Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 174)

У сторонников Ельцина нет никаких сомнений в том, что Жириновский — протеже КГБ. Аркадий Мурашёв вспоминает, что однажды он как народный депутат оформляет себе дипломатический паспорт и обнаруживает, что одновременно с ним зеленый служебный паспорт оформляют Жириновскому — для поездки в Японию на съезд Либерально-демократической партии. Мурашёв пытается выяснить, почему Жириновский пользуется такой привилегией, ведь он же не член парламента, но никакого ответа не получает.

Впрочем, экс-замглавы КГБ Филипп Бобков будет утверждать, что идея создать партию Жириновского принадлежала партийным чиновникам: «ЦК КПСС предложил создать псевдопартию, подконтрольную КГБ, через которую направлять интересы и настроения некоторых социальных групп. Я был категорически против, это была бы чистая провокация. Был разговор на пленуме, где я поставил вопрос: зачем КПСС должна сама для себя создавать партию-конкурента? Пусть рождение новой партии идет естественным путем. Но не убедил участников. Тогда за это дело взялся сам ЦК, один из секретарей ЦК партии занимался этим».

Кампаниям кандидатов, поддержанных КГБ, помогает Невзоров. В своей программе «600 секунд» он делает очень комплиментарные сюжеты о Макашове и Жириновском. В интервью Невзорову Жириновский обещает никому не отдать «ни пяди советской земли» и хвалит идею уничтожать таможенные посты, появившиеся между балтийскими республиками.

10 июня, за два дня до голосования, на телевидении проходят дебаты кандидатов. На них приходят все, кроме Ельцина. «Мы были фаворитами. О чем еще и с кем говорить? Дебаты — это некая самодискредитация, потому что конкуренты были маловлиятельны и малоперспективны» — так будет объяснять это решение Бурбулис. В тот момент никто в команде Ельцина не подозревает, что таким образом они закладывают традицию: действующие президенты России впоследствии всегда будут игнорировать дебаты.

По сути, победа Ельцина гарантирована, потому что нет ни одного кандидата (кроме интеллигентного милиционера Бакатина разве что), который бы ориентировался на демократическую аудиторию. Наоборот, все соперники находятся на одной и той же имперско-патриотической поляне.

Ельцин побеждает уже в первом туре, получив 57,3%. На втором месте — Рыжков (16,9%), а на третьем, что сенсационно, — Жириновский (7,8%). С этого момента и на следующие 30 лет он окажется одним из самых знаменитых политиков в России, сохраняя при этом репутацию популиста-националиста, поддерживающего власти и получающего от них щедрое финансирование. «А на мой взгляд, он как коверный клоун, который на арене цирка разрисован разными красками, а под этой маской там находится умный человек, который с определенной грустью смотрит на происходящее, — размышляет его давний знакомый Алкснис. — Плюс он первый человек в России, который стал зарабатывать деньги на политике и сделал себя богатым, продавая себя и продавая политику».

Фаворит Горбачёва Вадим Бакатин занимает последнее место и получает 3,4% — это можно считать отражением популярности самого президента СССР на тот момент.

Пройдя через всенародное голосование, Ельцин становится, конечно, куда более легитимным, чем Горбачёв, никогда не избиравшийся народом напрямую. В ближнем круге Горбачёва вскоре замечают, что Ельцин все больше делает заявления о ситуации в Союзе в целом и других республиках. Его все сильнее подозревают в желании занять горбачёвское кресло. Крючков, естественно, носит президенту СССР донесения о том, что Ельцин, мол, интригует, а американцы его поддерживают. Все усугубляется, когда президент России после избрания отправляется с визитом в США — и его принимает в Белом доме Джордж Буш.

Одновременно с общероссийскими выборами президента проходят выборы мэров Москвы и Ленинграда. Побеждают действующие главы обоих городов: Гавриил Попов и Анатолий Собчак. Одновременно проводится референдум о переименовании Ленинграда в Санкт-Петербург.

Архитектор у развалин

7 мая в газете «Советская Россия» выходит статья под названием «Архитектор у развалин». Ее автор — мало кому известный секретарь ЦК российской компартии Геннадий Зюганов, ранее работавший заместителем заведующего идеологическим отделом ЦК КПСС. По форме это письмо, которое автор адресует своему бывшему начальнику Александру Яковлеву.

Зюганов обвиняет бывшего члена политбюро в том, что он придумал такие ярлыки, как «застой» и «административно-командная система», оклеветал Советский Союз и распространил «беспардонную историческую ложь». Более того, Зюганов уверяет, что в Литве, Грузии, Армении и Восточной Европе «в массовом порядке на маевке красные флаги и появляются транспаранты: «Коммунисты, простите, вы были правы»». 

Благодаря этой статье Зюганова замечают: он первым бросил вызов Яковлеву, которого так ненавидят в компартии.

Между тем сам 67-летний Александр Яковлев еще в начале марта предлагает 55-летнему Виталию Коротичу новый проект: создать партию, которая объединила бы все демократические силы. По словам Коротича, по замыслу это напоминало то ли чешскую «Хартию-77», то ли польскую «Солидарность». Главному редактору «Огонька» идея нравится, но он говорит, что точно не будет в этом участвовать: устал беспредельно и уверен, что страна выходит из демократического периода перестройки и стоит перед авторитарным поворотом. «Возможно, — продолжает он, — приму какое-нибудь из предложений и уеду преподавать в западный университет».

«И вы разуверились, — грустно говорит Яковлев. — И вы ухо́дите». «Не только ухожу, — отвечает Коротич. — У меня есть ощущение, что я умираю как политик, у меня уже нет сил для предложенного вами поворота в судьбе. Завидую вашим оптимизму и жизнелюбию, но последние события меня добивают. У меня нет сил бегать по митингам, рвать на груди рубаху — все осточертело!» «И вам осточертело», — вторит Яковлев.

Это очень символичный конец их отношений. Прагматичный Коротич отходит в сторону и больше не хочет возглавлять самый популярный журнал в стране. Идеалист Яковлев продолжает бороться, хотя он теперь безработный.

Впрочем, хоть и без Коротича, Яковлев берется создавать единую партию демократов. Она должна называться «Движение демократических реформ». 1 июля обращение о создании этой партии вместе с ним подписывают Гавриил Попов, Анатолий Собчак, Иван Силаев, Станислав Шаталин, Эдуард Шеварднадзе и Александр Руцкой. Эта партия так и не будет создана.

Переворот № 1

17 июня на заседание Верховного Совета СССР приезжают премьер Павлов и три силовых министра: Крючков, Язов и Пуго. Павлов выступает первым и требует, чтобы парламент наделил его дополнительными полномочиями, будто бы у самого Горбачёва не хватает времени на все.

После этого заседание закрывают от прессы и на трибуну выходит глава КГБ. Он рассказывает, что еще в 1977 году Юрий Андропов прислал в политбюро доклад о том, что ЦРУ внедрило своих людей в советское руководство, чтобы они развалили Советский Союз. По словам Крючкова, у него есть информация о том, что так и произошло, и он будто бы докладывал об этом Горбачёву, а тот отмахивается. Все присутствующие полагают, что это намек на Яковлева, который остается советником президента.

Пуго жалуется, что ему мешают создать эффективную структуру по борьбе с преступностью. Язов сетует, что СССР превратился во второразрядную державу. Следом на трибуну выходят депутаты из группы «Союз» — Алкснис, Умалатова и другие. Они поддерживают идею предоставить дополнительные полномочия премьеру.

По сути, это восстание высших госчиновников прямо под носом у президента.

«Когда они огласили все факты, у всех волосы дыбом встали, — будет вспоминать Алкснис. — Мы знали, что все плохо, но что настолько… Когда силовики уже говорят: всё, кранты. Значит, надо немедленно вводить чрезвычайное положение. Выступления были такие: всё, хватит, натерпелись. И тут сыграл непонятную роль Анатолий Иванович Лукьянов, который был сторонником Союза, который должен был бороться за сохранение Союза, а он… Он говорит: «Товарищи, давайте не будем драматизировать ситуацию. Да, ситуация серьезная, давайте я посоветуюсь с Михаилом Сергеевичем, с министрами мы еще обсудим» и прочее. Ну и уговорил, приняли решение отложить на несколько дней».

На том заседании присутствует и член Межрегиональной депутатской группы Аркадий Мурашёв: «Ну это как стон, стон людей, которые хотели бы что-то сделать, но не знают как и не знают чем. Что они могли сделать? Силой заставить Верховную Раду Украины перестать принимать там свои законы? Или грузин? Или армян? В том же Казахстане Назарбаев уже сидел как реальный глава государства. Что делать-то предлагалось? Силой? У вас сил-то нету уже».

Горбачёв поначалу на происходящее никак не реагирует. На следующий день Янаев сообщает Верховному Совету, что президент согласен с предложением Павлова.

20 июня американский посол в Москве Джек Мэтлок устраивает обед для узкого круга российских политиков. В августе он должен завершить работу и прощается со знакомыми. Среди приглашенных и мэр Москвы Гавриил Попов. Но он предупреждает, что не сможет быть на обеде, однако хотел бы коротко переговорить до этого. Мэтлок соглашается.