Мика Мисфор – Играй! (страница 18)

– Ты устал? Хочешь передохнуть? – обеспокоенно поинтересовался он. Кристофер проигнорировал вопрос, вглядываясь в его глаза.

– Ты никого сюда не приводил? – тихо спросил он.

Лицо Теодора приняло озадаченное выражение.

– Нет. Это только мое место. То есть… наше. Теперь наше, – так же тихо, то ли подстраиваясь под его голос, то ли стыдясь, ответил Теодор. Он вдруг поднял руку, проводя кончиком пальца по его щеке и с улыбкой демонстрируя ресничку. – Можешь загадать желание.

Кристофер с трудом отвел от Теодора взгляд, жмурясь и сдувая крошечный волосок.

«Хочу, чтобы этот день никогда не заканчивался».

Хоть и знал, что желанию этому не суждено исполниться.

Накатавшись вдоволь и продрогнув до стука зубов, они вернулись в кафе, где Ева встретила их такой же приветливой улыбкой. Народу тут прибавилось, и над столиками витал гул разговоров и смеха.

– Теперь мы готовы сделать заказ, – объявил Теодор, и Ева рассмеялась.

– Слушаю, ваше высочество!

Кристофер не был ценителем кофе, поэтому просто ткнул пальцем в первый попавшийся напиток из меню. Теодор же долго думал, прежде чем сделать заказ, успев еще и обсудить с Евой то, как расширился их ассортимент.

Они выбрали столик у самого окна, и Кристофер наблюдал за еще несколькими парами, выбравшимися на каток. Щеки, уши и кончики пальцев покалывало от того, что они окунулись в тепло помещения после проведенных на морозе часов.

Кристофер не мог перестать улыбаться. Ему было так хорошо, так спокойно, внутри будто зажглось маленькое солнышко, и от этого приятный жар расползался по всему телу. Он встретился взглядом с Теодором, и солнышко начало крутиться, щекотать живот.

Если забыть о том, что это свидание ненастоящее, можно поверить в любовь.

– Теодор, твой лавандовый раф, – Ева подошла к их столику с подносом, ставя перед Теодором смешную пузатую кружку в виде овечки. – Кристофер, имбирно-пряничный латте для тебя.

Кристофер едва не захлопал в ладоши от восторга, когда перед ним возникла огромная кружка с семейством муми-троллей, нарисованным по бокам. Он рассматривал ее с широкой улыбкой, а потом поднял взгляд на Теодора.

– Посмотри, какие милашки! – тоненьким восхищенным голосом воскликнул он, и Теодор рассмеялся, но смех получился совсем не обидным, а, наоборот, очень нежным.

Ева была явно довольна тем, что Кристоферу все настолько пришлось по вкусу. Она поставила между ними тарелку с огромным куском ежевичного чизкейка и две серебряные ложечки и отошла.

– Наслаждайтесь вечером, – произнесла она, прежде чем удалиться и оставить их наедине.

Кристофер наклонился к кружке, с шумом отхлебывая и прикрывая глаза от удовольствия. Он не сдержал блаженного стона, когда почувствовал терпко-сладкий привкус на языке.

– Нравится? – нетерпеливо спросил Теодор уже в сотый раз за этот вечер. Так, словно скажи Кристофер «нет», он бы мгновенно нашел сотни способов развлечь его по-другому.

– Это лучший кофе, который я пробовал! – не кривя душой, сообщил Кристофер, не уточняя, что пробовал он не так уж и много, и Теодор заметно расслабился, откидываясь на спинку плетеного кресла. Кристоферу нравилось, что тут были разномастные столы и стулья – это придавало месту особое очарование.

– Я рад, что тебе нравится, – искренне произнес Теодор.

Кристофер невольно засмотрелся, как он отпил свой кофе, взял ложечку, отламывая кусочек торта и отправляя его в рот. Его пальцы, шея, губы, которые он облизывал, чуть влажные от пота и снега пряди взъерошенных светлых волос. Лениво прикрытые глаза, свитер с широким горлом и рождественскими оленями. Теодор так вписывался в эту уютную обстановку, словно сам по себе воплощал слово «уют».

Кристофер легко мог представить их обоих в каком-нибудь маленьком теплом домике: треск поленьев в камине, пушистый ковер на полу, приятная музыка на фоне. Он представил метель за окном, которая не доставала до них, как бы ни старалась, представил, как они сидели бы на полу перед огнем, и Кристофер прижимался бы спиной к груди Теодора, и их обволакивал бы аромат еловых веток, развешанных по стенам и украшенных новогодними игрушками, запах горячего шоколада и яблочного пирога. Он представил, как эти мягкие губы касаются его виска, кончика уха, обводят острую линию челюсти…

– Крис? – Теодор заглянул в его глаза, вырывая из мыслей, и Кристофер вздрогнул, мгновенно заливаясь краской, выдающей его с потрохами. Теодор с подозрением прищурился. – О чем задумался?

– Да так, о всякой ерунде, – смущенно пробормотал он, набивая рот вкуснейшим чизкейком. И почему он вообще это представил? Вот ведь глупости.

Теодор посмотрел на него недоверчиво, но больше ничего не спрашивал об этом. Они болтали о всяком, смеясь и наслаждаясь комфортом, который ощущали в присутствии друг друга. Кристоферу нравилось быть с Теодором, и его пугало то, насколько он очарован им. Всего одно свидание – и Кристофер уже ощущал себя парящим в воздухе. Это было страшно, потому что Теодор постоянно повторял, что это просто «пробник свидания», и от этого становилось обидно до такой степени, что сжималось сердце. Не то чтобы Кристофер хотел и ждал чего-то, или надеялся на что-то, но…

Но что?

– Тео, – тихо позвал он, опуская взгляд на почти пустую кружку и обводя пальцем мордочки муми-троллей на ней, – могу я спросить кое-что?

– Конечно, – легко ответил он. Кристофер сглотнул.

– Помнишь, год назад… На вечеринке в честь начала года, – неуверенно, спотыкаясь о каждое слово, начал он, не заметив, как Теодор мгновенно напрягся. – Ты не… ты не знаешь, кто тогда пошел за мной в комнату?

Сердце Теодора ухнуло. Горло будто сжалось, и ему потребовалось невероятно много усилий, чтобы сохранить невозмутимый вид.

– Ты же говорил, что ничего не помнишь после алкоголя, – неожиданно глухим голосом выдавил он.

Кристофер поднял на него круглые наивные глаза, и Теодор внезапно почувствовал тошноту.

– Да, но тогда я не пил. Только колу, – признался он, его голос звучал растерянно, будто он не понимал, зачем нужна эта информация.

Теодор сжал в пальцах несчастную кружку, отворачиваясь к окну. Атмосфера за столиком резко поменялась, и Кристофер это почувствовал, только не догадывался о причине. Он уже испугался, что все испортил, и хотел поменять тему, как Теодор поинтересовался:

– Зачем тебе знать, кто это был?

Кристофер пожал плечами, выдавливая неловкий смешок.

– Я бы ударил его в нос, – попытался пошутить он, и Теодор изобразил кривую ухмылку. Кристофер с сожалением опустил голову, ощутив, что вновь сказал что-то не то. Но что он должен был ответить? Что хочет поговорить с ним? Посмотреть в глаза и проверить, насколько его представление о нем соответствует реальности?

Кристофер не был дураком и глупым мечтателем, но был романтиком, и тот раз был для него первым. Он просто хотел знать, с кем разделил его.

Взгляд Теодора стал темным-темным. Под ним Кристоферу сделалось некомфортно, и он уже пожалел, что вообще поднял эту тему.

– Я выходил курить, – вдруг нехотя ответил Теодор. – Я не знаю, кто пошел за тобой.

– О, – Кристофер сдулся, пытаясь улыбнуться. – Ничего. Это не так важно.

Они допили кофе в молчании. Теодор расплатился, хотя Ева и настаивала на том, что это подарок заведения. Тот упрямо оставил на прилавке купюру и вышел из кафе первым, придерживая, тем не менее, для Кристофера дверь.

Кристоферу едва ли не до слез стало страшно, что он все разрушил, но, когда они сели в машину и тронулись с места, Теодор включил радио, и привычная озорная улыбка вернулась на его лицо.

Чему он точно научился за все эти репетиции, так это играть. Изображать эмоции, которых на самом деле не ощущал.

– Покатаемся немного, Крис?

Кристофер торопливо кивнул, обрадовавшись, что все хорошо. Они катались по вечернему городку, подпевая песням из радио и смеясь, Теодор скандировал строчки из их пьесы, напоминая о том, что они должны обязательно позаниматься вдвоем еще хотя бы пару раз перед премьерой.

Кристофер смеялся, больше не вспоминая о неудачном вопросе и скользком ответе, который на него получил.

Они подъехали к дому Кристофера, когда время перевалило за девять вечера. Теодор тоже вышел из машины, чтобы проводить до самых ворот, хоть смущенный Кристофер и настаивал на том, что это лишнее.

– Все должно быть идеальным до последнего мгновения! – возмутился Теодор, следуя за ним.

«Куда уж идеальнее», – с непонятной тоской подумал он.

Они подошли к крыльцу, и Кристофер обернулся.

– Ну вот и все, – неуверенно пробормотал он. – Пока?

– Подожди, – Теодор остановил его, аккуратно обхватив пальцами голое запястье. – Окончание любого хорошего свидания – это…

Он приблизился, и сердце Кристофера начало биться где-то в горле, глухо и беспощадно, ладони взмокли, а дыхание невольно перехватило.

Теодор был близко, ближе, чем когда-либо до этого, и его глаза мягко светились от чувства, название которому Кристофер был дать не в силах. Оно обволакивало его, отдавалось покалыванием в кончиках пальцев, и сейчас он больше всего на свете хотел, чтобы Теодор его поцеловал.

Это необъяснимое, даже жестокое желание, взявшееся из ниоткуда, но это было так необходимо сейчас. И он, ведомый этим бессознательным порывом, невольно начал тянуться вперед, но Теодор успел быстрее и поцеловал его сам. Коротко и нежно, в щеку, совсем близко к уголку губ.