое, очень нужное, живое.
Стриж вдохнул терпкий запах кувшинок и недавней страсти — и обрывки воспоминаний закружили его: голод; испуганные глаза Шуалейды; голод; вкус и запах крови; голод; безумное жаркое наслаждение; довольный рык демона…