Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 187)

Прежнее руководство объявлено низложенным, власть на территории Чечни в свои руки берет так называемый исполком конгресса чеченского народа во главе с генерал-майором советской армии Джохаром Дудаевым. Одновременно они захватывают телецентр и Дом радио.

Впрочем, в Москве это вовсе не считают переворотом, ведь прежнее свергнутое коммунистическое руководство действительно поддержало ГКЧП. Глава российского парламента чеченец Руслан Хасбулатов давно испытывал личную неприязнь к первому секретарю автономной республики Доку Завгаеву и говорит, что его надо «привезти в Москву в железной клетке». И даже смерть главы Грозного не шокирует: в Москве тоже несколько партийных чиновников выпали из окна, поэтому события в Чечне — в тренде.

Оппозиционеры во главе с Дудаевым выглядят как союзники: они были против ГКЧП, их руками удалось избавиться от старых коммунистов.

Хасбулатов полагает, что он сам сможет руководить республикой из Москвы. Приехав в Грозный, он назначает некий временный совет по управлению Чечено-Ингушетией. И уезжает. Никакой власти у этого органа нет. Зато дудаевский исполком назначает на конец октября выборы парламента и президента.

А Москве не до этого.

Отпуск в Сочи

Торжество по поводу победы над ГКЧП еще не закончилось, как Ельцин пропадает. Он уезжает в отпуск в Сочи — и перестает выходить на связь.

«Вся страна и все свободолюбивое человечество озабочено вопросом: «А где Ельцин? Почему он не разгоняет Советы, почему он не устраивает люстрации? Почему те две трети субъектов Российской Федерации, которые ГКЧП поддержали, сейчас не меняет и так далее? Где тот президент, который победил варваров августовских?»» — так с иронией будет вспоминать этот период Бурбулис.

Прозаическое объяснение его отсутствия — президент пьет. Многие его подчиненные будут говорить, что это классический Ельцин: победив и добившись власти, он начинает почивать на лаврах. «Никому в голову не придет осознать, что пережил, что натерпелся, и через какие водовороты Борис Ельцин вынужден был пробираться, — будет оправдываться Бурбулис, — Поэтому его сочинская самоизоляция была, на мой взгляд, оправдана». 

Тем временем, Бурбулис формирует новое правительство. Он создает три группы, которые должны разрабатывать программы экономических реформ. Первую возглавляет Григорий Явлинский, вторую — Евгений Сабуров, третью — Егор Гайдар. Каждой группе выделяют по коттеджу в том же поселке Архангельское. Бурбулис следит за их работой, потому что именно он должен поехать в Сочи и доложить Ельцину, кого назначать главой правительства.

Бурбулис будет отрицать тот факт, будто бы он предлагал Явлинскому пост премьера. «Что ни вопрос проблемный, Гриша всякий раз открывает свой сейф, перебирает папки, достает очередную рукопись на 15–20 страниц и показывает: «Вот, я знаю, как эту проблему решать, у меня здесь все написано. Не сомневайтесь». И кладет папку обратно в сейф. Я понял, что человек определенного стиля, определенной ментальности. Мыслить — да, писать — да, делать…» — так будет отзываться о Явлинском Бурбулис.

По словам Бурбулиса, ему больше нравится команда Гайдара: «Я и приезжал к ним чаще, и более внимательно, и более пристрастно относился к этой группе». 

«А кто это все мог бы сделать? Кто те люди, кому мы могли бы это все доверить?» — спрашивает Бурбулис. Гайдар без раздумий отвечает: «Это можем только мы сделать. Никто, кроме нас, этого не сделает». Бурбулис смущен таким ответом и переспрашивает: «Вы готовы за это взяться практически?» — «Да. Никто, кроме нас, это не понимает, не знает и, соответственно, не сделает». «Я не стал уже говорить «у вас же опыта нету, вы ни одной бумаги не подписывали на огромные суммы», в общем, какую-то банальность псевдоуправленческую, как будто у меня какой-то опыт там особый был, — будет вспоминать Бурбулис. — Чем меня Гайдар увлек, в хорошем смысле очаровал, так это необычной совершенно и неожиданной уверенностью в своем историческом предназначении». 

24 сентября Бурбулис летит в Сочи к Ельцину и везет с собой программу Гайдара. Помимо экономики, там есть очень четкое политическое предложение, написанное на основе альпбахской декларации: Советский Союз обречен, все попытки Горбачёва его реанимировать при помощи союзного договора тщетны. Россия должна развиваться самостоятельно как независимое государство и именно исходя из этого развивать собственную экономику.

Этот план одновременно с Ельциным читает и Горбачёв (ему его приносит новый глава КГБ Вадим Бакатин). Президент СССР возмущен и решает сыграть на опережение. Не дожидаясь встречи Бурбулиса с Ельциным, он выступает по телевидению с резкой критикой «меморандума Бурбулиса» — так он называет гайдаровский план.

Бурбулис понимает, что ему будет непросто продать 60-летнему Ельцину 35-летнего Гайдара: опытный партийный руководитель совершенно не привык работать с молодыми людьми. И действительно, когда Ельцин слышит, что кандидату 35 лет, он крайне смущен. «Ну давайте вы хотя бы познакомитесь, получите информацию из первых рук», — уговаривает Бурбулис.

Тогда он придумывает романтическое объяснение, почему нужно положиться на Гайдара. Бурбулис понимает, что на Ельцина наверняка произведет большое впечатление то, что Гайдар — внук знаменитого писателя Павла Бажова, родившегося на Урале. «Мы все, уральцы, с детства и до старости облучены бажовскими сказаниями, «Хозяйкой Медной горы». И вообще для Ельцина, и для всех нас, это некая была такая человеческая, духовная, лирическая, может быть, даже магическая какая-то связь». А по отцу Гайдар внук советского писателя Аркадия Гайдара, автора «Тимура и его команды», что, по словам Бурбулиса, тоже очень важно. Это символизирует «революционный, романтический порыв к участию в больших преобразованиях».

Это магическое обоснование неожиданно действует на Ельцина. Еще вчера он считал, что Гайдар — это просто мальчик, а сегодня он соглашается, что это волшебный мальчик, он — ровно то, что нужно, чтобы спасти экономику. 

В Сочи Бурбулис предлагает структуру нового правительства: возглавит его сам Ельцин, первым вице-премьером будет Бурбулис, а Гайдар, Чубайс и их единомышленники составят экономический блок.

Анатолий Чубайс позже будет описывать этот момент как драматичное столкновение двух поколений. «В советской экономической школе было большое количество идиотов. Она в основном состояла из идиотов, но было небольшое количество людей, у которых что-то в голове было и которые как-то размышляли. В их числе были Гавриил Харитонович Попов, Петраков, Абалкин, Шаталин и так далее. Но они все были про социалистический рынок, а мы были про рынок. Постепенно проросло это фундаментальное отличие, которое стало трагическим и в наших отношениях. Они же старшее поколение, на двадцать лет старше нас, они учителя Гайдара. Представьте себе их жизнь: им по 50–60 и последние 30 лет их мочили, прижимали, не пускали на конференции за рубеж, не давали публиковаться. И тут приходит Горбачёв, и оказывается, что они, наконец, могут говорить. Воспарив, они наконец-то готовятся начать что-то делать. В это время приходим мы и говорим: «Ребят, вы дураки. Все это неправильно». Их реакция очевидна: такая желчь, такая злоба по отношению к Гайдару. А все потому, что у этих людей произошла жизненная трагедия».

Последний солдат империи

После поражения ГКЧП начинается борьба на всех уровнях: вчерашних начальников увольняют под предлогом наказания сторонников ГКЧП. Очень показательными являются дрязги на петербургском телевидении. Сначала руководитель городского телевещания закрывает программу Невзорова «600 секунд». Журналист патетически заявляет, что он последний солдат империи, сравнивает себя с белогвардейскими офицерами Петра Врангеля, которые покидали Крым в 1920 году и уплывали в Турцию после окончательного поражения, нанесенного им Красной армией.

Но вскоре мэр Петербурга Собчак увольняет начальника городского телевидения, а Невзорова, который так яростно его критиковал, восстанавливает в эфире, заявив, что «никто без работы на ТВ не останется, кроме тех, кто совмещает ее со службой в КГБ».

«Здесь он глупость делает» — так комментирует выступление мэра Невзоров, отмечая, что в аппарате мэрии работают восемь офицеров КГБ ⓘ.

В конце ноября Невзоров объявляет о создании собственного народно-освободительного движения «Наши». В том самом сквере, где полтора года назад он сидел с Крючковым, он проводит митинг. «Каждый истинный гражданин России в душе мечтает о ГКЧП, потому что страна, по сути, захвачена неприятелем», — провозглашает он в микрофон, пояснив, что неприятелем является горбачевско-ельцинско-собчаковское руководство.

Еще Невзоров приглашает к участию в своем движении Алксниса. Вскоре после этого «600 секунд» снова закрывают. Впрочем, никакого массового движения так и не возникает, а давние приятели Невзорова — сотрудники КГБ — не оказывают ему никакой поддержки.

«Сотрудники Комитета государственной безопасности, будучи людьми умными, слиняли первыми. Вообще КГБ чем прекрасен? Тем, что он всегда в тяжелые минуты для страны сваливает первым. Всякие менты, они могут еще хранить верность какой-то там присяге. А от этих мгновенно не осталось никакого следа. Тот же самый Владимир Владимирович [Путин], когда у него на глазах Советский Союз рушился, он не предпринимал ничего. Я просто знаю всех офицеров КГБ, которые на тот момент были моими робкими единомышленниками, робкими, они топиться хотели с Литейного моста. В том числе и всякие известные сегодня [спустя 30 лет] государственные персонажи. От горя и расстройства, от крушения всего. Но так, чтобы вытащить парабеллум, или хотя бы выдать пулеметы, или хотя бы отдать ключи от тех БТРов, которые стояли во дворе, в госбезопасности, — вот на это никто не решился».