Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 17)
Символами этого противостояния стали два журнала: у либералов — «Новый мир», его возглавляет поэт Александр Твардовский, у национал-сталинистов — «Октябрь», его главный редактор — писатель Всеволод Кочетов.
Главное достижение «Нового мира» — это открытие Солженицына и его «Одного дня Ивана Денисовича». Читают повесть и даже знакомятся с автором и верховные жрецы коммунизма — секретари ЦК по идеологии Михаил Суслов и Петр Демичев. В эти годы сталинисты чувствуют себя оппозицией.
Но после 1968 года консерваторы вновь вырываются вперед, и Всеволод Кочетов, один из самых рьяных радикалов, призывает начать новый Большой террор. Своим романом «Чего же ты хочешь?» он доказывает, что либералы — это сплошь предатели и шпионы.
Сюжет таков. Группа западных шпионов — бывших нацистов — едет в СССР, чтобы разлагать советское общество. Либеральные деятели культуры немедленно сходятся с вражескими агентами. Но правоверные сталинисты разоблачают врагов.
Вот фрагмент монолога злодея из этого романа: «Они, коммунисты, были всегда необычайно сильны идеологически, брали над нами верх незыблемостью своих убеждений, чувством правоты буквально во всем… Тут уж ни к чему не прицепишься, никак не подберешься. Сейчас кое-что обнадеживает. Мы исключительно умело использовали развенчание Сталина. <…> Но это потребовало, господа, работы сотен радиостанций, тысяч печатных изданий, тысяч и тысяч пропагандистов, миллионов и миллионов, сотен миллионов долларов. Да, так вместе с падением Сталина, продолжаю, нам удалось в некоторых умах поколебать и веру в то дело, которое делалось тридцать лет под руководством этого человека. <…> Русские, конечно, тоже всё поняли. В последние несколько лет они возобновили свое коммунистическое наступление. И это опасно. Им нельзя позволить вновь завоевывать умы. Наше дело сегодня — усиливать и усиливать натиск, пользоваться тем, что «железный занавес» рухнул, и повсюду, так называемо, наводятся мосты. Что мы делаем для этого? Мы стремимся накачивать их кинорынок нашей продукцией, мы шлем им наших певичек и плясунов…»
А вот речь старого сталиниста: «Если бы мы об угрозе со стороны немецкого фашизма не думали, начиная с первой половины тридцатых годов, итог Второй мировой войны мог бы быть совсем иным. Причем думали все — от политбюро партии, от Сталина до пионерского отряда, до октябренка, не уповая на кого-то одного, главного, единолично обо всем думающего. Надо задуматься и сегодня… А вы, ребятки, беспечничаете. Все силенки свои сосредоточили на удовольствиях, на развлечениях, то есть на потреблении. Пафос потребления! Это, конечно, мило, приятно. Развлекайтесь. Мы тоже не только, как говорится, завинчивали что-то железное. Тоже не были монахами: вас-то вот народили сколько. Но беспечности у нас… не было: и днем, и ночью, и в будни, и в праздники готовились, готовились к тому, что на нас рано или поздно нападут, учились воевать, отстаивать свою власть, свой строй, свое настоящее и ваше будущее. <…> Было сделано наиглавнейшее: к войне, к выпуску самого современного оружия в массовых масштабах была подготовлена наша промышленность, и необыкновенную прочность приобрело производящее хлеб сельское хозяйство — оттого, что было оно полностью коллективизировано. И не было никакой «пятой колонны», оттого что был своевременно ликвидирован кулак и разгромлены все виды оппозиции в партии».
Публикация «Чего же ты хочешь?» многих приводит в ужас: ясно, что снова наступают тяжелые времена — возвращение сталинизма и новые репрессии. Роман называют призывом к культурной революции — наподобие той, которая только что произошла в Китае. Группа советских интеллигентов — писателей, ученых и кинорежиссеров — пишет письмо в ЦК, обвиняя автора в том, что он клевещет на советское общество, и заявляя, что на самом деле никаких западных шпионов в нем нет. Рецензия на «Чего же ты хочешь?» выходит даже в The New York Times — роман воспринят как начало новой консервативной эпохи в СССР.
Реакция коммунистических жрецов очень неожиданная: секретарь по идеологии Михаил Суслов, второй человек в СССР, вообще против любых дискуссий, он любит, когда все тихо, а громкие возгласы слева и справа его раздражают. Он запрещает и полемику вокруг романа, и даже публикацию «Чего же ты хочешь?» отдельной книгой.
Наступает тишина, а потом умирают один за другим лидеры обоих идеологических лагерей. И у Твардовского, и у Кочетова диагностируют рак. Твардовского хоронят в 1971-м, Кочетов кончает жизнь самоубийством в 1973-м. Вскоре история все расставит по своим местам: Твардовский попадет во все школьные учебники литературы как великий поэт, а писатель Кочетов уйдет в небытие — никто не вспомнит о нем даже при Путине, когда система ценностей этого писателя станет мейнстримом.
Серый кардинал коммунизма
Если Коммунистическая партия Советского Союза — церковь, то в 1970-е у нее есть свой кардинал. Это Михаил Суслов, второй человек в партии, секретарь ЦК, курирующий идеологию. Во Франции XVII века серым кардиналом называли отца Жозефа, правую руку Ришелье, красного кардинала, который руководил страной при короле Людовике XIII.
Леонида Брежнева — советского лидера и генсека коммунистической партии — вполне можно считать кем-то вроде короля Людовика. Брежнев любит жизнь и человеческие удовольствия, он хитер, но простоват. Он в первую очередь гедонист, а уже потом коммунист. Но при нем есть кардинал — красный и серый одновременно, это Михаил Суслов. Красный потому, что именно он хранитель догматов коммунистической веры, искренний и фанатичный коммунист. Серый потому, что он борется со всем ярким, ему претит все, что выходит за рамки. Он — страж государственной посредственности.
Подчиненные любят рассказывать про Суслова такую историю. Секретарь ЦК боится простуды, поэтому всегда старается не промочить ноги. Для этого почти в любое время года он носит галоши. Правда, ближе к старости у него выработался странный ритуал. Утром, перед выходом из дома, он надевает галоши. Потом перед служебным автомобилем, который ждет его около дома на Кутузовском проспекте, ежедневно, чтобы не нести в салон грязь, он снимает галоши. После чего садится в машину и уезжает, оставив галоши на тротуаре. Вечером, после окончания рабочего дня, автомобиль привозит Суслова к тому же самому месту. Секретарь ЦК выходит, надевает галоши и спокойно идет домой. Неужели галоши целый день стоят на улице и никто их не забирает? Да, потому что их охраняет сотрудник милиции.
Суслов — настоящий консерватор. Его священная цель — сохранение традиций, как он их себе представляет, удушение всего нового и недопущение каких-либо реформ.
Наверное, важнейший вклад Суслова в историю СССР (о чем он никогда не узнает) — заседание политбюро 1 октября 1970 года. Брежнева в тот день нет в Москве — он улетел в Баку на празднование пятидесятилетия советской власти в Азербайджане, премьер-министра Косыгина тоже, он в Египте на похоронах президента Гамаля Абдель Насера, друга Советского Союза. На совещании председательствует Суслов. Тема — изобретение интернета. Нет, конечно, тогда это еще называется иначе. Глава киевского института кибернетики Виктор Глушков придумал общегосударственную автоматизированную систему управления (ОГАС) — сеть компьютеров, которые могут свободно обмениваться информацией. Уже известно, что аналогичные разработки ведутся в США. Политбюро должно решить, тратить ли огромные деньги на развитие «советского интернета» или нет. Выслушав предложение Глушкова и возражения других советских бюрократов, Суслов решает: «Товарищи, может быть, мы совершаем сейчас ошибку, не принимая проект в полной мере, но это настолько революционное преображение, что нам трудно сейчас его осуществить. Давайте пока попробуем вот так, а потом будет видно, как быть». «Вот так» — это не делать ничего, исследования продолжать, но денег не вкладывать. Советский Союз, еще десять лет назад опередивший США в космической гонке, навсегда технологически отстанет от американцев в гонке компьютерной — в ней он даже не выйдет на старт.
После отставки Хрущёва в советской бюрократии существует несколько противоборствующих группировок: радикальные сталинисты, русские националисты и либералы. Однако сам Суслов, даже будучи сталинистом, ненавидит споры и дискуссии. Он считает, что партия, как и учил Сталин, должна всегда сохранять единство: любой коммунист обязан присоединяться к большинству и жертвовать своим личным мнением ради партии. Именно поэтому Суслов последовательно отсекает все, что кажется ему отличающимся от нормы. Например, он наказывает и Твардовского, и Кочетова.
Как раз в 1972 году в партии происходит громкий идеологический скандал. Подчиненный Суслова, и. о. начальника отдела пропаганды Александр Яковлев пишет большую статью в «Литературную газету». Она называется «Против антиисторизма» — это неожиданный и очень мощный выпад против «русской партии» в литературе, писателей-националистов, и против набирающих популярность рассуждений об «особом пути России».