Мика Ртуть – Сердце убийцы (страница 92)
— Шу, откликнись! — позвал Дайм в надежде, что рядом с ней есть какое-нибудь зеркало.
— …выставит трехлетку, — послышался неровный из-за помех девичий голос.
Зеркало прояснилось, показав галерею в Риль Суардисе. Пустую и под каким-то странным углом.
— Шуалейда, — снова сосредоточившись на образе, велел Дайм.
Но картинка в зеркале не менялась, помехи прекратились, и стало ясно, что ничего иного зеркало не покажет. Разочарованный Дайм протянул руку, чтобы прервать связь, и замер: в зеркале появился Каетано.
— Светлого дня, ваше величество, — снова послышался голос… Таис Альгредо?
Следом показалась она сама.
Глядя на безразличного Каетано и обиженную Таис, Дайм поминал шиса треххвостого. Что происходит в Суарде? Почему Кай, который должен любым способом удержать Альгредо в союзниках, игнорирует его дочь? Это не может быть простой размолвкой, Кай достаточно взрослый мальчик, чтобы не шутить с политикой.
— Герашан, — потребовал Дайм у зеркала.
Оно послушно переключилось на штаб МБ в Суарде.
Короткий разговор с капитаном Герашаном поверг Дайма в ярость. Альгредо в отставке, а совет одобрил помолвку короля Валанты с девицей Ландеха? Второе оглашение и объявление даты свадьбы назначено на завтра, а ритуал бракосочетания — через день после оглашения?! Ристана зарвалась. И как ей удалось заставить короля принять эту помолвку? Он же мог сказать «нет» — для того и шеры, и обязательное присутствие иностранного посла, чтобы убедиться: король согласен. А Парьен, проклятый интриган, смолчал!
Дайм хватил кулаком по столу, не обращая внимания на остановившегося в дверях каюты кока с подносом, и длинно выругался. Кок уважительно присвистнул.
— Давай сюда, — буркнул Дайм и глянул в иллюминатор: что-то в ходе шхуны показалось неправильным. — Почему мы идем медленнее?
— Так пятнадцать узлов, вашсветлость, куда быстрее.
— А утром было сколько?
— Двадцать шесть.
Дайм непонимающе смотрел на кока, спокойно пристраивающего на стол миску с невнятно-коричневым варевом. Ничего пояснять кок явно не собирался.
— Ясно. Двадцать шесть… — Дайм выхватил у кока миску с ложкой. — Зови шкипера, быстро!
Кок вздрогнул, метнулся к дверям каюты и заорал во всю глотку, призывая шкипера. Затем обернулся, словно хотел что-то спросить, но, мгновенье поглядев на быстро поглощающего безвкусную бурду Дайма, передумал и выскочил прочь.
Не прошло и минуты, как явился шкипер, жующий незажженную трубку.
— Мы должны быть в Суарде завтра, — проглотив очередную ложку варева, сказал Дайм.
Вынув трубку, шкипер пожал плечами.
— Мы идем на предельной скорости.
— Утром судно делало двадцать шесть узлов. Ночью все тридцать.
Шкипер хмыкнул, махнул трубкой куда-то вниз, мол, ваша светлость сами договаривались с жемчужинами, и вернул ее на место.
— Ладно. Проводите меня в трюм.
Благое намерение с утра пораньше поговорить с Шуалейдой так и осталось намерением. Роне самым глупейшим образом проспал. А все потому, что сначала пытался найти Сильво — увы, безуспешно. Видимо, Ристане хватило ума дать ему один из коронных артефактов, скрывающих от поиска. Затем Роне пытался попасть в башню Заката, опять же безуспешно, и попутно усовершенствовал новейшую систему слежения за всеми сразу. Просто чтобы не сойти с ума от страха и бессилия.
— Будить тебя не имело смысла, Ястреб, — ответил на невысказанный вопрос Ману. — Девочка как заперлась вчера, так никого и не впускала. Зато я услышал кое-что интересное.
— Так рассказывай, не тяни шиса за хвост.
— Слухи, мой дорогой друг, крайне любопытные слухи. Знаешь ли ты, что юная шера Ландеха подарила юной шере Суардис заколдованного кота?
— Кота. Злые боги. Какое это имеет отношение к убийце?!
— Возможно, никакого. А возможно и самое прямое. Кот-то, оказывается, самый настоящий принц. Заколдованный.
— Бред!
— Бред, — согласился Ману, пока не соизволивший принять человекоподобной формы и возлежащий на привычном пюпитре. — Однако этот бред обсуждает весь Риль Суардис, и все дамы ему верят. Романтично же до крайности. Кстати, ты проснулся очень вовремя. Глянь-ка сюда.
Одно из зеркал, установленных перед пюпитром, замерцало чуть сильнее остальных, и из него послышались девичьи голоса. Что-то о платьях, женихах, принцах, коте…
Вскочив с постели, Роне заглянул в зеркало, полюбовался на стайку фрейлин перед дверьми башни Заката и схватился за голову:
— Что она творит?! Я сейчас же, немедленно иду к ней. Этот тупица Герашан наверняка ничего ей не сказал!
— Он пытался, Ястреб. Являлся к ней шесть раз за ночь. Но башня Заката никого не пускала.
— Пустит сейчас. Надеюсь, Шуалейда еще жива.
— Если бы она умерла, ты бы тотчас об этом узнал, — хмыкнул Ману. — Мы все бы узнали. Но вот идти к ней сейчас — глупо. Вряд ли мастер теней станет убивать ее при толпе девиц.
— Как раз при толпе девиц — отличный случай, она может отвлечься, потерять бдительность…
— Ерунда! Если она не потеряла бдительности даже во сне, то уж при толпе сплетниц тем более будет настороже. А ты окажешься идиотом, вломившимся к дамам не вовремя.
— Проклятье! Опять ждать? А если с ней…
— Ничего не случится в ближайшую пару часов, поверь моему чутью. Лучше дождись подходящего момента. Целее будешь.
— В смысле целее?
— В смысле, ты не вынесешь двух часов девичьего щебетания о мужчинах и платьицах, непременно сорвешься и кого-нибудь проклянешь. А от твоей кислой морды у Шуалейды испортится аппетит и настроение. Тебе это надо, герой-любовник?
— Да иди ты…
— Уже там был, спасибо. Лучше выпей шамьету и мне тоже налей.
Вот так и получилось, что к одиннадцати утра Роне выпил восемь чашек шамьета, сгрыз целую корзинку печенья и наслушался дворцовых сплетен на год вперед. Девятая чашка в него не влезла, и он бездумно лепил из нее фигурки химер, напрочь позабыв, что в его руках вовсе не глина и не энергетическая плазма. Слухи о «заколдованном коте», распущенные Шуалейдой, не давали покоя. При всей своей богатой фантазии Роне даже представить не мог, что эта ненормальная девчонка задумала и во что ее задумка может вылиться.
— С такими-то учителями, как вы с Даймом… — с искренним сочувствием прокомментировал Ману. — Боюсь, даже мне такое и не снилось.
— Хватит издеваться, камбала кривая.
— Я-то камбала, а ты — ворона. Щипаная… О! Наконец-то! Выходят!
Отшвырнув бывшую чашку с шамьетом, Роне подскочил к зеркалам. В одном из них мальчишка-король третий час прыгал со шпагой, словно железка могла чем-то помочь в дворцовых интригах. В другом советник Ландеха расхаживал по собственному кабинету с пером в руке и время от времени что-то писал в открытом гроссбухе. В третьем… что было в третьем и прочих, Рональда не интересовало. Он смотрел в последнее справа, самое большое зеркало — крохотное Око Рахмана он вмонтировал в пасторальный пейзаж напротив дверей в башню Заката.
Фрейлины Шуалейды одна за другой покидали ее покои. Выглядели они необычно: некоторые понурые, другие слишком оживленные, раскрасневшиеся или заплаканные. Одна мерзавка ире выглядела спокойной. Что ж, по крайней мере в одном Ману оказался прав, ничего с Шуалейдой за эти два с лишним часа не случилось.
— Отследи Ландеха, а я попробую заглянуть к Шуалейде.
Попытка не увенчалась успехом. Стоило перекинуть канал восприятия на хрустальную статуэтку, видимую через открытую дверь гостиной, как изображение пошло цветными пятнами, звук превратился в монотонный гул, и от всего этого тут же разболелась голова. Мало того, дверь в башню Заката снова захлопнулась, отрезая надежду в ближайшую же четверть часа переговорить с девчонкой.
Пришлось перевести внимание на фрейлин.
Через несколько минут из девичьих охов и ахов выяснилось много интересного. Да такого, что Роне едва поверил своим ушам. Мало того, что Шуалейда оставила висельника в живых, она надела на него рунный ошейник и взяла в свою постель.
Мастера теней. В постель. Есть ли предел ее глупости?!
Но нет, этого ей показалось мало. Она выпустила своего любовника к завтраку в совершенно непристойном виде, кормила с рук и велела играть на гитаре для развлечения девиц. Как раз дивную музыку и печальную судьбу заколдованного принца девицы и обсуждали с таким жаром, что зеркало чуть не дымилось.
Поняв, что больше ничего нового не услышит, Роне отстранился и обхватил виски ладонями.
Ну вот что, что она творит? А главное — зачем? Не может быть никакого разумного объяснения балагану с «заколдованным котом» и его непристойному виду. Если только Шуалейде захотелось поиздеваться над девицей Ландеха, ведь не просто так она вышла с заплаканной физиономией — но это так глупо и мелко! И совершенно не в стиле Шуалейды.
— У нее определенно есть план. Не менее дурацкий, чем то, что сделал ты сам.