Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 192)
Ингеборга радостно рассказывает ему о своих планах: приехать в Варшаву, получить визу — и улететь в Америку.
«Собирайте вещи, выходите из вагона, вы никуда не поедете. Давайте поторапливайтесь», — безапелляционно сообщает офицер.
Она не понимает, что случилось, а он не понимает, что же здесь непонятного. Гражданка СССР Дапкунайте, чтобы отправиться в США, должна получить американскую визу в Москве — и нигде больше. Таковы советские правила. Неважно, существует Советский Союз или нет, — правила никто не отменял.
«Не задерживайте других пассажиров, забирайте свои вещи», — шипит пограничник. Уже мертвый Советский Союз впился мертвой хваткой и всерьез собирается не пустить ее в Америку, разрушить ее мечту
«Я передумала, — с глазами, полными слез, говорит Ингеборга. — Я не полечу ни в какую Америку. Я просто доеду до Варшавы — у меня же есть польская виза, — погуляю там и вернусь обратно!»
Это инструкциями не запрещено.
«Ах так», — зло говорит пограничник, хватает ее паспорт и жирным карандашом много-много раз зачеркивает разрешение на выезд в США.
Артистка в ужасе. Она едет в Польшу и плачет. Ни ей, ни пограничнику еще и в голову не приходит, что советские выездные визы уже никому не нужны и их отсутствие никого больше не смутит.
В последний день 1991 года Дапкунайте получает в Варшаве американскую визу и уже 1 января 1992 года летит в Чикаго.
Забытый в космосе
Советский космонавт Сергей Крикалёв проводит этот Новый год на космической станции «Мир». Он улетел еще 18 мая 1991 года — до путча, до избрания Ельцина президентом России, и до окончания войны в Ираке. Его родной город называется еще Ленинград, а не Санкт-Петербург. Он улетал с космодрома Байконур в Казахской ССР, а на прощание его напутствовал куратор космической отрасли в ЦК Олег Бакланов, тогда еще не член ГКЧП.
Крикалёв улетает в космос через 30 лет после Гагарина и пробудет на орбите в 4200 раз дольше. Но, в отличие от первого космонавта, его лицо никому не известно — он никогда не станет звездой.
По плану Крикалёв должен был вернуться в октябре 1991 года, но уже летом стало ясно, что у советской космической программы возникли серьезные проблемы. Денег мало, один из полетов, намеченных на осень, отменяют. В июле начальство с Земли спрашивает у Крикалёва, согласен ли он остаться в космосе подольше — еще на полгода. Космонавт всё взвешивает и соглашается.
«Самый весомый аргумент — экономический, потому что это позволяет сэкономить ресурсы здесь, — делится Крикалёв с орбиты. — Говорят, мне тяжело — это не очень хорошо для моего здоровья. Но сейчас страна в таком затруднении, что возможность сэкономить должна быть главным приоритетом».
На самом деле в Центре управления полетами такая дилемма: или рискнуть жизнью и здоровьем космонавта, или подвергнуть опасности станцию «Мир». Если все люди вернутся на Землю, необитаемая станция, скорее всего, будет утрачена.
Станция «Мир» — довольно сложное место для жизни. Там очень мало места, сильно пахнет по́том, а еще очень громко шумят вентиляторы и насосы. Но Крикалёв умеет не замечать всего этого. Его любимое занятие — смотреть в иллюминатор. Он может часами разглядывать Землю и планеты.
«На тот момент прошла половина моей основной экспедиции, и мне предстояло пробыть в космосе еще три таких же временных периода. Это длительный срок. Это длинная дистанция, нужно было прежде всего себе честно ответить на вопрос, справлюсь ли я. Оценив свои возможности, я ответил «да». Взял на себя этот риск и справился с ним» — так будет рассказывать он.
В итоге 2 октября на «Мир» прилетает новая группа космонавтов. 10 октября они улетают обратно, а Крикалёв остается. Он проведет в космосе 311 дней и 20 часов. За это время он еще раз выйдет в открытый космос, проведет испытание банки кока-колы, ежедневно будет заниматься спортом, чтобы не атрофировались мышцы, и много думать о том, что́ теперь случится с космической программой СССР, если самой страны больше нет.
Его жена Елена работает в НПО «Энергия», разработчике космических аппаратов, и иногда разговаривает с мужем, которого оставили в космосе. Но она старается не расстраивать его новостями. Она не говорит, что его зарплата обесценилась или что ее коллеги планируют забастовку, а значит, его возвращение на Землю вообще грозит оказаться под вопросом.
Крикалёв вернется 25 марта 1992 года уже в другую страну — он будет последним гражданином уже не существующего Советского Союза. И не заметит разницы. «Да в общем ничего особенно не поменялось», — скажет он, приземлившись.
Больше всего его удивляет не изменение границ или возникновение новых государств, а то, как сменяют друг друга времена года. «Сначала земля была темной, а сейчас она белая. Пришла зима, а раньше было лето. Теперь она снова начинает расцветать. Это самое впечатляющее изменение, которое можно увидеть из космоса».
-
Эпилог
1
«В России надо жить долго» — эту фразу очень любили повторять советские диссиденты-шестидесятники. Многие из них увидели распад Советского Союза, крах тоталитарной системы и были счастливы.
Я хорошо помню их глаза и их голоса в 1991 году. В основном, конечно, я видел их по телевизору.
Они не вызывали у меня тогда никакой симпатии. Победители вообще редко бывают привлекательными. Они звучали настолько самоуверенно, как будто забыли, что любой триумф длится всего лишь один счастливый миг.
Миг их торжества быстро прошел. Президент Ельцин очень скоро уволил так называемых молодых демократов, окружил себя вчерашними коммунистами и офицерами КГБ и начал войну в Чечне.90-е стали для кого-то эпохой возможностей, а для других — периодом нищеты и унижения, но точно не были десятилетием победившей демократии.
2
С тех пор прошло много времени. Мне было 19 лет, когда Владимир Путин занял пост президента России и восстановил советский гимн. Мне было 24, когда он назвал распад СССР величайшей геополитической катастрофой.
Я знал огромное количество людей, раздавленных, опустошенных распадом Советского Союза. Они обнищали, их мир рухнул.
Мой дядя, народный артист Туркменской ССР, солист ашхабадской оперы, был вынужден бросить все свое имущество и вместе с семьей бежать — чтобы выжить. Потому что бывший первый секретарь компартии этой республики превратился в безумного диктатора, запретил оперу и репрессировал всех артистов. И потом до конца жизни мой дядя подрабатывал тем, что пел в церковном хоре в маленьком городке в Калужской области.
Таких историй я знаю множество. Разрушились не только материальные основы жизни многих людей — было уничтожено все, во что они верили, на чем воспитывались и чем существовали.
Все последние годы, работая журналистом, я последовательно брал интервью у самых разных людей, чья сознательная жизнь и карьерный взлет пришлись на советскую эпоху. Многие из них выглядели несчастными стариками, чья жизнь лишилась смысла. Они потеряли смысл существования. А потом они стали меняться у меня на глазах. Они словно молодели, расправляли крылья, их глаза наполнялись радостью. Российская оккупация Крыма, новая внешняя политика Путина — все это вселяло в них уверенность и надежду, что все не зря.
Например, в 2011 году Олег Бакланов, бывший куратор советского ВПК, плакал передо мной, вспоминая упущенный в 1991 году шанс. Но уже в 2018 году он был счастлив и горд. Его самым сильным чувством к этому моменту была ненависть к Америке. «Один американец засунул в жопу палец и думает, что он заводит патефон» — так, искренне хохоча, комментировал он американскую политику.
Путин вовсе не думал восстанавливать Советский Союз. Ему совершенно не нужны были прежняя советская идеология, светлое будущее, справедливость, свобода и равенство. Он совместил американский капитализм и русский национализм.
Идеологи Пражской весны 1968 года мечтали о «социализме с человеческим лицом», но Путин нашел другую формулу: «капитализм без человеческого лица». Без прав человека, без демократии — циничный и брутальный.
Любопытно, что ортодоксальная коммунистка Нина Андреева, которая не могла поступиться принципами в 1989 году, осталась при своем мнении и 30 лет спустя. До конца жизни она жила в нищете и уже 2020 году написала очередное открытое письмо — на этот раз против Путина и его «преступного олигархического режима».
Большинство советских диссидентов все это время тоже не молчали. Они выступали против Путина и воссоздания авторитарной системы. Многим из них пришлось увидеть крах своих идеалов.
В 2010 году вдова Сахарова Елена Боннэр не могла прийти на митинг против Путина на Пушкинской площади в Москве. Она жила с детьми в Бостоне и тяжело болела. Но отправила письмо: