Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 177)

Спа в Москве

4 августа Горбачёв с женой Раисой, дочерью, зятем, внучками, а также с Черняевым улетает в отпуск в Крым. Все высшие чиновники государства, как и положено, провожают его в аэропорту.

Существует такой популярный миф, основанный на воспоминаниях Анатолия Лукьянова. Будто бы уже на летном поле, подходя к трапу, Горбачёв оборачивается и говорит: «Ну попробуйте». Таким образом он, якобы зная об планах ввести в его отсутствие чрезвычайное положение, благословляет их. Это, очевидно, вымысел, потому что противоречит всей логике событий. Все, что происходило до, и все, что будет происходить после, ясно показывает, что Горбачёв не хочет никакого чрезвычайного положения и не планирует поручать кому-то действовать в его отсутствие.

8 августа Крючков встречается с главой московского комитета компартии Прокофьевым. Они обсуждают, что Горбачёв потерял авторитет, народ его больше не поддерживает, поэтому надо договариваться с Ельциным.

«Принудить к сотрудничеству! Ельцин — трус. Амбициозный, но трус. Вот на это и надо делать ставку», — размышляет Крючков. Прокофьев предлагает сыграть на ненависти Ельцина к Горбачёву. Они договариваются, что Язов должен поговорить с президентом России и убедить его: «Ельцин не дурак и понимает, что за спиной у маршала армия».

17 августа несколько руководителей СССР собираются в Архивно-библиотечном центре («объекте АБЦ») — под этим названием скрывается комфортабельный спа-отель на юге Москвы, принадлежащий КГБ. Роль хозяина выполняет Крючков, гости — два секретаря ЦК, а именно отвечающий за кадры Олег Шенин и куратор ВПК Олег Бакланов, а также министр обороны Язов, премьер Павлов, глава аппарата президента Болдин.

Сначала они парятся в бане, потом выходят на свежий воздух. В беседке в тени деревьев уже накрыт стол. Язов, Павлов и Шенин пьют водку, а Крючков, Бакланов и Болдин — виски.

Крючков начинает с того, что после 20-го числа Павлова уволят. «Я хоть сейчас готов в отставку!» — лихо отвечает премьер и продолжает жаловаться, что страна на пороге голода, пора вводить ЧП.

Глава КГБ рассказывает, что регулярно докладывает Горбачёву о ситуации, но тот «реагирует неадекватно». И предлагает создать комитет по чрезвычайному положению, рекомендовать президенту передать ему власть. Если откажется, оставить в Крыму, объявить, что болен, а Янаев вступит в обязанности президента.

Водка заканчивается, офицера отправляют за добавкой.

Обсуждают, кто поедет в Крым. Язов шутит, что обязательно должен ехать Болдин — самый близкий к Горбачёву человек. Увидев его, президент наверняка скажет: «И ты, Брут?»

«Раз надо, я поеду», — отвечает Болдин.

Сам Язов ехать отказывается, предлагая вместо себя послать генерала Варенникова. У министра обороны несколько причин оставаться в Москве. Но, наверное, главная такова: в мае его жена Эмма попала в серьезную автомобильную аварию и только в августе вышла из комы. Ему совсем не хочется оставлять ее. Позже он назовет еще одну причину: «Неловко было перед президентом показываться с ультиматумом в качестве предателя».

Потом собравшиеся обсуждают, кого еще надо предупредить: Пуго, Янаев и министр иностранных дел Александр Бессмертных еще ни о чем не знают, Лукьянов колеблется и не хочет возвращаться из отпуска.

Язов уезжает домой первым, остальные остаются на ужин. Попрощавшись, министр обороны говорит: «Подписал бы договор, а потом в отпуск отправлялся. И все было бы хорошо…»

Гости из Москвы

В 16:30 18 августа на территорию крымской резиденции президента «Заря» въезжают пять машин. Вообще-то их не должны были бы пропускать, потому что они прибыли без предупреждения. Но из первых машин выходят генералы КГБ, которые руководят личной охраной президента. Увидев наставленные на них автоматы, один из генералов КГБ начинает кричать: «Уберите оружие! Что вы, хотите, чтобы здесь было как в Румынии!» Телохранители не понимают, при чем тут Румыния. Приехавших пропускают внутрь. Они заходят в дом Горбачёва и располагаются в гостиной.

Начальник личной охраны сообщает президенту, что у него внезапные гости. Тот удивлен: как так, он никого не вызывал. Собирается позвонить Крючкову, чтобы спросить, что за сюрприз. Но телефоны не работают.

Горбачёв хорошо понимает, что это означает — только переворот. Поэтому он какое-то время остается в кабинете, морально готовится к разговору. Потом звонит Раисе и предупреждает ее. Она уже в курсе — гости прошли мимо нее и не поздоровались.

Он приглашает в кабинет незваных гостей, сидящих и слоняющихся в холле. Это два секретаря ЦК, Бакланов и Шенин, главком сухопутных войск Варенников и глава аппарата Болдин.

Они заранее условились, что разговор начнет Шенин, но все идет не по плану. Горбачёв сразу начинает орать матом. Ему отвечает Бакланов — говорит, что президент, наверное, устал, предлагает подумать о своем здоровье, сообщает, что подписания союзного договора не будет, а Ельцин уже арестован. Потом поправляет себя: будет арестован, как только вернется в Москву из Казахстана. Он предлагает Горбачёву временно передать полномочия Янаеву и согласиться с введением чрезвычайного положения.

«Михаил Сергеевич, да от вас ничего не потребуется. Побудьте здесь. Мы за вас сделаем всю грязную работу» — так заканчивает Бакланов свое короткое вступление.

Горбачёв резко отвечает, что ничего подписывать не будет.

«Подайте в отставку!» — требует генерал Варенников. Горбачёв отказывается, и генерал произносит страстную речь о том, что президент нарушил присягу, которую давал на Конституции, что потворствует сепаратистам, что военные ущемлены и так далее. Он говорит так долго, что Горбачёв грубо его прерывает: «Я всё это уже слышал».

«Возвращайтесь и доложите мою точку зрения», — как начальник инструктирует их Горбачёв.

Гости выходят из кабинета, где видят сидящую в холле Раису. Бакланов и Шенин пытаются с ней поздороваться, но она продолжает сидеть, не здороваясь в ответ, и игнорирует протянутую Баклановым руку. «Что происходит? С добром ли вы приехали?» — спрашивает она. «Вынужденные обстоятельства», — отвечает Бакланов.

Черняев в ловушке

Помощник президента Анатолий Черняев работает в соседнем здании. Они с Горбачёвым должны подготовить речь, которую тот намеревается произнести послезавтра, в день подписания союзного договора. Около пяти часов к нему в комнату вбегает секретарша Ольга: «Анатолий Сергеевич, что происходит? Приехал Болдин, с ним Бакланов, и Шенин, и еще какой-то генерал, высокий в очках, я его не знаю».

Черняев выглядывает в окно: во дворе скопление машин и охранников. Его первая мысль — очередная авария на АЭС, новый Чернобыль, раз среди приехавших Бакланов. Через час вся группа уезжает — и забирает с собой начальника личной охраны Горбачёва. Тогда Черняев понимает, что проблемы именно у президента.

Вскоре к ним заходит генерал КГБ, который объясняет, что они заперты и не смогут вернуться к себе. Дело в том, что Черняев и Ольга живут не на президентской даче, а в соседнем пансионате: «Анатолий Сергеевич, поймите меня правильно. Я здесь оставлен за старшего. Мне приказано никого не выпускать».

Он же объясняет, что подписания союзного договора не будет, самолет Горбачёва отправлен в Москву, дача оцеплена автоматчиками, обслуживающий персонал — садовники, повара, уборщицы — все заперты. «Не знаю, где я их тут буду размещать», — жалуется новоявленный тюремщик.

А Черняев засыпает его бытовыми вопросами: а как же ужин, а как предупредить секретаршу Тамару, которая осталась в пансионате, она «наверное, мечется, ничего не может понять», а как забрать вещи.

Вечером один из охранников говорит Черняеву, что можно выйти во двор — там как раз гуляет Горбачёв с семьей.

«Знаешь, что произошло?» — таким вопросом встречает президент помощника.

«Откуда же мне знать! Я только из окна наблюдал», — говорит Черняев.

Горбачёв пересказывает в лицах разговор с приезжавшими, причем в этот раз не стесняется в выражениях, хотя обычно он не матерится при жене и дочери. Например, вспоминает слова, сказанные Болдину: «Мудак ты и молчал бы, приехал мне лекции читать о положении в стране».

«Мутант», — шутит дочь президента Ирина, имея в виду неожиданное превращение человека, который раньше считался едва ли не членом семьи.

Горбачёв продолжает пересказывать свои слова: «Общество — это не батальон. Налево — марш и шагай. Ваша затея отзовется страшной трагедией, будет нарушено все, что уже стало налаживаться. Ну, хорошо: вы все и всех подавите, распустите, поставите везде войска, а дальше что?»

Черняев мягко упрекает президента в том, что он сам приблизил к себе этих людей: «Это же все «ваши», Михаил Сергеевич, люди, вы их пестовали, возвышали, доверились им…»

Горбачёв не может поверить в то, что Язов тоже присоединился к заговору — это ему кажется невероятным: «А может, они его туда вписали не спросив? А Янаев? Ведь этот мерзавец за два часа до приезда этих со мной говорил по телефону. Распинался, что меня ждут в Москве, что завтра приедет меня встречать во Внуково!»