Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 137)
В самой Литве первый секретарь местной компартии Альгирдас Бразаускас, видя, насколько популярны «Саюдис» и идеи независимости, осознаёт, что бороться с этим процессом невозможно, и придумывает план, как попытаться его возглавить. Он созывает внеочередной съезд литовской компартии, причем назначает его на 19–20 декабря — на те дни, когда Горбачёв будет занят собственным съездом.
Он объявляет в Вильнюсе, что литовская коммунистическая партия должна отделиться от КПСС. «Одна крайность — это независимость немедленно, несмотря на социально-экономические условия и последствия. Другая — не менять ничего», — говорит Бразаускас. И предлагает золотую середину — менять постепенно.
Значительная часть литовских коммунистов или уже являются членами «Саюдиса», или симпатизируют ему, поэтому они голосуют за предложение Бразаускаса. Но есть довольно большая группа упорных сторонников Москвы. В итоге компартия делится на две неравные части: большинство (примерно 86 тысяч человек) во главе с Альгирдасом Бразаускасом провозглашает создание независимой коммунистической партии, меньшинство (около 40 тысяч членов во главе с профессором кафедры научного коммунизма Вильнюсского пединститута Миколасом Бурокявичюсом) остается в КПСС.
Актриса Ингеборга Дапкунайте будет вспоминать, что раскол в компартии на нее производит огромное впечатление: «Я давно знала Ландсбергиса, потому что училась у него в консерватории. Его все любили, и его политическая позиция никого не удивляла. Но то, что так изменился Бразаускас, — вот это было шоком. То есть, если уже даже коммунисты начинают добиваться независимости, это вселяет надежду. Бразаускас готов отказаться от своего властного комфорта, потому что почувствовал дух времени. Это, конечно, всех поражает».
Горбачёв реагирует на события в Литве примерно так же, как и на новости из Румынии: он объявляет, что налицо «горестный для всех коммунистов страны факт», но пока у него нет никаких официальных документов, поэтому рано делать выводы.
В тот же самый день президент Джордж Буш объявляет о начале военной операции «Правое дело», то есть о вторжении в Панаму. Впервые с начала перестройки американцы развязывают военные действия. После окончания саммита на Мальте прошло чуть больше двух недель. План вторжения был утвержден министром обороны Диком Чейни, конечно, еще до Мальты, но Горбачёва там заранее не предупредили.
Панама — очень проблемная страна. Ею руководит Мануэль Норьега — один из самых карикатурных злодеев в мировой истории. За время своей политической карьеры он умудрился одновременно посотрудничать с ЦРУ, КГБ, Медельинским наркокартелем и Пабло Эскобаром, а также с режимом Фиделя Кастро на Кубе. В начале 1989 года в Панаме прошли выборы президента, но командующий армией Норьега отменил их результаты и назначил главой государства (номинальным, конечно) своего человека.
10 ноября он дал интервью советским журналистам, предлагая нормализовать отношения с Вашингтоном «на основе уважения свободы и суверенитета и невмешательства США во внутренние дела Панамы». А уже 15 декабря он объявляет, что его страна находится в состоянии войны с США. И Джордж Буш направляет на свержение Норьеги 26 тысяч военнослужащих.
Горбачёв, конечно, не собирается заступаться за панамского диктатора-наркобарона. Однако все происходящее слишком сильно противоречит его логике: он всего полгода назад объявил об отказе от доктрины Брежнева, то есть пообещал не вмешиваться во внутренние дела соседей, и в результате везде случились революции, а в Румынии несколько дней назад вспыхнула гражданская война. США же тем временем движутся в прямо противоположном направлении.
Советский МИД выступает с официальным осуждением операции в Панаме. «Американцы не могли бы сделать ничего лучше для нашего ВПК, чем совершить агрессию в Панаме» — так комментирует ситуацию The Washington Post советник Горбачёва Георгий Арбатов. Действительно, консервативные депутаты на съезде хором говорят о том, что США по-прежнему ведут себя по законам холодной войны и что Америка не имеет права учить других правам человека и при этом бомбить маленькие страны.
Вторжение в Панаму, кстати, первая военная операция США, предпринятая под лозунгом защиты демократии.
Комиссия Собчака
Растерянность Горбачёва можно понять. И депутаты испытывают схожие чувства. Со всех сторон приходят апокалиптические новости, и они во многом отвлекают участников съезда от главной темы, то есть экономики. Первоначально планировалось обсудить на съезде экономическую реформу, которую предлагает правительство Николая Рыжкова. Межрегиональная депутатская группа готовится дать премьеру бой. Как вспоминает депутат Аркадий Мурашёв, демократы единодушны в том, что бывший директор завода Рыжков некомпетентен, не может заниматься вопросами экономики и должен уйти в отставку. Но коллапс одного восточноевропейского режима за другим пугает депутатов, и они не решаются снимать собственное правительство.
Второй съезд народных депутатов заканчивается выступлением Анатолия Собчака. Он докладывает об итогах парламентского расследования событий в Тбилиси 9 апреля.
Еще на первом съезде в июне была сформирована парламентская комиссия, которая должна была выяснить причины разгона митинга в грузинской столице. В нее вошли много знаменитостей: академик-лингвист Дмитрий Лихачёв, глава правительства Советского Казахстана Нурсултан Назарбаев, журналист Генрих Боровик, режиссер Эльдар Шенгелая, молодой историк из Московского народного фронта Сергей Станкевич и, наконец, малоизвестный пока юрист из Ленинграда Анатолий Собчак. Он несколько раз выступал на первом съезде и запомнился и телезрителям, и депутатам своим красноречием, а еще модным, совсем не советским клетчатым пиджаком. И если остальные участники съезда выступали плохо — говорили штампами, на трибуне волновались и стеснялись, то Собчак выглядел как опытный оратор. А поскольку он еще и юрист, его избрали председателем расследовательской комиссии. С этого и начинается его звездная политическая карьера.
Результаты работы комиссии Собчака беспрецедентны: они съездили в Тбилиси и допросили всех свидетелей той ночи. В частности, внимательно выслушали лидеров грузинской оппозиции.
Во время разговора с членами комиссии Звиад Гамсахурдия, как вспоминает Станкевич, провозглашает лозунг «Грузия для грузин». Собчак аккуратно интересуется: «А что же делать представителям остальных народов, которые живут в Грузии: русским, армянам, абхазам?» «У них будет выбор: или стать грузинами, или уехать», — отвечает Гамсахурдия. «Я понял, что у нас теперь две задачи, — говорит ему Собчак. — Во-первых, мы должны будем рассказать всю правду о произошедшем 9 апреля. А во-вторых, сделать так, чтобы вы никогда не пришли к власти».
Потом члены комиссии вернулись в Москву, а Собчак потребовал, чтобы им дали возможность допросить двух членов политбюро: второго секретаря Егора Лигачёва и бывшего главу КГБ Чебрикова. Те пытались уклониться, но Собчак несколько раз позвонил Горбачёву и пригрозил наконец: если они не явятся, мы сообщим съезду что комиссия не смогла завершить работу.
И два всемогущих члена политбюро подчинились и пришли отчитываться перед депутатами. «Думаю, что именно в этот момент они подумали, что все это заходит слишком далеко», — полагает член комиссии Станкевич.
В итоге комиссии удалось восстановить картину событий. Вот какова она, по версии парламентской группы.
В тот момент, когда в Тбилиси собирался митинг, Горбачёв находился в Лондоне — с тем самым визитом, который он отменил полугодом ранее из-за землетрясения в Армении. В отсутствие генсека 7 апреля Лигачёв провел расширенное заседание политбюро с участием министра обороны Язова и главы КГБ Крючкова. К этому моменту грузинский первый секретарь уже несколько раз звонил в Москву и требовал, чтобы в Тбилиси прислали войска. В итоге политбюро во главе с Лигачёвым санкционировало переброску военных в грузинскую столицу — правда, как он настаивал потом, им была дана четкая инструкция применять силу только в крайнем случае.
Поздно вечером того же дня в Москву из Лондона прилетели Горбачёв и Шеварднадзе. В аэропорту генсеку доложили о последних новостях из Тбилиси, и он решил отправить главу МИД — бывшего руководителя Грузии — на место, чтобы все урегулировать. Но первый секретарь Патиашвили вдруг заявил, что ситуация налаживается, нужды отрывать Шеварднадзе от дел в Москве нет.
На следующий день, 8 апреля, Лигачёв уехал в заранее запланированный отпуск. А в Тбилиси тем временем состоялось заседание партийного руководства. Когда в зал зашли прилетевшие из Москвы генералы, грузинские партийные чиновники устроили им овацию. Именно в этот момент в городе провели демонстрацию бронетехники и военных вертолетов. Генералы рассчитывали, что это напугает протестующих и они разойдутся по домам. Но случилось обратное: на площадь устремились еще люди — защищать голодающих там.
Грузинское партийное руководство потребовало, чтобы военные положили конец митингу. Операцию возглавил командующий Закавказским военным округом генерал Игорь Родионов. Он решил, что подразделения внутренних войск и десантники выйдут на площадь в тот момент, когда там будет меньше всего людей, — в четыре утра, и просто вытеснят всех.