Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 85)

Риск оказывается оправданным. Ее пропускают через границу, и она успевает встретиться с Юрой. Они даже подают новое заявление в ЗАГС. Им назначают новую дату — на этот раз в ноябре.

История вокруг сорванной свадьбы оказывается такой громкой, что на очередных переговорах госсекретарь США Джордж Шульц спрашивает о ней Эдуарда Шеварднадзе. И следом Джоанна получает советскую визу. Ее разлука с женихом окончена.

Она снова в Лос-Анджелесе, готовится к свадьбе. Вдруг ей звонит Дэвид Боуи, кумир ее ленинградских друзей, особенно Гребенщикова. Он хочет экранизировать ее историю. Более того, певец планирует в этом фильме сам сыграть роль Бориса. «Вот оно, — думает она. — Теперь можно и умереть».

За всю историю ее жизни Боуи предлагает Джоанне 35 тысяч долларов. Она знает, что это очень мало. Но с другой стороны — это мечта. При этом она должна отдать авторские права на историю своей жизни. Она долго колеблется. И потом едет в Ленинград, где ее ждут друзья и будущий муж. Она так никогда и не ответит на предложение Дэвида Боуи. И не прославится в США.

Но ее это не волнует, потому что она наконец становится звездой в СССР. В октябре ее приглашают на советское телевидение, она участвует в программе «Музыкальный ринг» и поет свои песни на английском. На самом деле, конечно, не поет, а только открывает рот под фонограмму — таковы традиции телесъемок в СССР. На синтезаторе ей аккомпанирует Сергей Курёхин, а на гитаре — ее жених Юрий Каспарян. Игру они тоже только имитируют.

Аудитория задает вопросы. Одному из зрителей кажется, что в рок-музыке мало «русской природы и самобытности». В разговор вмешивается Курёхин: «Как вы хотя бы приблизительно представляете себе национальную самобытность советского рока? Когда я пишу, я не думаю о том, какая это музыка — национальная или не национальная. <…> Я считаю себя русским человеком, и поэтому моя музыка национальная. Я занимаюсь музыкой 28 лет и слушаю музыку разную: русскую, американскую, «Битлз». Я живу в огромном музыкальном универсуме, но я русский человек. Я могу, конечно, играть рок в лаптях, но это будет безумие».

Спустя две недели Джоанна и Юра идут в ЗАГС. Они все же женятся. Накануне свадьбы ленинградские рокеры устраивают в честь праздника концерт. На нем она впервые слышит хит «Кино» «Группа крови» — и уверена, что эта песня — протест против войны в Афганистане. Публика без ума от Цоя.

Через много лет, просматривая видеозапись того концерта, Джоанна напишет, что она увидела своеобразную смену караула: «Борис всегда будет оставаться крестным отцом русского рок-н-ролла, и место его в истории увековечено в граните. Но в тот вечер Виктор стал самым обожаемым и самым знаменитым рок-музыкантом в СССР».

Советские власти хотят, чтобы дружба между русскими и американцами была подконтрольной. В конце августа 1987 года власти организуют турпоездку для группы советских знаменитостей. Руководитель группы — женщина-космонавт Валентина Терешкова, она все время занимает в СССР всевозможные церемониальные должности. Кроме нее, едут советники Горбачёва востоковед Евгений Примаков и физик Роальд Сагдеев, актеры Иннокентий Смоктуновский и Михаил Ульянов.

У гостей много встреч, однажды их зовут на барбекю. Начинаются танцы, и глава советского Института космических исследований Сагдеев приглашает Сюзан Эйзенхауэр, внучку 34-го президента США. Ему 54 года, ей 35 — и у него очень серьезный вопрос. Дело в том, что руководители советского ВПК любят цитировать ее деда, который в своей прощальной речи сказал, что «США создали мощный военно-промышленный комплекс, потому что импровизировать с национальной обороной нельзя». Эту фразу как доказательство американского милитаризма все время использовали противники Сагдеева, который возглавляет единственный космический институт невоенного профиля, начиная с «царя ВПК» маршала Устинова. Что же имел в виду президент Эйзенхауэр, допытывается советский академик.

Внучка президента уже давно работает в публичной дипломатии, она дважды бывала в СССР. Она объясняет, что мысль Эйзенхауэра была как раз противоположной: он предупреждал, что нельзя раздувать расходы на производство оружия, иначе это больно ударит по экономике. Кроме того, он сказал, что в компаниях, производящих оружие, в США заняты 3,5 миллиона человек. В СССР этот показатель, возможно, в десять раз больше.

Потом они долго разговаривают: о холодной войне, об истории, о космосе. На следующий день в The New York Times выходит заметка, в которой упомянуто, что главный противник программы «звездные войны» танцевал с внучкой американского президента. Но никто не может представить себе, что между Роальдом и Сюзан скоро начнется роман.

Февраля не будет

В первые дни в Москве Сахаров и Боннэр добиваются, чтобы им восстановили городской телефон. Это очень непросто. «Но когда телефон ставят, тоже становится плохо, — будет рассказывать Боннэр, — потому что он все время мешает жить. И так и так худо».

По словам Боннэр, «начинается калейдоскоп людей»: круглосуточные звонки и гости. Сахаров постоянно что-то пишет, кому-то помогает, куда-то торопится. Работа на износ: «Лучше бы нас не освобождали», — скажет потом она.

В первую очередь Сахаров начинает бороться за освобождение политзаключенных. Боннэр идет в Генпрокуратуру, там ей объясняют, что большинство зэков могут получить волю, но они должны пойти навстречу и написать заявление о помиловании. Сахаров и Боннэр считают, что это формальность, потому что писать можно в свободной форме, даже избегая слова «помилование». Но многие ветераны диссидентского движения полагают, что это предательство. «Сказав спасибо Горбачёву, вы как взятку взяли», — говорит одна из диссиденток Сахарову. Многие соглашаются, что, заставляя людей писать «помиловку», академик совершает преступление и становится подельником режима.

Власти приглашают Сахарова принять участие в форуме «За безъядерный мир, за выживание человечества», который объединяет ученых из СССР и США, обсуждающих проблемы разоружения. Сопредседатель с советской стороны — замдиректора Курчатовского института академик Евгений Велихов. Сахаров считает, что это шанс общаться с мировыми учеными, высказывать свое мнение по вопросам ядерной энергетики. Но часть диссидентов полагает, что Сахаров предал правозащитное движение, согласившись на участие в форуме, который проходит под эгидой советского правительства.

14 февраля 1987 года форум «За безъядерный мир, за выживание человечества» открывается в Москве. Для Горбачёва это возможность улучшить имидж Советского Союза, показать, что СССР вовсе не империя зла. На форум приглашены многие западные знаменитости: вдова Джона Леннона Йоко Оно и вдова Владимира Высоцкого Марина Влади, а также писатели Грэм Грин и Гор Видал, профессора Гарварда и Принстона, но без советской звезды, Андрея Сахарова, набор был бы неполным.

Сахаров трижды выступает на форуме, призывает к либерализации, демократизации и большей открытости советского общества. В последний день — прием в Кремле. Сахарову сообщают, что приглашение на него одного — взять жену нельзя. Он все равно идет — с письмом, которое планирует вручить Горбачёву. В письме — список политзаключенных, которых он требует освободить. Но на приеме Горбачёв находится в ВИП-зоне, и к его столу Сахарова не подпускают. Боннэр потом будет очень злиться на мужа: «При мне такое бы не прошло, я бы накричала, а Андрей смолчал».

На приеме к Сахарову подходит легендарный американский миллионер Арманд Хаммер и приглашает к себе в гости, в только что построенный им в Москве Центр международной торговли на Красной Пресне. Сахаров просит его передать Горбачёву список политзаключенных, американец отказывается. И тогда Сахаров уходит домой.

Но на встречу к Хаммеру он позже все же идет — опять без жены. После возвращения Елена Боннэр устраивает мужу скандал: «Он чуть не плакал, и по сей день считаю, что была права», — будет вспоминает она.

Еще Сахаров с женой идут в кино смотреть «Покаяние». Ей фильм не нравится: он «круто замешан на идее мщения, а мне чужда эта идея». Сахаров, наоборот, под огромным впечатлением.

Даже вернувшись в Москву и участвуя в горбачёвском форуме, Сахаров все еще остается в черном списке для всех советских СМИ. Весной 1987-го журналист «Огонька» Юрий Рост приходит к главному редактору Виталию Коротичу и предлагает напечатать свою колонку про Сахарова. Коротич просит коллегу выйти и звонит Яковлеву. Рост подслушивает фрагмент разговора: «Да, может быть, действительно рановато. Да, согласен с вами, согласен», — говорит Коротич члену политбюро.

Через много лет Рост спросит у Яковлева, почему тот не пропустил публикацию о Сахарове. Тот ответит анекдотом: Рабинович спрашивает у раввина, можно ли честному еврею завести любовницу. «Ни в коем случае», — отвечает раввин. «А вот Шнеерсон завел». — «Так он же не спрашивал».

Случайный выход Сахарова из черного списка происходит в июне 1987-го. Он попадает в театр на спектакль по еще недавно запрещенной в СССР повести Михаила Булгакова «Собачье сердце». После этого его просят коротко написать о своих впечатлениях — и неожиданно текст публикуют в журнале «Театр». Так Сахаров возвращается в легальные СМИ в качестве театрального критика.