Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 89)
Другому важному знакомству предшествует интервью для журнала «Огонек». Получив звонок из самого популярного еженедельника в стране, Ельцин очень радуется: он понимает, что это его шанс оправдаться, и, конечно, соглашается побеседовать. Но спустя несколько недель корреспондент звонит, чтобы извиниться: главный редактор Коротич показал материал в ЦК (очевидно, своему куратору Яковлеву) и тот запретил публикацию.
Ельцин расстроен, сотрудники «Огонька» возмущены: они-то считают, что в стране наступила гласность и им можно писать обо всем. Тогдашний редактор отдела писем «Огонька» Валентин Юмашев позже будет вспоминать: «У меня осталось чувство неловкости и стыда перед Ельциным. Мы главный перестроечный журнал, рассказываем другим о гласности, а сами испугались». Прямо из кабинета Коротича по правительственной линии он звонит в Госстрой, просит соединить его с Ельциным и предлагает снять о нем документальное кино.
В СССР найти пленку для фильма совсем непросто. Но у сотрудника «Огонька» Юмашева есть связи. «В тот момент меня полюбили на ЦСДФ — Центральной студии документальных фильмов. У меня там одновременно было в производстве несколько документальных фильмов: о подростках, о подпольной молодежной музыке, о первых хиппи, о неформальных молодежных объединениях. <…> Своим коллегам по одному из этих фильмов я предложил не снимать фильм, который руководство студии запустило и на который нам дали пленку, а потратить, не говоря никому об этом, нашу дефицитную пленку на Ельцина… Мы снимали, не понимая, что с Ельциным будет завтра, размолотит ли его в пыль партийная машина или он победит…»
Они снимают ленту о жизни после власти, рассказывая, как правдоруб Ельцин оказался в опале. Одна из главных находок авторов фильма — отправить Ельцина в обычную районную поликлинику. До этого, как член политбюро, он имел право лечиться в элитных медицинских учреждениях ЦК, хотя и теперь, как у министра, у него по-прежнему много возможностей. Но поскольку тема борьбы с привилегиями партийного начальства очень популярна в обществе, Ельцин решает идти не в правительственную клинику, а в самую обычную, ближайшую к дому. А вместе с ним идут Юмашев и оператор с камерой.
Позже в своих воспоминаниях Ельцин будет описывать эту ситуацию так: «Когда регистратор, такая пожилая женщина, записывала мои данные: адрес, возраст, место работы и т. д. — и на ее вопрос о должности я ответил «министр», она даже ручку чуть не выронила. А потом произнесла: «Первый раз в жизни живой министр в «районке» регистрируется…»» (Важно сказать, что гострайтером, который спустя годы запишет за Ельциным его воспоминания, будет именно Валентин Юмашев.)
Во время этих съемок Ельцин проникается симпатией к молодому журналисту Юмашеву. Эта дружба определит весь дальнейший ход российской истории: через девять лет Юмашев возглавит Администрацию Президента России Ельцина, и именно он сыграет ключевую роль в выборе Владимира Путина преемником.
Если в советских СМИ Ельцина упоминать нельзя, то в западных он звезда. Именно от «вражеских голосов» советские граждане узнают подробности о том, что Ельцина уволили. Именно зарубежные СМИ делают его звездой на родине. Именно поэтому Ельцин соглашается на неслыханное: он дает интервью телеканалу CBS. Раньше себе такое могли позволить только диссиденты вроде Сахарова. А тут — действующий советский чиновник.
Ельцин, конечно, очень осторожен. В беседе со знаменитым телеведущим Дэном Разером ведет себя крайне внимательно. Он всю жизнь провел в партии, он даже не умеет говорить вызывающе. Его интервью по нынешним меркам невероятно скучное, это просто набор советских клише. Самый скандальный момент — когда журналист спрашивает: «Считаете ли вы, что, будь на месте товарища Лигачёва какой-то другой человек, то перестройка пошла бы быстрее?» Ельцин отвечает: «Да».
Популярность опального Ельцина бьет все рекорды — прежде всего благодаря придуманной Полтораниным речи, которая распространяется в самиздате. В ноябре 1988 года его приглашают выступить в Высшую комсомольскую школу. Встреча длится около пяти часов.
Спустя несколько недель он случайно на каком-то государственном мероприятии встречается с Горбачёвым. Между ними происходит первый разговор с момента увольнения Ельцина. «Что, с комсомольцами встречался? — спрашивает генсек. — Критиковал нас там, говорил, что мы недостаточно занимаемся комсомолом?..» «Вам не совсем точно передали, — отвечает Ельцин. — Я говорил не «недостаточно», я говорил, «плохо» занимаются». Очевидно, депрессия у него кончилась. Он готовится мстить.
«Подмосковные вечера» в Вашингтоне
Накричав на американского госсекретаря под впечатлением от бунта Ельцина, Горбачёв вскоре берет себя в руки и пишет Рейгану письмо о том, что готов прилететь в Вашингтон в начале декабря. Дело в том, что стороны наконец согласовали какой-то реальный договор — о сокращении ракет средней и меньшей дальности, и после двух неудачных встреч оба лидера хотят продемонстрировать какой-то результат.
В Вашингтоне тоже все непросто: советологи по-прежнему рекомендуют не доверять Горбачёву. Замдиректора ЦРУ Роберт Гейтс, признанный специалист по СССР, пишет доклад своему начальнику Уильяму Уэбстеру и вице-президенту Джорджу Бушу, в котором разъясняет, что советские реформы — это лишь «передышка» перед новым витком «наращивания советской военной мощи и политического влияния».
В декабре 1987 года Горбачёв впервые летит в Вашингтон. Все, что там происходит, производит на него огромное впечатление, и, кажется, он теперь даже умеет правильно реагировать на поведение Рональда Рейгана. Он пропускает мимо ушей фантазии президента США о том, что инопланетяне могут напасть на Землю и именно от этого защитит «Стратегическая оборонная инициатива». Он не злится, когда Рейган снова и снова перед камерами произносит русскую пословицу «доверяй, но проверяй», а просто с улыбкой констатирует: «Вы повторяете это на каждой встрече». А еще, когда Рейган рассказывает бородатый анекдот про спор американца и русского о том, в чьей стране настоящая свобода («У нас любой может критиковать Рейгана!» — «Подумаешь, у нас тоже любой может критиковать Рейгана!»), Горбачёв демонстративно хохочет, делая вид, что слышит эту шутку впервые.
Впрочем, все это для Горбачёва неважно — он проникается значимостью исторического момента. Он все больше ощущает, что совершает невероятный прорыв. И ему очень льстит внимание западной прессы и аудитории. В Советском Союзе он ощущал себя всенародным любимцем, наверное, только в первый год, до начала антиалкогольной кампании. А в Америке его, кажется, и правда любят все. Встретиться с ним приходят самые разные американские знаменитости: от Генри Киссинджера и Роберта Де Ниро до Йоко Оно и Мерил Стрип. В этой толпе — уже знаменитый предприниматель Дональд Трамп. Ему 41 год.
Горбачёв проделывает свой фирменный фокус: останавливает машину посреди улицы и выходит в народ. Его встречают как мессию. Из-за этого неформального общения он на полтора часа опаздывает на очередную встречу с Рейганом в Белом доме. «Я думал, вы улетели», — шутит тот, когда генсек все же появляется.
Наверное, решающим моментом для Горбачёва становится ужин в Белом доме, на который приглашены звезды политики и кино. В конце вечера американский пианист Ван Клиберн начинает играть «Подмосковные вечера» — одну из любимых песен Горбачёва в молодости. И расчувствовавшийся генсек вдруг берется подпевать. Раиса подхватывает. Остальные члены делегации, понимая, что надо следовать примеру начальства, тоже вступают. У всех присутствующих совершенно сюрреалистические ощущения: дюжина советских гостей в Белом доме поет лирическую песню о любви на русском языке, им аккомпанирует американский пианист, а президент США с удовольствием слушает.
Вскоре после этого журнал Time объявляет Горбачёва человеком года. Казалось бы, совсем недавно в аналогичном статусе был Юрий Андропов, но скорее со знаком минус, как человек, приблизивший ядерную войну. Его преемник же отмечен явно со знаком плюс. «Главное достижение Горбачёва в том, что он полностью поменял представление о том, каким может быть советский лидер», — пишет Time, отмечая, что все предыдущие смотрелись как «гаргульи в меховых шапках», а этот выглядит как человек.
Time, конечно, напоминает, что холодная война не окончена, в СССР все еще диктатура, многие политзаключенные по-прежнему в тюрьме, однако прогресс налицо. Журнал публикует огромный профайл о жизни генсека под названием «Образование Михаила Сергеевича Горбачёва» (The Education of Mikhail Sergeyevich Gorbachev) и отдельно небольшой текст о его жене — «Взлет и триумф Раисы Горбачёвой» (The Rise and Rise of Raisa Gorbachev).
Всемирная слава Горбачёва, равно как и результаты его переговоров, не у всех на родине вызывает восторг. Всего полгода назад кремлевский лидер демонстративно уволил больше сотни генералов и офицеров, чтобы показать, что он хозяин положения. Но теперь многие военные не одобряют подписание договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности. Во-первых, они опасаются, что на Запад могут утечь оборонные тайны СССР — например, «о плачевных условиях и слабой внутренней дисциплине» в рядах советских Вооруженных сил. Но главное, они считают, что новый договор подорвет паритет между СССР и США. Все чаще возражает генсеку маршал Ахромеев. Но лидером недовольных становится преемник покойного маршала Устинова — новый секретарь ЦК, ответственный за военно-промышленный комплекс Олег Бакланов.