Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 158)
Вокруг площади намного больше сотрудников милиции, чем студентов. У протестующих с собой палатки, которые они собираются установить прямо на площади. Милиционеры говорят им: «Только попробуйте, едва поставите первую палатку, мы вас сразу заберем». А пока почему-то лишь наблюдают.
Дело в том, что в это же самое время проходит заседание горсовета — недавно избранного киевского парламента, в котором у демократов перевес ровно в один голос. И горсовет вдруг принимает решение, что акции протеста на трех основных площадях Киева, включая площадь Октябрьской Революции, возможны без предварительного согласования. Так митинг студентов к вечеру внезапно оказывается разрешенным. И ровно в 20:00, буквально за две минуты, студенты разбивают палаточный лагерь и объявляют голодовку.
Эту акцию придумал Олесь Доний, в тот момент пятикурсник истфака Киевского университета. Он будет рассказывать, что рос в исключительно русскоязычной семье и не говорил по-украински: «Восприятие себя украинцем и готовность бороться за независимость пришла не от политического национализма, а от семейного культа справедливости». Еще в девятом классе школы он принял решение, что будет отстаивать ущемляемый украинский язык и специально поступит в университет, чтобы найти там «украинское подполье». Тогда же он предупредил свою мать, что в какой-то момент к ним домой могут прийти с обыском.
В университете ему долго не удается обнаружить следы какого-то «подполья». Преподавание ведется только на русском, но никаких недовольных отсутствием украинского языка нет. Тогда Доний начинает высказывать свою позицию публично. Университетская газета сразу клеймит его как вредителя и врага советского строя, и он получает известность. Другие студенты, сочувствующие идее независимости Украины, по одному подходят к нему и рассекречивают себя. Ректорат пытается отчислить Дония, но профессора сопротивляются: никто не хочет ставить ему двойки, а без этого выгнать студента невозможно.
Вскоре Доний узнаёт, что сильная студенческая организация уже существует во Львове, и начинает придумывать с ними совместные акции протеста. Они договариваются о дате выступления, но больше не общаются, не обсуждают ни тактику, ни место действия, чтобы КГБ не подслушал и не смог помешать.
Студенты-подпольщики контактируют и со старым поколением диссидентов, но у них, конечно, совершенно разные цели: «Они не ждали, что они победят, они собирались идти на Голгофу и там умереть, чтобы стать легендой для следующих поколений. А у нас была задача победить. Мы не думали, что это будет быстро, я еще в школе готовил себя к тюрьмам и лагерям. Я не думал, что мы добьемся независимости за четыре года, думал, это займет 20–30 лет», — рассказывает Доний.
Планируя будущий протест, Доний ориентируется на исторические примеры: как немцы добивались сноса Берлинской стены, как китайские студенты устраивали голодовку на площади Тяньаньмэнь, как протестовали студенты в Париже в 1968-м. А еще он вспоминает слова своего деда, который оканчивал Академию Генштаба СССР: «В общественных акциях точно такая же схема, как в военных операциях: анализ сил противника, осознание своих ресурсов, концентрация своих ресурсов там, где у противника самое слабое место».
Львовские студенты приезжают в Киев в неведении, каков план акции. Они думают, что протест будет проходить около здания Верховного совета УССР. Но Доний выбирает площадь Октябрьской Революции. Кроме того, разнятся требования участников. Львовяне выдвигают два условия: украинцы не будут служить в советской армии за пределами Украины, а правительство уйдет в отставку. У Дония и киевских студентов другие лозунги: перевыборы Верховного совета и национализация имущества КПСС. И только третий как-то завуалированно связан с независимостью: отказ от подписания нового союзного договора.
«Мы понимали, что идея независимости на тот момент была непопулярна, поэтому надо было делать ставку на постепенное просвещение, — рассказывает Доний. — Все наше движение освобождения конца 1980-х — начала 1990-х не было ксенофобским, что очень важно. Оно не имело ненависти, иначе бы оно не достигло успехов».
Студенты, разбившие палатки и объявившие голодовку на главной площади украинской столицы, выдвигают все пять требований (два от Львова, три от Киева), так как нет времени обсуждать и согласовывать, что важнее.
На четвертый день голодовки на площадь приходит председатель Верховного Совета Леонид Кравчук — вести переговоры. «Кравчук тогда повторял Горбачёва. Горбачёв ходил в народ, поэтому Кравчук пришел на площадь».
Кравчук общается со студентами и уезжает, полагая, что его миссия на этом окончена. Но никакие требования голодающих не удовлетворены. На заседании Верховного совета УССР один из депутатов говорит, что состояние здоровья голодающих ухудшается, и зал реагирует смехом. Тогда депутат и писатель Олесь Гончар идет на площадь, чтобы поддержать студентов, и объявляет, что выходит из КПСС: «Они с таким бесконечно жестоким, глумливым смехом встречают трагедию собственного народа, страдания детей Украины, что я не хочу иметь ничего общего с ними». Начинается массовый исход из партии.
Голодовка затягивается. Через неделю многие студенты на площади уже теряют боевой дух. Всесоюзные СМИ о событиях в Киеве вообще не сообщают: они заняты программой «500 дней» и аварией Ельцина. И тогда Доний решает переходить к более активным действиям: 12 октября, на десятый день протеста, студенты останавливают движение на главной улице Киева. «Чтобы перекрыть Крещатик, нужно всего десять человек и пять раскладушек, — рассказывает Доний. — Машина всегда поедет на человека, но ни один водитель не поедет на металлическую преграду, потому что боится, что будет поцарапан его любимый бампер. А несколько раскладушек вынести очень просто, то есть улица перекрывается за две минуты».
Именно с этого момента о протестующих говорит весь Киев. К забастовке присоединяются учащиеся техникумов и школ. 15 октября студенты окружают парламент, а вечером того же дня захватывают здание Киевского университета — над ним впервые поднимают желто-синий флаг (тогда еще это флаг «буржуазных националистов»). Вечером Дония и других лидеров протеста приглашают на телевидение. Пока все развивается точно по пекинскому сценарию: Уэр Кайси и Ван Дань тоже беседовали с Ли Пэном перед телекамерами. Правда, украинские студенты, конечно, не знают в подробностях, как развивалась ситуация на площади Тяньаньмэнь, поэтому не могут учиться на ошибках китайских коллег.
В тот же день становится известно, что президент СССР Михаил Горбачёв награжден Нобелевской премией мира. Впрочем, никакого влияния на события в Киеве московское руководство не оказывает. Кравчук будет утверждать, что за все время студенческого выступления ни разу не обсуждал его с центром.
17 октября Верховный Совет Украины рассматривает требования студентов. По словам Дония, удовлетворяют наименее важные: отставку главы правительства, службу в армии за пределами территории Украины лишь по добровольному согласию, создание комиссии по национализации партийного имущества. Главное требование — новые парламентские выборы, которые вывели бы из политики старую коммунистическую элиту, — Верховный совет замыливает. Депутаты обещают провести референдум по этому вопросу, но он никогда не состоится. Коммунисты продолжают руководить республикой, правда, они предпринимают хитрый маневр: забывают про коммунизм и перенимают идеологию вчерашних диссидентов.
Мост через Днестр
Даже протесты на Майдане в столице Украины не становятся важной новостью в советских СМИ. Между тем одновременно начинаются волнения в соседней республике — Молдавии. Удивительным образом все развивается по уже знакомому сценарию: год назад автономная Южная Осетия пыталась отделиться от Грузии, а в ответ грузинские националисты во главе со Звиадом Гамсахурдией предприняли марш на Цхинвали. Теперь все повторяется. Гагаузия, регион на юге Молдавской ССР, населенный в основном гагаузами, болгарами, русскими и украинцами, собирается отделиться и провести собственные выборы. В ответ молдавские националисты во главе с лидером Народного фронта премьер-министром Мирчей Друком собираются осуществить «поход на Гагаузию». Чудом удается избежать кровопролития.
Одновременно от Молдавии пытается отделиться ее восточная часть, находящаяся на левом берегу реки Днестр. До 1940 года именно эта территория образовывала Молдавскую автономную республику в составе Советской Украины — и после пакта Молотова — Риббентропа была объединена с оккупированной румынской Бессарабией. Этнический состав этого региона немного отличается от остальной Молдавии — там больше русских и украинцев. Но главное, именно на левом берегу Днестра находится большая часть промышленных предприятий, построенных в ходе советской индустриализации. Теперь руководители этих заводов, так называемые красные директора, являются главными противниками стремления Молдавии к независимости. Все они, как правило, приехали из других частей СССР, их раздражает новый закон о государственном языке, согласно которому они должны знать молдавский.