Мика Мисфор – Играй! (страница 36)

– Теодор? – переспросил Нейт со смешком. – Он же трахнул Карен, когда узнал, что она мне нравилась, – на заднем плане послышался возмущенный голос Рейчел, и Нейт прошипел, чтобы она замолчала, после возвращаясь к разговору. – Как думаешь, хорошая причина?

– Да, неплохая, – хохотнув, одобрил Джонни, отправляя, наконец, видео. Нейт сразу же его открыл, и на том конце повисло молчание, которое прервал недоуменный приглушенный вопрос Рейчел.

– Это что, Теодор Хейз?..

Джонни тоже раздражал Теодор – высокомерный, язвительный, перетягивающий на себя внимание всех. Хорош же школьный принц, если его ненавидит собственная свита.

– Это что, мать твою, реально Теодор? – глухим голосом повторил ее вопрос Нейт, и Джонни хмыкнул.

– Как думаешь, насколько быстро пост с этим видео займет первое место по популярности на школьном форуме? – вопросом на вопрос ответил он, и Нейт залился язвительным хохотом.

– О, могу поспорить, уже на следующее утро. Теодор же у нас так популярен.

Нейт ошибся с прогнозом – на это ушло всего пару часов.

11

Кристофер забрался к нему на колени, улыбаясь так сладко, что от этого поджимались пальцы на ногах. Его большие невинные глаза сияли от этой улыбки. Теодор задержал дыхание, чтобы не спугнуть момент, когда Кристофер приблизился, касаясь губами уха, и открыл рот, чтобы прошептать:

– Теодор! Теодор, черт возьми, просыпайся, мы проспали!

Теодор с трудом выбирался из сна, недовольно поскуливая, когда с него стаскивали одеяло. Мама дернула его за ногу, но он не поддался, желая вернуться туда, где Кристофер сидит у него на коленях и шепчет что-то приятнее этого «просыпайся».

– Теодор, у тебя постановка сегодня, ты забыл? – снова попыталась достучаться до него Элис, и Теодор резко сел на постели. Сонливость пропала, как будто ее смыли ведром ледяной воды. – Наконец-то!

Он скатился с кровати, бегом направляясь в душ. Как он вообще мог забыть об этом? Это все из-за того, что они с матерью вчера сидели допоздна, – она дошивала костюмы, и они болтали обо всем, потому что впервые за долгое время представилась возможность. Обычно Элис всегда очень занята на работе, а Теодора редко можно было застать дома по вечерам.

Потом он еще долго не мог уснуть, взволнованный мыслями о Кристофере и предстоящем выступлении. Доволновался, мать вашу, что теперь опаздывал.

Ополоснувшись под прохладной водой, Теодор торопливо натянул на себя джинсы и толстовку – собрание кружка он все равно проспал, прогон перед выступлением, наверное, тоже пропустит. Но к началу самой постановки должен успеть.

Он слетел вниз по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки, и схватил со стола тост с арахисовой пастой, который мама приготовила заранее, залпом выпил стакан свежего апельсинового сока.

Мама сидела в халате с растрепанными волосами, быстро щелкая пальцами по экрану телефона.

– Я положила костюмы на заднее сиденье твоей машины, – не поднимая глаз, сообщила она. – Ты сейчас в школу?

Теодор, набив рот тостом, покачал головой.

– Сначала заберу Еву, – с трудом проглотив еду, объяснил он, проходясь пальцами по влажным волосам. – Хочу, чтобы она тоже была, а сама она ни за что не выберется.

– Уверен, что успеешь? – с сомнением спросила женщина, и Теодор кивнул, самоуверенно ухмыляясь.

– Конечно, – он бросил взгляд в сторону лестницы и осторожно поинтересовался: – Отец?

– Он уже часа два как на работе, – вздохнув, ответила Элис. – Он меня и разбудил звонком.

– Он не пойдет? – стараясь не показывать разочарования, ненароком обронил Теодор, и мать шокировано округлила глаза.

– Я сейчас поеду за ним и вытащу силой! – воскликнула она и успокаивающе улыбнулась. – Не волнуйся, сынок, он обязательно придет.

Теодор показал ей большие пальцы уже на ходу к двери, быстро натянул на себя шапку и куртку и выскользнул на крыльцо. На улице было морозно, и он поежился, белые облачка пара сорвались с губ, стоило выдохнуть. Волосы из-за шапки, наверное, будут похожи на кучу соломы, и Лиззи, которая выполняла роль гримера, прибьет его. Он засеменил к гаражу, блаженно вздыхая, когда снова окунулся в тепло.

Сел в салон, заводя машину, и достал телефон. Смахнув уведомления о каких-то постах на школьном форуме, он набрал номер Евы.

– Да, сладкий? – прощебетала она, и Теодор усмехнулся, трогаясь с места и сразу набирая скорость.

– Помнишь о моей постановке? Я еду тебя забрать, – радостно сообщил он ей. Ева застонала.

– Теодор, у меня же кафе открыто… – извиняющимся тоном начала она, но Теодор не собирался слушать.

– Позвони брату и попроси тебя подменить, – просто ответил он. – В любом случае, я буду у кафе через пятнадцать минут, будь добра закрыть все к тому времени.

Ева заворачала что-то, но Теодор уже положил трубку, включая музыку на магнитоле и прибавляя звук. Телефон мигнул и отключился, но он даже не заметил. Приятное волнение покалывало кончики пальцев, и он кусал губы, чтобы сдержать счастливую улыбку.

Он не мог не думать о том, что в школе его ждет Кристофер, и совсем скоро он будет называть его своим парнем, и целовать, и обнимать настолько часто, насколько захочет.

Теодор остановился у кафе, из которого уже вышла Ева, такая смешная и миниатюрная в огромной куртке, шапке с помпоном и с надутыми губами. Он подождал, пока она закроет кафе на ключ, и вышел из машины, распахивая для нее дверь пассажирского сиденья.

Ева пыталась делать вид, что недовольна, но, когда Теодор сел внутрь, принимаясь самозабвенно подпевать какой-то песне о любви, не выдержала и рассмеялась.

– Впервые вижу тебя таким счастливым, Теодор, – заметила она, пристегиваясь, и Теодор тронулся с места.

– Да, – рассеянно ответил он, мельком взглянув на нее, его глаза сияли. – Наверное, это потому, что я впервые настолько счастлив.

Они болтали о всяких мелочах, Теодор рассказал, про что будет постановка, Ева рассказала о девушке, с которой недавно познакомилась, о том, как дела в кафе.

– Честно говоря, я не думал, что ты так легко согласишься оставить работу, – улыбнулся он. – Думал, силком придется тебя вытаскивать.

– Ну раз уж ваше высочество приехал за мной лично, – фыркнула Ева.

– С тех пор как ты открыла это кафе, мы стали редко общаться, – уже серьезнее сказал он. – Ты ведь была единственной, с кем я дружил после того, как Адам…

Теодор осекся, не зная, как правильно закончить и что вообще сказать. При мыслях об Адаме в душе всегда появлялась какая-то скорбь, как будто он мертв, хотя все вовсе не настолько страшно. Теодор почему-то чувствовал себя виноватым из-за того, что он тут, он смог полюбить другого парня, он счастлив. Наверное, жизнь Адама и вправду закончилась в тот момент, когда его мать застала их за поцелуем, а жизнь Теодора продолжилась.

– Эй, – Ева прервала поток мыслей, уводящих все дальше от радости. – Мы оба знаем Адама. Он бы не хотел, чтобы ты чувствовал себя виноватым.

Еве, должно быть, было еще больнее вспоминать Адама, потому что она была с ним ближе, чем с Теодором. Она не знала ничего о поцелуе, о причине, по которой тот так стремительно покинул город, но наверняка догадывалась, что между ними с Теодором все было не так просто и связывала их не только дружба.

Ева ловко перевела тему, и Теодор позволил ей себя отвлечь – с этой девушкой забыть о плохом не составляло труда. Спустя несколько минут они подъехали к школе, и он припарковал машину, забирая костюмы и блокируя дверцы.

– Мне нужно к ребятам, чтобы подготовиться, найдешь дорогу сама? – попросил он девушку и, дождавшись ее кивка, сорвался с места, забегая в здание.

Он так торопился к актовому залу, что совсем не заметил, как на него все оглядываются, не услышал ни одного смешка за спиной, не увидел ни одной насмешливой ухмылки.

– Он не отвечает на звонки, – Кристоферу с трудом удавалось контролировать панику в голосе. Ребята – почти все уже одетые, накрашенные и готовые к представлению – столпились вокруг него, и он не знал, что им сказать. Они впервые видели его настолько растерянным и беспомощным, и от этого становилось не по себе. Потому что даже если Кристофер, который в любой ситуации старается сохранять хладнокровие, отчаялся, то у них не было шансов.

У него предательски подрагивали пальцы, телефон едва не выскальзывал из вспотевших ладоней, и он снова и снова перескакивал со вкладки с телефонной книгой на вкладку с постом на школьном форуме.

У него сжималось горло от страха, тревоги за Теодора и боли. Все знали о том, что он гей, но никто и понятия не имел об ориентации Тео, и ему требовалось столько сил, чтобы объявить об этом, Кристофер боялся даже представить, что он почувствовал, когда увидел пост.

Никто не станет осуждать его, если он решит не приходить. Это не просто прийти на уроки, это выступление на сцене. Сотни глаз будут направлены на него, глаза тех, кто сейчас грубо высмеивает его за спиной.

– Теодор не пришел? Пятнадцать минут осталось! – голос мистера Уилсона перекрыл гул, поднятый встревоженными ребятами. Они слышали, как в зале уже начали собираться люди, и от этого тревожный холодок бежал по коже. День, которого они так ждали, грозил превратиться в катастрофу.

– Мистер Уилсон, – глухо позвал Кристофер, пробираясь через ребят к учителю и пряча от него покрасневшие в уголках глаза. – Я не думаю, что Тео… придет.