Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 173)

У Ельцина довольно большая команда, но в ней довольно мало его земляков. Он не собирает вокруг себя выходцев с Урала, и Бурбулис — один из немногих уроженцев Свердловска в его команде, хотя они и не работали вместе, когда Ельцин был главой региона, а познакомились уже в Москве. Но все же есть несколько уральцев, занимающих менее видные должности, — они-то и приходят к боссу дать ему дельный совет. Бурбулис не русский, его фамилия может отпугнуть часть избирателей. То есть за Ельцина, конечно, большинство и победа им почти гарантирована, но зачем же рисковать, зачем жертвовать лишними процентами, когда можно подобрать напарника, который добавит новых избирателей.

Они предлагают Александра Руцкого — легендарного военного летчика, о котором много пишет пресса в 1991 году. Ему 43 года, он воевал в Афганистане, был сбит, катапультировался, при падении сломал позвоночник — врачи предупреждали, что он не будет ходить. Но он восстановился и снова отправился в Афганистан. Снова был сбит, несколько суток спасался от преследования без еды и воды на сорокаградусной жаре, но все же был схвачен. Потом, рассказывает Руцкой советским журналистам, несколько дней провисел на дыбе, его пытали, обещали канадский паспорт и два миллиона долларов, но он не выдал военных тайн и в итоге то ли был обменян на пакистанского пленного шпиона, то ли выкуплен. Стал Героем Советского Союза, баллотировался в народные депутаты СССР при поддержке общества «Память» и проиграл. Зато потом стал российским депутатом и поддерживает Ельцина. Более того, организовал в компартии РСФСР фракцию под названием «Коммунисты за демократию» — в прессе ее шутливо называют «Волки за вегетарианство».

В общем, с точки зрения политтехнологий Руцкой — идеальный кандидат на пост вице-президента и уж точно полная противоположность Бурбулису, 45-летнему бывшему преподавателю марксистско-ленинской философии.

Ельцин долго оттягивает неприятный разговор с Бурбулисом, хотя тот уже наслышан, что ему подобрали замену, ведь он, по сути, руководит кампанией. Только накануне подачи документов Ельцин зовет его к себе в кабинет: «Геннадий Эдуардович, у нас была с вами договоренность. <…> Но вот сейчас такая ситуация: есть опасения, что ваша фамилия может каким-то образом помешать набрать несколько процентов в голосовании». Бурбулис соглашается уйти в сторону и продолжать работать, как и прежде. А сам в этот момент вспоминает, как перед его поступлением в вуз мама советовала взять ее фамилию — она по паспорту Белоногова, — чтобы дальше не было лишних проблем в жизни. Гена Бурбулис в тот момент гордо отказался — и весной 1991-го впервые об этом жалеет.

Ново-Огарёво

В апреле Михаил Горбачёв начинает серию переговоров с главами республик: выполняя решение референдума, он должен выработать новый союзный договор. Для этого Горбачёв собирает в своей подмосковной резиденции Ново-Огарёво ⓘ глав девяти республик, но не только их. В соответствии с «доктриной Лукьянова» союзные власти пытаются расколоть все республики, повысив в статусе их автономии. Поэтому на встречу приглашают руководителей российских автономных республик, а также главу пытающейся отколоться от Грузии Абхазии.

Все лидеры автономий настаивают, что хотят повысить свой статус и войти в новый союз на правах соучредителей, а не в составе России. Почти всех удается отговорить от этого требования, кроме Татарской АССР и Чечено-Ингушетии — они стоят твердо.

«Это идея Лукьянова», — будет вспоминает президент Киргизской ССР Аскар Акаев. По его словам, таким образом центр пытается снизить влияние Ельцина, использовать российские автономии как инструмент давления на Россию.

По сути, у Горбачёва лишь один активный союзник — президент Казахстана Нурсултан Назарбаев. Зато два мощных противника: Борис Ельцин и Леонид Кравчук. Остальные выжидают. «Главный вопрос был кадровый, — будет рассказывать Акаев. — Все хотели назначать кадры сами, не согласовывая это с центром».

Первое заседание проходит 24 мая. Назарбаев произносит пламенную речь в поддержку Советского Союза: «Нас бешеными считают — в Соединенных Штатах Америки 350 народностей и национальностей, но никто не пикает и живут в одном государстве. Вся Европа — ну, это банально, хочу повторить — убирает все границы сейчас, продвижению капитала дают путь, единые деньги устанавливают на всю Европу… А мы, имея 75-процентную интеграцию, уходим от того, к чему все в мире идут. Ну кто нас за умных людей считает?»

Выступление Назарбаева убеждает почти всех. Горбачёв радостно констатирует, что по итогам заседания можно объявить прессе: главы республик договорились. Но тут возражает Кравчук. Он настаивает, что Верховный Совет Украины не давал ему полномочий договариваться: «Не надо писать, что мы согласились. Для печати негоже, что обо всем договорились. Когда печать напишет, потом не знаешь, куда деться».

На второе заседание приглашают не только руководителей российских автономий, но еще и главу Каракалпакской АССР — автономной республики в составе Узбекистана. Увидев его, Ислам Каримов встает и говорит: «Если этот прохиндей будет сидеть здесь, я тогда не участвую». И начинает собирать портфель. Горбачёв его уговаривает, и главу автономии удаляют.

Для Ельцина это неплохой урок. Он не может так открыто выгнать лидеров российских автономий. Но вечером того дня, после заседания, главы республик отправляются ужинать. И тогда в более расслабленной обстановке Ельцин говорит Горбачёву: «Каримов прав. Россию представляю здесь я, поэтому я считаю излишним присутствие глав автономных республик. Это затруднит работу…» — так вспоминает его слова Аскар Акаев. Горбачёв соглашается.

Они постепенно приближаются к договоренности. Почти все согласны, что обновленный союз должен сохранить название, только это будет Союз Советских Суверенных Республик. Ельцин хочет поменять слово «республик» на «государств», чтобы получилось СССГ. «Нет, без Г, без Г», — протестует Горбачёв.

Сложнее всего договориться о налогах. Горбачёв требует, чтобы были союзные налоги, которые бы шли на содержание армии, органов безопасности, финансирование фундаментальных научных исследований. Ельцин и Кравчук хотят, чтобы все налоги оставались республикам, а те платили бы фиксированные отчисления в центр. Вот пример диалога Горбачёва и Ельцина по этому поводу.

— Это исключено, — говорит Ельцин в ответ на идею Горбачёва, что все предприятия должны платить союзный налог.

— Тогда федерации нет, — горячится Горбачёв.

— Почему? Почему? — настаивает Ельцин.

— Нет федерации, — злится Горбачёв

— Это федерация, — упрямится Ельцин.

— Да нет, ну что вы, товарищи! Ну что же вы! Понимаете, что вы хотите по всем вопросам ставить на колени, — почти кричит Горбачёв.

— Вы нас на колени хотите поставить, — отвечает Ельцин.

Но в конце концов все же удается выработать итоговый документ: «Это замечательный документ, очень компромиссный, — будет вспоминать Акаев. — Михаил Сергеевич был щедр, то есть он отдал полностью кадровые вопросы республикам, то, что нужно было их лидерам, то есть он не будет вмешиваться. И экономическую самостоятельность полностью отдал».

Горбачёв пытается убедить и лидеров тех республик, которые не участвовали в референдуме. «Подписывай союзный договор!» — говорит он Мирче Снегуру, президенту Молдавской ССР, бывшему секретарю республиканской компартии по сельскому хозяйству.

«В таком виде Молдова не подпишет союзный договор. Нет смысла», — упирается Снегур. «Ну тогда ты будешь иметь и самостоятельную Приднестровскую республику, и Гагаузскую тоже» — так вспоминает ответ Горбачёва президент Молдовы. «Да, — поддерживает его Лукьянов, — они, в Кишинёве, ситуацию в Приднестровье уже не контролируют; там уже двоевластие…» 

Кандидат Эйдельштейн

Выборы президента России должны состояться 12 июня. Ельцин специально назначает их на тот же самый день, когда год назад была принята декларация о суверенитете. Кроме него, выдвигаются еще пять человек. Кандидатом от Горбачёва становится бывший министр внутренних дел Бакатин, уволенный в декабре прошлого года за чрезмерный либерализм. Президент СССР считает, что он сильный конкурент Ельцину и как минимум может выйти во второй тур.

Кандидат от коммунистов-консерваторов — недавний премьер-министр Николай Рыжков. В паре с ним баллотируется генерал Борис Громов — как и Руцкой, он тоже герой афганской войны и командовал выводом советских войск в 1989 году. Рыжкова официально поддерживает группа «Союз».

Еще более радикальный кандидат — генерал-полковник Альберт Макашов, действующий военный, бывший комендант Армении, арестовывавший комитет «Карабах». Он ориентируется на тех, кто жаждет «твердой руки». «Макашов был собирательным образом вот всего того советского, российского имперского романтизма на тот момент» — так описывает его Невзоров.

Кузбасские шахтеры выдвигают кандидатом председателя Кемеровского областного совета Амана Тулеева. Но главное открытие этой кампании — кандидат Владимир Жириновский, лидер Либерально-демократической партии Советского Союза. Его до этой кампании никто не знает — и он за месяц становится звездой. Фамилия его отца была Эйдельштейн, но, в отличие от Бурбулиса, он в детстве взял фамилию матери. Жириновский открыто позиционирует себя в качестве русского националиста. Его лозунг: «Хочу поднять русский вопрос!»