Михей Абевега – Сыскарь (страница 43)

— Знаем мы таких мирных! — донеслось до наших ушей. — Какого лешего вам тут надыть?! А ну, ходите отсель прочь, пока всех не перестреляли!

— Не за чем в нас стрелять! — вновь заголосил я. — Мы к вам по делу! Я коронный дознатчик, приехал пообщаться с бароном Златоустовым! У нас есть сведения, что он находится здесь в гостях!

— То не ваше собачье дело, кто тутаси «в гостях находится»! — сразу же прилетел ответ. — Брешешь ты всё! Никакой ты не дознатчик, а как есть лихоимец. Его сиятельство князя Снежина мы хорошо знаем! Приезжал он к барину надысь.

— Сам ты лихоимец! — обиделся я. — Вот смотри, у меня значок дознатчика имеется!

Вытащил из-за пазухи бляху и продемонстрировал её, помахав рукой.

— Мало ль чем ты там махаешь! — неведомый охранник продолжал упорствовать. — Слямзил где, подишты, а нам как свою кажешь!

— Да на кой мне это надо?! — зло выкрикнул я. — Говорю же, новый я коронный дознатчик! А князя Снежина убили! Мы как раз его убийство и расследуем! Вот со мной и из жандармерии офицер прибыл!

Повернувшись к ротмистру, попросил его:

— Помашите им фуражкой, что ли.

Пехов выполнил мою просьбу, но тут же щёлкнул выстрел, и жандарм, ругнувшись, отдёрнул руку. А затем, рассерженно зашипев, показал мне палец, просунутый в новообразовавшуюся дыру в своём форменном головном уборе:

— Меткий мерзавец! И ведь что обидно, совсем новая фуражка.

— Эй, лихоимец! — послышался весёлый голос охранника. — Опять брешешь! Жандармы расследований не ведут! Не ихняя это забота!

— Больно умный ты! — крикнул я в ответ. — Да только жандарм наш не расследование ведёт, а меня охраняет! Говорю же, убили злодеи князя! И меня уже пытались! Вот и катаюсь с почётным эскортом! А ты, скотина, казённое имущество портить удумал! А ну-ка, зови хозяина, пока я тебя за сопротивление правоохранительным органам не привлёк! И за препятствование следственно-розыскной деятельности!

— Господа! — донёсся до нас новый голос. Более зычный и властный. — Меня уже пригласили! Граф Рощин Андрон Ларионович к вашим услугам. По речи слышу, что не разбойники лесные пожаловали, но не обессудьте, времена нынче смутные и опасные. Соблаговолите представиться, с кем имею честь?

— Я статский советник Штольц. На данный момент исполняю обязанности коронного дознатчика, — без промедлений ответил я, — а до того был его помощником. Со мной ротмистр Пехов из жандармерии, а также урядник газагов Митиано. Прикажите своим людям не стрелять. Вы и так уже ранили одного из нас.

— Хорошо, я прикажу! — услышали мы решение графа. — Но тем не менее, господа, когда отворят ворота, извольте входить по одному и с поднятыми руками!

— Да не вопрос! — согласился я. Понятно же, что граф злого умысла не имел и просто так стрелять в нас не собирался. Скорее, сам кого-то сильно опасался, ну а люди его малость перестарались.

Мы выполнили требования графа Рощина и несколько его вооружённых человек отконвоировали нашу компанию к дому.

На высоком каменном крыльце с мощными мраморными перилами и колоннами поджидал нас сам хозяин имения – высокий статный, хотя и несколько располневший, старикан с пышной гривой седых волос и длинными распушёнными бакенбардами. Облачён граф был в тёплый бархатный халат, накинутый поверх белой сорочки с вычурно кружевным воротом. Странному сочетанию добавляли нелепости военные брюки с алыми лампасами, заправленные в толстые шерстяные носки. Ну и верхом, а точнее низом, этого кантри-хоум-стайла являлись валяные чуни, украшенные пёстрой вышивкой.

— Вы уж простите старика, — перехватив мой взгляд, развёл руками граф, — и за затрапезный вид, и за вынужденную скверную встречу. Никак не ожидали столь позднего визита служилых особ. А вот недобрых людишек уж который день ожидаем.

— Да мы уж догадались, — кивнул я и показал старику служебную бляху, — но я действительно к вам по делу.

— Знаете ли, голубчик, — как-то горько усмехнулся граф, — в это смутное время официальность лица не говорит о его благонамерении и порядочности. Не сочтите за оскорбление, но вас я вижу впервые. И князь, что в давешнюю светлую седьмицу нас навещал, ни о каком помощнике речи не вёл.

— Видимо, ему было не до того, — пожал я плечами. — Хотя как раз в этот день он сам меня помощником и назначил. Но для вашего спокойствия мы готовы сдать наше оружие на всё время пребывания в вашем имении. А то я как-то не очень уютно себя ощущаю, находясь под столь пристальным вниманием ваших доблестных бойцов, — я указал на людей графа, никуда до сих пор не девшихся и продолжавших держать нас всех троих на прицеле. — Не дай бог, сорвётся у кого палец. А мне ещё пожить охота. И к тому же хотелось бы поскорее оказать помощь моему раненному товарищу. Согласны?

— Неплохое предложение, — кивнул Рощин и обратился к одному из своих опричников: — Антуан, прими у господ оружие и проводи в дом. А я, — вновь повернулся он к нам, — пока с вашего позволения облачусь во что-нибудь более соответствующее обстоятельствам.

— Ну-с, господа хорошие, — как только граф скрылся за массивной деревянной дверью, способной размерами потягаться с половинкой гаражных ворот, к нам подошёл лохматый мужичок, в котором по голосу я узнал встретившего нас стрельбой крикуна, — давайте, скидавайте сюды ваши причиндалы, коли сами на то напросились, да милости прошу в дом.

Антуан деловито принял дротовик ротмистра, на моего «Макарова», подлец, почти даже не прореагировал никак, лишь удивлённо нахмурился да преспокойно сунул в карман. Зато при виде «Громобоя», забранного у орка, восхищённо зацокал языком:

— От это красота! От это сила! — он повертел оружие в руке, взялся за рукоять, поводил пистолетом из стороны в сторону, делая вид, что прицеливается, а потом, не спросив разрешения, пальнул в небо.

Грохотнув, пистолет едва не вырвался из рук радостно загоготавшего мужика, явно довольного результатом своей выходки — откуда-то с крыши дома испуганно взвилась в небо целая стая ворон и с тревожным карканьем принялась кружить над особняком.

— Что здесь?! — выскочил обратно на крыльцо едва успевший скрыться в доме граф. Недоумённое выражение его лица при виде развеселившегося стрелка резко сменилось на гневное: — Антуан, едрить тебя в бок! Ополоумел совсем?! В скотопасы захотел?! Запорю поганца! Аж сердце зашлось, — повернулся он ко мне и потёр рукою грудь, — от каверзы такой. Думал, злая оказия вышла какая. Простите, господа.

— Да ничего, мы без претензий, — ответил за всех ротмистр, а я подумал, что старикан, выскочив на звук выстрела, совершил невероятную глупость. А ну как это не его оболтус Антуан дурака свалял, а кто-то из нас, будучи злодеем, стрелять начал? Всё, кранты бы дедуле пришли. Тут же его бы и порешили.

Растерявший всю весёлость после взбучки, посмурневший Антуан распахнул перед нами дверь, пропуская в просторную прихожую, погружённую в полумрак. Если бы не широкая лестница на второй этаж и свет, пробивающийся сверху, внизу было бы совсем темно. Свет на первом этаже не жгли, а окна, несмотря на ещё совсем ранний вечер, наглухо были закрыты прочными ставнями. Рощинцы, похоже, серьёзно вознамерились превратить свой дом в крепость, уменьшая таким образом вероятность проникновения внутрь непрошенных гостей.

— Сюды извольте, — пригласил нас Антуан в гостиный зал. — Сейчас я токмо свечи запалю и камин.

— Стой, — тормознул я собравшегося улизнуть мужика. — Камин необязательно, а вот света ты, любезный, давай побольше. Да воды принеси кипячёной и бинты какие. И поскорее. Митиано, садись к столу. Сейчас дротик вынем и нужно будет быстренько рану промыть и перевязать. Мазь мазью, а возможность сепсиса никто не отменял.

Орк послушно прошёл к здоровенному овальной формы обеденному столу и уселся на один из расставленных вокруг стульев. Правда дожидаться Антуана с водой и перевязочным материалом не стал, а проявил нездоровый энтузиазм, ухватился здоровой рукой за хвостовик дротика и, скрипнув зубами, резко выдернул острую железяку из раны.

— Твою ж медь! — такая расторопность красномордого придурка меня сильно возмутила. — Ты что, балбес, делаешь? Скорее куртку снимай и рубаху, пока кровью всё не залил.

— Да рана пустяковая совсем, — невозмутимо пробурчал Митиано. — Немного шкуру попортило, да по краю мышцу зацепило.

Куртку он скинул, а вот от рубахи избавляться и не подумал. Разорвал ещё больше продырявленный и пропитавшийся кровью рукав, оторвал его и заткнул скомканной тряпицей дыру.

— Рана сквозная, — подошёл я и оглядел руку. Придвинул стул и, вздохнув тяжело, уселся рядом. Что-то подустал я изрядно. Даже ногои дрожат слегка. Хотя возможно, это адреналин до сих пор по венам гуляет. — Сзади тоже прижми. Смотри-ка, тут, помнится, у тебя повыше дыра от луннитского дротика была, а сейчас даже следа не осталось. И на башке твоей лысой, — я снял с орка его дурацкую красную шляпу, пытаясь обнаружить шрам над ухом, — тоже всё зажило. А на меня твоя мазь как-то слабо действует.

— Наверное, — забрал у меня шляпу и вновь водрузил её на голову Митиано, — она больше для орков подходит, чем для человеков.

— Вполне возможно, — кивнул я, с сомнением глянув на орка, и повернулся к возвратившемуся с канделябром, полным горящих свечей, Антуану: — Ну что там с водой и бинтами?