Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 38)

В конце марта Высоцкого вызывают в Ижевск — давать показания по уголовному делу о махинациях с билетами на его концерты. 

В мае он летит в Париж и, как и обещал жене, ложится в клинику, чтобы избавиться от наркозависимости. Однако завершить курс лечения ему не удается: Любимов просит его приехать в Польшу, где театр успешно гастролирует и зрители жаждут увидеть легендарного «Гамлета». Высоцкий срывается в Варшаву. 

Атмосфера в Польше очень напряженная: как раз в это время разгорается экономический кризис, растут цены, но не зарплаты, товары исчезают с прилавков магазинов. По стране ползет слух, что все продукты увезли в Москву, на Олимпиаду.

Из Польши поэт возвращается к жене. Они едут на юг Франции. «Тишина, холод, спрятанные в саду бутылки, успокоительные пилюли, которые никого не успокаивают, и вокруг — огромное пространство» — так она будет описывать этот отпуск в воспоминаниях. После него оба измучены. «Все тщетно <…> моя сила воли изнашивается, как тряпка, меня охватывает усталость, и отчаяние заставляет меня отступить», — думает она и плачет, провожая мужа в Москву 11 июля. «Не плачь, еще не время», — говорит он, улетая.

В июне 1980 года Джон Леннон направляется на яхте на Бермуды. Судно попадает в шторм, и у команды случается страшнейшая морская болезнь — у всех, кроме Джона. И он берет в свои руки управление и приводит лодку к причалу. Так, по крайней мере, рассказывал историю этого путешествия сам Леннон.

Поездка на Бермуды меняет его жизнь. Он вновь, впервые за пять лет, начинает писать музыку. Казалось бы, это совсем другой Леннон: он больше не принимает наркотики и не злоупотребляет алкоголем. Он намерен начать жить заново, он готовит к выпуску альбом, и первый сингл из него называется »(Just like) Starting Over». 

Фашисты

19 июля в Москве начинаются Олимпийские игры. 65 стран, в том числе США, Китай и несколько государств Западной Европы, бойкотируют их в знак протеста против советской агрессии в Афганистане. 

Олимпиаду открывает 73-летний советский лидер Леонид Брежнев, трибуны заполнены партийной номенклатурой и гостями из коммунистических партий дружественных стран. Впрочем, даже для них решено не устраивать торжественный прием, чтобы не беспокоить Брежнева. Партийные чиновники понимают, что генсек слаб и очень утомляется от общения. 

Москву на время Игр закрывают: жителей других городов СССР туда не пускают. Поезда в столицу идут почти без пассажиров — тем, у кого нет московской прописки, билет на них просто не продают. Иностранных туристов в Москве мало — состязания проходят при полупустых трибунах.

23 июля Высоцкий звонит Марине и говорит ей, что завязал с наркотиками — и взял билет в Париж на 29-е. «Ты же знаешь, я всегда тебя жду», — отвечает она. 

На следующий день, 24 июля, Высоцкий должен поехать в Центр управления полетами — там намечен сеанс связи с космонавтами на орбите. Они очень хотят пообщаться с поэтом и послушать, как он поет. Но ему становится плохо. «Высоцкий мечется в горячке, 24 часа в сутки орет диким голосом, за квартал слыхать. Так страшно, говорят очевидцы, не было еще у него. Врачи отказываются брать, а если брать — в психиатрическую; переругались между собой», — запишет в дневнике актер Валерий Золотухин, его друг. С ним в квартире все время находится врач: следит за состоянием, дает успокоительное. Но несмотря на это, в ночь на 25 июля 1980 года Высоцкий умирает — сердце останавливается во сне. 

Марина Влади прилетает в Москву. Она приглашает скульптора, чтобы он сделал посмертную маску. У Высоцкого на рабочем столе всегда лежала посмертная маска Пушкина. Она считает, что как поэт ее муж равен Пушкину. 

Смерть поэта в разгар Олимпиады — это кошмар для властей. Это табу, ничто не должно «испортить праздник». Но 25 июля в пресс-центре Игр дает концерт самая известная в СССР певица Алла Пугачёва. Она хорошо знала Владимира Высоцкого, так что выходит на сцену в черном, просит зрителей встать в память об умершем — и исполняет написанную им песню «Беда». 

О трагедии не говорят ни по телевизору, ни по радио, только газеты «Вечерняя Москва» и «Советская культура» публикуют официальный некролог на последней странице. Впрочем, советские граждане узнают трагическую новость от «вражеских голосов». Этого достаточно, чтобы прощаться с Высоцким пришли больше ста тысяч человек. 

«Полтора десятка лет Высоцкий — независимо от того, видел ли его в театре или на экране, слышал ли его песни вживую или в магнитофонных записях, — для огромного числа людей просто был рядом», — пишет в дневнике не знакомый лично с поэтом молодой журналист Георгий Елин. 

В толпе во время прощания говорят о том, что так несправедливо один за другим уходят молодые: лучший драматург поколения Александр Вампилов, лучший писатель Василий Шукшин и вот теперь — Владимир Высоцкий. А старики в политбюро продолжают душить страну.

Высоцкому везет больше, чем Пушкину. Того в 1837 году не стали хоронить в Петербурге, а отвезли в далекую деревню — туда, где он жил в ссылке. То есть сослали посмертно. Запретить похороны Высоцкого власти не решаются. Ему даже выделяют место на престижном Ваганьковском кладбище в центре Москвы. Правда, директора кладбища потом отправят на пенсию за такое смелое решение. 

Весь день 28 июля поклонники идут к Театру на Таганке — очередь растягивается на многие километры. Людьми забиты все дворы, они висят на столбах, сидят на крышах автобусных остановок и газетных киосков. Вокруг много милиции, но она не может ничего сделать, нельзя же разгонять желающих проститься с кумиром, особенно во время Олимпиады, когда в городе так много иностранцев. Больше всего боятся скандала. «А ну не командовать здесь! И фуражку — долой!» — кричит милицейскому генералу знакомый Высоцкого, молодой кинорежиссер Никита Михалков. Тот почему-то слушается.

Высоцкого хоронят в черном свитере — в таком же, в каком он играл Гамлета. Любимов не дает выступить никому из чиновников от Министерства культуры — речи произносят только друзья. В какой-то момент около театра появляются уборочные машины и начинают смывать лежащие на тротуаре горы цветов. Скорбящая толпа в это время скандирует: «Фашисты, фашисты».

Конец эпохи

11 сентября 1980 года с писателем Солженицыным происходит странное событие: его чуть было не съедают волки. Он работает в своем поместье, в американском штате Вермонт, куда переехал в апреле 1976 года, — тамошняя природа максимально напоминает среднюю полосу России. Его стол стоит прямо в лесу, вдалеке от дома, чтобы никто не мешал писать. Внезапно он поднимает голову и замечает в полутора метрах от себя волка. Оборачивается и видит, что мимо него проходит пара здоровенных хищников. 

«Я — ничего не успел ни сообразить, ни приготовиться, да даже и палки не было рядом, — будет потом вспоминать он. — Волки прошли спокойно и совершенно беззвучно, нашей обычной хоженой тропой по участку, а стол мой — во впадине, так что прошли они ближе двух метров, на уровне моих плеч, и ничто не мешало любому из них прыгнуть к моему горлу. Бог пронес? сыты были? <…> Сижу и опоминаюсь: вот хорош бы был мой конец… съели волки! у себя же на участке за письменным столом. Никто еще из русских писателей так жалко не кончал. Ликование и хохот врагов… Разгрызенная жизнь еще в полных силах».

Солженицын не зря в первую очередь говорит про врагов: после высылки из СССР в 1974-м его жизнь превратилась едва ли не в постоянную борьбу со всем миром. 

В октябре Джон Леннон выпускает первый после долгого молчания сингл. 

Леннон к этому моменту уже давно не изгой в Америке. Его проблемы с администрацией Никсона в прошлом. Напротив, он как почетный гость посетил инаугурацию Джимми Картера. Песня Леннона «Imagine» превратилась в один из главных политических манифестов 1970-х. Любопытно, что именно Картер спустя много лет скажет, что повсюду в мире, куда он будет приезжать, всюду он будет слышать «Imagine» — как интернациональный гимн. 

4 ноября 1980 года президент-мечтатель Джимми Картер проигрывает президентские выборы Рональду Рейгану. Через две недели выходит альбом Джона Леннона «Double Fantasy». Они с Йоко продолжают работать над новыми песнями.

8 декабря 1980 года Джон и Йоко приглашают к себе фотографа Энни Лейбовиц — она планирует фотосессию для Rolling Stone. После пятилетнего молчания Джон Леннон должен вернуть себе статус человека более популярного, чем Иисус Христос. 

Снимки выходят парадоксальными: Леннон, полностью обнаженный, лежит в позе эмбриона и обнимает Йоко Оно, одетую в черное. 

Через несколько часов Леннон будет убит на пороге собственного дома. Один из его фанатов сначала возьмет автограф на альбоме «Double Fantasy», а спустя шесть часов четыре раза выстрелит ему в спину. 

Со смертью Леннона в США, как и со смертью Высоцкого в СССР, закачивается прежняя эпоха. Впрочем, и Леннон, и Высоцкий окажут очень большое влияние на главных героев следующей. 

Свободный человек и чудовище