Михайлов Дем – Возвращение Низвергнутого (страница 3)
– И когда мы туда доберемся… что мы должны передать барону?
– Волю святой Церкви, отец Ликар! Барон Корис Ван Исер должен смиренно отдать себя в руки братьев наших, кои препроводят его в обитель ордена для душеспасительной беседы.
– А если он откажется, ваше святейшество? Отец Флатис упоминал, что у барона крайне своевольный нрав.
– Если он откажется, то тем самым не оставит нам выбора. Было бы крайне полезно побеседовать с бароном или, вернее, с тем существом, что засело в его теле, но иногда проще раздавить змею сразу, чем лелеять тщетную надежду, что она не вонзит ядовитые клыки в ногу проходящего мимо путника… Ты уловил мою мысль, отец Ликар?
– Да, ваше святейшество. Я понял все предельно ясно.
Глава первая
На границе между светом и тьмой
Пограничная Стена.
Серая, мрачная и бесконечная каменная лента, отделяющая мирную страну от смертельно опасных Диких Земель. Отделяющая спокойствие и уверенность в завтрашнем дне от вечного напряжения и мучительных гаданий о том, что случится завтра. Обладай я поэтичной натурой, то не преминул бы назвать Стену границей между жизнью и смертью… но я был куда более приземленным человеком и видел перед собой лишь преграду, мешающую добраться до цели.
Громаду Стены от меня отделяло не менее полу лиги, но казалось, что до нее рукой подать, настолько она поражала своей массивностью и внушительностью. Пошедшие на постройку каменные прямоугольные блоки были настолько большими, что даже с разделяющего нас расстояние я отчетливо различал их очертания. Поверх Стены высокий парапет, надежно защищающий несущих стражу воинов от вражеской стрелы. Самих стражников я не видел, но в нескольких местах к пасмурному небу тянулись тонкие струйки дыма, свидетельствующие о наличии жизни. Охрана не дремлет. Впрочем, стражникам не требовалось особо напрягаться, чтобы углядеть опасность – перед Пограничной Стеной не росло ни единого дерева, куста или чахлой былинки. Не было даже снега. Абсолютно ровная полоса земли в четверть лиги шириной, уходящая в бесконечность на север и упирающая в Ядовитое Море на юге, доходя до самой воды.
На промерзшей почве тускло блестел тонкий слой инея, но он не мог скрыть проглядывающую сквозь него черноту. Пепел и зола – вот и все, что осталось от некогда буйствующей здесь растительности. Выжгли все без остатка. Разумно, но меня поражали масштабы содеянного – Стена тянулась на сотни лиг, а полоса выжженной земли была никак не короче. Сколько же усилий требуется, чтобы поддерживать все в столь идеальном порядке. Ведь выжигание приходится повторять регулярно, не давая растениям шанса разрастись. Без магии здесь определенно не обошлось.
– Что, господин, любуетесь и поражаетесь размерам? – прогудел неслышно подошедший Рикар.
– Скорее поражаюсь людской глупости. – качнул я головой. – Это просто неимоверно глупо и чрезмерно расточительно. Как только император Мезеран Наиглупейший отдал приказ о постройке этого гигантского памятника своей тупости и одновременно надгробия для Западных провинций, его следовало тут же удавить без лишнего шума и поставить на престол более умного и прозорливого правителя, хоть немного радеющего о будущем своей страны.
– А? – вытаращился на меня здоровяк, устало опускаясь на колено. – Господин Корис, дык ведь не будь этой вот стеночки, мирные люди давно б уж лиха хлебнули. Только она нечисть и сдерживает. Сколько веков уж стоит, от тварей оберегает.
– Оберегает. – согласился я. – Равно как и беспощадно разоряет казну, а значит, и тех самых «мирных людей». Рикар, ты вообще представляешь себе, в какую сумму обходится содержание столь огромного сооружения в порядке? Прорва денег ежегодно! Ремонт и профилактические работы, восстановление после атак шурдов, плата рабочим, охранным войскам и магам. Да и Церковь наверняка не бесплатно сюда обученных священников посылает. Казна не бездонная, а деньги нужны постоянно. Повышают налоги с дворян, а те, не желая тратить собственные денежки, тянут последние гроши с крестьян и ремесленников. И что получается?
– Плохо получается. – почесав затылок буркнул здоровяк. – Честно говоря, я никогда и не думал с этого бока. Но опять же, как не крути, а без Пограничной Стены всем худо бы пришлось.
– Что с плотом? – поинтересовался я, вновь переводя взгляд на серую громаду Стены.
– Почитай, закончили, господин. – доложил Рикар и тут же не преминул пожаловаться: – Мукри-то наш, склирс хитромордый, на пару со своим дружком усе оставшиеся веревки на куски порезал, в кучу сложил и теперь на этих самых обрывках узлы вяжет! Спрашивается – чего резать-то, раз заново связывать придется?! Если бы не ваш приказ, то я б ему показал, как справную веревку почем зря переводить! Я ему говорю – чего творишь? А он мне в ответ – такелаж вяжу, грит!
– Не мешайте. – недовольно буркнул я, со смачным хрустом вгрызаясь в снежок. – Из нас они единственные кто разбирается в мореходном деле. Раз надо – пусть режут.
– Как скажете, господин. – пожал широченными плечами Рикар. – Но без хорошей веревки в путь пускаться никогда не след!
– Верно. – невольно растянул я губы в улыбке. – Но сейчас нам главное – на ту сторону перебраться, а там уж как-нибудь раздобудем веревку. До темноты успеют?
– Успеют. – уверенно кивнул Рикар. – А ежели не поспеют, то я…
– То мы подождем до следующей ночи. – перебил я его. – Еще неизвестно, что за ночь сегодня будет и поднимется ли туман.
– Тоже верно, господин. – согласился здоровяк, поправляя торчащий из-за плеча топор и тут же горестно скривился, вновь переживая пропажу.
– Будет уже. – поспешил я успокоить безутешного Рикара. – Пропал и пропал, чего уж теперь.
Именно этой пропажей объяснялась ворчливость и раздражительность Рикара, что никак не мог смириться с утратой своего любимого топора гномьей работы. Но в глубине души я был только рад столь незначительной плате за сохранение жизни гнома. А если вспомнить все приключения, что нам пришлось пережить внутри заброшенной Твердыни, эти темные лабиринты коридоров и населяющие их создания, то меня невольно брало удивление, что мы выбрались оттуда живыми.
– Эх, господин! – с надрывом произнес здоровяк, косясь на тусклое и порядком выщербленное лезвие обычного грубого топора. – Легко сказать – пропал! А я со своим топориком столько всего пережил! Как тут не горевать? И дернуло же вас туда полезть! Как чуяло мое сердце, что стороной обойти надо! Так куда там, вас разве остановишь! Дались вам эти руины проклятущие! Крепость как крепость, да еще и разрушенная!
– Не просто крепость, а легендарная крепость. – поправил я Рикара, стараясь придать голосу уверенность. – Сама Твердынь! Да и топор ты не просто так потерял, а другу жизнь спасая.
– Другу? Жизнь? – рявкнул здоровяк. – Удавил бы гаденыша коротконого! Кто его дернул туда лезть? Рычаг, рычаг! Надо дернуть, надо дернуть! Вот и дернул, скотина мелкая!
– Я не скотина! И не мелкая! – из-за наших спин раздался донельзя обиженный голосок Тиксы. – Там оченно важный штука был!
– Так, успокойтесь оба. – фыркнул я, подтягивая к себе лениво извивающиеся в снегу щупальца. – Что было, то прошло. Чего уж теперь слезы лить. Рикар, от тебя так вообще такого никак не ожидал – пятый день мне мозг выносишь своим нытьем!
– Что делаю, господин?! – вытаращился на меня здоровяк.
– Мозг выносишь! Живыми выползли оттуда, и ладно будет. Да еще и не с пустыми руками выбрались! Чего тебе еще?!
– Топор!
– Вот топор! – глядя на здоровяка снизу вверх буркнул гном, тыча пальцем в новое оружие Рикара.
Издав нечто вроде сдавленного полу-всхлипа, полу-рыка, Рикар сквозь стиснутые зубы с шипением выпустил воздух и, глядя в небо, глухо пробормотал:
– Как же вы его в пути-то не пришибли, господин Корис? Как руку удержали?
– А это потому, что я ледяной и холодный. – мрачно ответил я, с противным скрипом проводя стальным пальцем перчатки по покрытой инеем броне. – Тикса, ты лучше помолчи, не доводи Рикара. Все же он тебе жизнь спас.
– Спас. – согласно кивнул всколоченной бородой коротышка. – А потом каждый час об этом напоминать! Говорить – какой хороший топор и на такую бородатую мелочь поменять! Я не мелочь!
– Хватит! – рыкнул я и круто сменил тему: – До полуночи времени полно, значит, можно и поговорить. Рикар, ты что-то говорил о Стене… согласен ли я, что она сберегла много жизней? Нет, не согласен. Я считаю, что император Мезеран совершил страшное преступление против собственного народа, когда повелел начать постройку Пограничной Стены! Более того – для постройки столь мощного защитного сооружения не было ни единой веской причины. Ни единой!
– Не понимаю, господин… как не согласны? Она же людей от нежити защищает. Неужто про шурдов проклятущих и прочих тварей позабыли?! Ее простой народ так и называет: Стена-защитница!
Тикса промолчал, но слушал с крайне заинтересованным видом. Вот уж любознательный…
– Да, защищает. – кивнул я. – Сейчас. В последние дни ко мне возвращается… нет, не память… но я начинаю мыслить по-другому. Словно за пару дней умудрился окончить пару учебных заведений и набрался знаний… Но не это важно. Пока мы шли к Стене, я все думал – зачем ее построили?
– Как зачем? Говорю же…
– Подожди. – оборвал я его и с хрустом сжал в ладони еще один снежок. – Я, может, ничего не помню, но сведений нахвататься успел. Смотри сам. Двести лет назад братоубийственная война закончилась. Закончилась смертью Тариса и с приходом чудовищных катаклизмов, вызванных его гибелью. Мятежные войска потеряли боевой дух, лишились поддержки мощного некроманта, а под ногами агонизирующая земля ходуном ходила. Тут уже не до боя, остаться бы в живых, и то хорошо. Правильно я говорю?