Михей Абевега – Сыскарь (страница 13)

— Охранник на воротах должен был видеть. Нужно будет проверить, — повернулся князь ко мне.

— Мне кажется, — я указал на труп, — он тоже его видел. Ну и я, соответственно. Не знаете, на заводе есть эльфы?

— На этом нет, — мотнул головой дознатчик, — они не сторонники паровой индустриализации.

— Значит это точно он, — почему-то я был в этом совершенно уверен. — Помоложе вашего Флипке, но такой же носатый и лопоухий. Да, кстати, — припомнил я последнюю бросившуюся в глаза подробность, — левое ухо у него травмировано. Как будто кто-то кусок посерёдке выгрыз.

— Это точно? — нахмурившись, вперил в меня задумчивый взгляд князь.

— Абсолютно, — кивнул я. — И ещё, похоже эльф левша. Пусть ваши эксперты проверят: эльф, мне кажется, пырнул этого товарища ножом в печень.

— Я передам, — мне показалось, что князь остался доволен моими экстрасенсорными изысканиями. Ну да, какая-никакая, а зацепка. Только почему-то лицо дознатчика после моих слов ещё сильнее посмурнело, и мыслительный процесс в его башке закипел с новой силой. Только и выдал нам напоследок с самым серьёзным видом: — Господа, убедительно прошу вас нигде не распространяться об этом. Пусть подробности пока останутся между нами. Валяй Силович, зная вашу любовь к ведению записей, зело настаиваю на том, чтобы они оставались при вас неотлучно.

Когда в котельный зал ввалился наряд жандармов в сопровождении пары деловитых типчиков, тащивших в руках большие пузатые саквояжи, князь быстро раздал им указания и потащил меня на проходную завода. Комиссар, не видя причин торчать на развалинах без нас, устремился следом.

На этот раз сеанс общения с мёртвым сторожем прошёл и вовсе на удивление быстро. Я только успел присесть да попросить присутствовавших там господ жандармов не шуметь, а лучше отойти в сторонку, как информация полилась ко мне в мозг чётким и устойчивым потоком. Не так много её было, но для подтверждения моей догадки хватило вполне. Сторожа прикончил сваливающий с завода эльф, удачно выбравший момент, когда отсутствовали свидетели, но неудачно засветивший мне своё рваное ухо.

— Да, это он, — сказал я вопрошающе уставившемуся на меня дознатчику, когда закончил.

После чего тот отдал ещё какие-то распоряжения жандармам и, торопливо отведя нас с комиссаром к своему пароходу, таинственным голосом заявил:

— Господа, я сейчас отвезу вас домой и ненадолго отлучусь. В свете полученной информации мне необходимо кое с кем встретиться и кое что проверить. Надеюсь, вы не останетесь в обиде за то, что я вас покину. Дело тут назревает государственной важности, и упустить возможность во всём разобраться я никак не могу.

— Понимаю вас, Ваше Высокородие, — кивнул комиссар. — Какие тут обиды. Дела есть дела, а мы уж как-нибудь...

Я тоже не был против подобного развития ситуации. Нужны мне его государственные тайны. Домой, так домой. Тем более и в желудке у меня уже давно жалобно урчало от голода, да и мочевой пузырь достаточно требовательно уже настаивал на близком знакомстве с каким-нибудь местным санитарным узлом.

Глава 7

Когда мы, хапнув очередную порцию дорожной тряски, наконец-то добрались до княжеского дома, моё терпение готово было лопнуть, взорвавшись, в любой момент.

— Голубчик, — обратился князь Снежин к вышедшему встретить нас дворецкому, — прими у господ плащи и проводи в обеденную залу. А я отлучусь пока. И отправь сообщение в управление о приёме на службу господина Штольца в должности Помощника Коронного Дознатчика. Пусть подготовят соответствующую документацию. Отметь, что кандидат необходимыми навыками обладает, проверку прошёл успешно. Господин комиссар, господин Помощник Коронного Дознатчика, — князь повернулся к нам, — вынужден откланяться. А вы проходите, обедайте. Меня не дожидайтесь.

— Ваше Высокородие, — скорчил кислую мину комиссар, — я, пожалуй, не смогу принять ваше приглашение. Такие дела закрутились... Это ведь и к нашему ведомству касательство имеет. Так что я, наверное, в министерство поспешу, отчитаюсь, если вы не против, об увиденном. Без подробностей, разумеется, с полным пониманием соблюдения, так сказать. Вы уж, Ваше Высокородие, не сочтите за неуважение.

— Что вы, что вы, Валяй Силович, вполне вас понимаю, — кивнул князь. — Не смею препятствовать. Служба — прежде всего.

Пока они куртуазно расшаркивались друг перед другом, я уже начал пританцовывать на месте, судорожно сведя коленки. Это что ж такое с организмом моим? Никогда желание облегчиться не проявлялось столь нестерпимым образом. Не иначе, утренний Фимкин эликсир обладал сильным мочегонным эффектом.

Князь, распрощавшись с нами, отправился к своему пароходу, а комиссар, передав через дворецкого княжне глубочайшие извинения и самые душевные пожелания здоровья, решил на прощание поздравить меня с назначением на высокую и престижную должность. Я кисло улыбался, кивал, что-то бормоча в ответ, и думал лишь о том, чтобы не опозориться прилюдно. А потому был несказанно счастлив, когда толстяк перестал наконец-то радостно пожимать и с энтузиазмом трясти мою руку, отправившись восвояси.

Я бы молнией метнулся в дом, но не знал, куда. А потому вынужден был плестись за дворецким, милостиво, сука, благоволившего сопроводить меня до гостевой уборной.

С каменным выражением лица и гордо выпрямленной спиной старый поганец шагал настолько неспешно, что, когда в конце концов искомая дверь была мне предъявлена, я рванул к ней безо всякой учтивости, чуть не сбив зеленомордого истукана с ног. И лишь потом, выйдя из вполне, кстати, цивильного, оснащённого унитазом и раковиной туалета, облегчённо вздохнул и смог адекватно воспринимать окружающий мир. В том числе и дворецкого, по-прежнему стоявшего у дверей в туалет и с невозмутимо-унылой рожей поджидавшего меня.

— Сударь, извольте проследовать за мной, — проскрипел он гнусаво, — я покажу вам ваши апартаменты и затем провожу в столовую, где вы сможете дождаться обеда.

Апартаменты, любезно предоставленные мне гостеприимной княжеской четой находились на втором этаже. Заблудиться не получилось бы при всём желании. Поднимаешься по лестнице, что в самом центре дома, сворачиваешь налево и топаешь по широкому, но не слишком длинному коридору до самого конца. А там дверь справа — моя.

Самая обычная комната. Квадратов под двадцать. Разве что непривычные очень высокие потолки и небольшие арочные окна лучковой формы — прямые вертикальные боковые стороны и закруглённая верхняя часть. Два окна, оба на одну сторону.

Платяной шкаф, письменный стол со стулом да широкая кровать с тумбочкой возле неё — вот и вся меблировка. Правда выглядело всё изысканно-вычурным из-за красивых выгнутых ножек и множества резных декоративных элементов. Словно в музей зашёл. Не хватало только балдахина над кроватью и золотых канделябров.

Зато имелась, тронувшая меня своим минимализмом, люстра — на недлинной ножке три изогнутых рожка, заканчивавшихся трубчатыми лампочками накаливания. Похоже, в области электрического освещения местные умельцы не успели пока ещё наработать «фильдеперсовых» конструкций с разными украшательствами.

Впрочем, кому они нужны? Главное, свет есть. Жить можно, и ладно.

Имелись в моём распоряжении и свои собственные «удобства» — расположенные в смежном помещении совмещённые туалет и умывальня с душем. Как в хрущёвке, только раза в два больше по площади. Наличие такого санитарного узла меня несказанно радовало. А то я уж думал, что так и придётся по любой нужде на первый этаж бегать.

Кстати, княгиня, как выяснилось, совсем неподалёку от меня размещалась — в этом же крыле, но с противоположной стороны коридора. А вот апартаменты князя, видимо, предпочитавшего раздельное проживание, находились далековато, аж в другом крыле.

Задерживаться в своей комнате я не стал. Только куртку в шкаф засунул. С утра-то ещё прохладно было, а после распогодилось, потеплело. Назад ехали, я прямо взопрел весь. Даже в оставшихся на мне сером вязаном джемпере и плотных чёрных джинсах было несколько жарковато и неуютно. Да и зимние ботинки, заставляющие яростно потеть ноги, комфорта не добавляли. Хотелось надеяться, что от меня не слишком сильно «благоухало» и мне не грозило распугать своими «ароматами» всех окружающих. Нужно будет подальше держаться от княгини.

— Из управления сообщили, — решил поставить меня в известность старый эльф, когда мы спускались по лестнице, — скоро прибудет бригада похоронщиков за телом вашего погибшего механика. Возможно, имеет смысл открыть багажный отсек вашей колесницы и присмотреть за изъятием. А то людишки-то они все не ахти. Того и гляди, поломают что-нибудь или, не дай создатель, сопрут. Рожи, вон, бандитские какие. За такими без пригляду никак не обойтись.

Причём выдал это с таким видом, будто он один Д’Артаньян, а все остальные «людишки», и я в том числе, сплошные гондурасы.

Хотел было делегировать полномочия этому инициативному дятлу, раз он такой весь из себя умный и порядочный, но сообразил, что багажник при моём отсутствии местные вряд ли смогут открыть без взламывания.

— А где колесница? — ладно, схожу гляну, тем более до обеда ещё, как выяснилось, время есть.

— В гараже, — посмотрел на меня, как на полоумного, дворецкий. — Где ж ей ещё быть?