Мика Мисфор – Если ты выберешь уйти (страница 5)

Дядя снова забухтел, переполненный негодованием, но Соня знала, что он не обижается на нее по-настоящему. Да Томас вообще толком злиться не умел. Назвать собаку в честь злобной бывшей, потом привязаться к ней всем сердцем и баловать – вот максимум мести, на которую он был способен.

– Дожил же как-то до пятидесяти девяти лет, – ворчливо напомнил Томас.

Соня прикусила губу, чтобы не ответить «чудом». Вместо этого произнесла:

– Кстати, Хосе сказал, что ты заплатил его комиссию. Спасибо тебе, но давай я верну. Много там вышло?

– Не говори ерунды, – в этот раз негодование было вовсе не шутливое. – Что я, не могу племяннице оплатить риелтора?

Соня прикусила губу. Настаивать на своем значило унизить мужчину, а этого она хотела меньше всего. Тем не менее она прекрасно понимала, что дядя далеко не купается в деньгах.

– Давай тогда, если тебе вдруг срочно понадобятся деньги, ты у меня попросишь? – предложила, надеясь смягчить обстановку.

– Не понадобятся, – резко заявил дядя. – И больше таких глупостей не болтай! Это ты у меня попросишь, если тебе вдруг понадобятся!

Соня обойдется без этого, даже если придется голодать, но знание того, что Томас готов отдать ей последнее, согревало. Пока в этом мире был хотя бы один человек, которому она дорога, все имело смысл.

– Ладно, только не горячись, а то давление подскочит, – улыбнулась, голос наполнился теплотой. – Какие у тебя планы на сегодня?

Они поговорили еще какое-то время, прежде чем дядя сказал, что ему пора выгуливать Светлану, и отключился, а Соня включила плейлист с понравившимися песнями.

Улыбка сползла с ее лица. Она снова осталась наедине со своими мыслями, полными тревог и страха опоздать, хотя идти никуда не нужно. Только теперь к ним прибавились размышления о матери.

Томас не терял надежды, что рано или поздно они помирятся. Иногда Соня пыталась убедить его, что это невозможно, иногда сдавалась и позволяла ему говорить об этом, но ни разу не призналась, что где-то глубоко надежда живет и в ней, хотя, в отличие от дяди, осознавала, что она никогда не оправдается. Матери это не нужно, а Соня устала разбивать свое сердце, стараясь отыскать признаки обратного.

Песня переключилась, и Соня принялась подпевать и кружиться по комнате в попытке разогнать тоску.

Она не знала, чем заниматься здесь целыми днями, но одно решила точно – сидеть взаперти не станет. До моря недалеко, и она собиралась отправиться туда.

Она позавтракала, приняла теплый душ, мысленно вновь поблагодарив Кирана (при воспоминании о нем на губах возникла мечтательная улыбка), почистила зубы. От макияжа решила отказаться, хотя лицо без него ей решительно не нравилось. Косметика в такую жару – провальная идея, наверняка растечется, и все станет только хуже. Да и не перед кем красоваться. Киран уже видел ее в худшем из возможных виде, поэтому не испугается. Но солнцезащитный крем все же нанесла.

Все это время музыка играла на всю квартиру, и Соня подпевала. Она совершенно не умела петь, но это ни капли не смущало, ведь она была одна. Слушать песни и подпевать – одна из немногих радостей ее монотонной жизни.

Спустя примерно час, собрав необходимые вещи в объемную сумку и подключив наушники к телефону, Соня вышла. Пересекая холл, робко взглянула на Кирана, с удивлением отметив, что тот смотрит на нее в ответ. Встретив ее взгляд, он вдруг ухмыльнулся, и Соня вспыхнула. Вылетая из дома, споткнулась на лестнице, но, к счастью, обошлось без падения, иначе она бы точно ни за что не вернулась назад.

В первый день Соне толком не удалось разглядеть город, голова была забита более насущными заботами, но сегодня она не торопилась и рассматривала все вокруг.

Трат был административным центром одноименной провинции, но жизнь здесь протекала медленно и лениво, жители были немного вялыми, словно только проснулись или уже готовились лечь спать. Воздух плавился от изнурительной жары. Солнце высвечивало мусор на улицах, отощавших собак, копающихся в объедках, выкинутых прямо за порог, снующих повсюду грязных кошек и крыс, скрывающихся от шума под заборами. Люди, загоревшие почти до черноты, одетые в свободные потрепанные одежды, ярко улыбались, когда случайно ловили ее взгляд. Поначалу Соня едва приподнимала уголки губ, но затем все смелее стала улыбаться в ответ.

Наверное, эти люди знают о жизни что-то, чего не знает она. Выросшие в бедности, привыкшие к грязи и бесконечному шуму вокруг, они все равно приветствовали и своих, и чужаков так тепло, как не умел ни один житель ее родного города.

Соня с любопытством осматривалась, вглядывалась в витрины магазинов и окна кафе, пыталась разобрать названия блюд на стендах возле крошечных уличных ресторанчиков, написанные на ломаном английском от руки. Прислушивалась к разговорам людей, хотя, естественно, ни слова не понимала – тайский язык был громким и грубоватым и с непривычки резал слух; провожала взглядом мчащиеся туда-сюда разноцветные байки; шарахалась от слишком громких криков или доносящейся откуда-то музыки.

До пляжа было минут двадцать пешком. Из-за жары и припекающего голову солнца дорога казалась длиннее, однако Соню это не особо тяготило. Ей казалось, что она попала в другой мир, и ей отчаянно захотелось стать его частью хотя бы на чуть-чуть, пусть и явно ощущалось, что она в нем чужестранка.

Здесь будто царил бесконечный праздник: люди праздновали саму жизнь.

Голова слегка кружилась от обилия запахов, цветов и звуков. Кожа покрылась липким потом, на щеках выступил румянец. Соня поняла, что, если она не хочет свалиться в обморок посреди пыльного тротуара, ей следует передохнуть, и, недолго думая, толкнула дверь первого попавшегося кафе, чтобы выпить там холодный кофе.

До пляжа в итоге она добралась ближе к половине четвертого. Было все еще жарко, но пик солнечной активности прошел, и духота не казалась невыносимой.

Соня восхищенно вздохнула, увидев море, лениво набегающее волнами на берег. К ее собственному стыду, она ничего не изучила о Трате и понятия не имела, что это за море, но даже безымянное оно оставалось прекрасным.

Расстелив полотенце в тени пальм, Соня уселась на него, вытянув ноги. На ней была длинная темно-красная юбка – не хотелось загореть в первую же неделю. Хотя «загореть» – точно не про нее: бледная от природы кожа, не привыкшая к солнцу, обгорит до цвета ее юбки, а потом будет облезать, как будто она чертова змея. Соня и так не отличалась привлекательностью, поэтому такие бьюти-процедуры точно были не для нее.

Чуть прищурившись, она смотрела на море. Мимо проходили старые тайки, предлагая какую-то еду, туда-сюда бегали дети. Кто-то купался, особо отчаянные туристы загорали. Море рокотало, спокойное и бескрайнее, и Соня впервые за долгое время почувствовала умиротворение.

Она знала, что это недолговременное состояние. Стоит мыслям позволить течь свободно, как они приведут ее обратно, к тревоге, которую нельзя успокоить, потому что ничем конкретным она не вызвана. Вот уже многие годы тревога была ее верной подругой, которая не желает видеть тебя счастливой и делает все возможное, чтобы ты к этому счастью даже близко не подобралась. Такая дружба ни к чему хорошему не проводит, но, как и от любых токсичных отношений, избавиться от нее не так просто.

Соня легла, подложив под голову сумку. Ветви пальм закрывали солнце, и она прикрыла глаза. Прислушиваясь к шуму моря, к чужим голосам, сама не заметила, как провалилась в дремоту. Она не знала, сколько времени прошло, но из состояния полусна ее вывел звонкий голос, раздавшийся сверху:

– Я бы не советовала тут спать.

Соня дернулась, распахивая веки. Над ней нависало смуглое, в форме сердечка лицо незнакомой девушки. Выразительные глаза сияли, полные, четко очерченные губы растянулись в лучезарной улыбке. Соня удивленно вскинула брови, потирая лоб, и медленно села. Девушка отступила на шаг, продолжая смотреть с любопытством.

– Прошу прощения? – прохрипела Соня, моргая, чтобы прийти в себя.

Солнце передвинулось и теперь светило бы ей прямо в лицо, если бы девушка не закрывала его собой. От солнечных лучей голова ее будто светилась. Длинные черные волосы, блестящие и гладкие, были рассыпаны по голым плечам.

– Воровство тут не распространено, но бдительность лучше не терять, – пояснила она.

Спохватившись, Соня заглянула в сумку, проверяя, на месте ли кошелек и телефон. Девушка не уходила, продолжая смотреть на нее со странно восторженным выражением. Она была невысокой и худенькой, казалось, будто особенно сильный порыв ветра может легко снести ее с ног. Несмотря на тайскую внешность, ее английский был безупречен, почти так же хорош, как у Кирана.

– Спасибо, – растерянно пробормотала Соня.

Девушка, будто только этого и ждала, тут же протянула ладонь и представилась:

– Меня зовут Джания, в переводе это означает «жизнь». – Соня нерешительно протянула руку в ответ, и ее пожали с неожиданной энергичностью. – А как тебя зовут?

– Соня, – пробормотала она, все еще потерянная из-за внезапно прерванного сна и неожиданно нарисовавшегося знакомства. – В переводе… – она запнулась и поймала себя на том, что понятия не имеет, что означает ее имя.

Джания, словно прочитав ее мысли – или попросту заметив замешательство в ее взгляде, – рассмеялась. Смех был мелодичным и легким, как переливы крошечных колокольчиков.