Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 129)

Потом интервью с ним публикует журнал Interview. В нем БГ говорит, что Америка совершенно не отличается от Советского Союза: «Потому что люди те же. Может, оформление зданий разнится, да и то не сильно. Случаются моменты, когда я не могу определить, где нахожусь — в Москве, Ленинграде или Нью-Йорке. Пока у людей совпадают способ коммуникации и мысли в голове, все останется равноценным».

Но самое скандальное его выступление — это программа Дэвида Леттермана 14 июля 1989 года, самое популярное шоу на американском телевидении на этот момент. Сначала Борис исполняет заглавную песню из своего альбома «Radio Silence».

— Русские вообще знают, что вы здесь? — спрашивает Леттерман.

— Нет, это секрет, — иронизирует БГ.

— Вы зарабатываете много денег? — развивает тему Леттерман.

— Неа, — улыбается Гребенщиков.

— Потому что в Соединенных Штатах и других местах успешные звезды рок-н-ролла зарабатывают огромные суммы денег.

— Может быть, поэтому рок-н-ролл тут такой скучный?

Аудитория издает прямо-таки стон изумления.

— Нуууу… — оценивающе смотрит на гостя ведущий.

— Но это правда! — настаивает Гребенщиков.

— Зато у нас есть друзья по всему миру, — поворачивается Леттерман к залу, — и из-за перестройки мы должны выслушивать это.

Самые популярные рок-группы в 1989 году — это U2, Aerosmith, REM, Cure, Bon Jovi, Gunsʼn«Roses и Metallica. Зрители явно не согласны с высокомерным русским в том, что американская музыка скучная.

У Гребенщикова начинается тур по Америке. «Играли мы по клубам — самым разным, от приличных до таких, которые похожи на средних размеров столовую, — так будет описывать это Гребенщиков, — то есть люди там при этом выпивают, закусывают… Описать это сложно… Столики, перед сценой — площадка, где кто хочет — танцует. В общем, все настолько скучно, что не хочется об этом говорить».

В сентябре большой текст под названием «Достаточно ли хорош этот Борис?» публикует Rolling Stone. Это тоже очень хвалебный очерк: его называют «русским Бобом Диланом», прирожденной рок-звездой и «религиозным фанатиком, в основе рок-н-ролльной религии которого — радость».

«Я тридцать лет испытывал радость, — говорит он. — Даже в самые мрачные дни моей жизни какой-то наблюдатель внутри меня спрашивал: «Ага, теперь ты и в самом деле в отчаянии. Тебе нравится это?» — и я отвечал: «Да!»»

Журналист, конечно, спрашивает его про Горбачёва. Вот что отвечает Гребенщиков: «Мы не верили им прежде, мы не верим им сегодня, мы не поверим им и впредь. Я имею в виду: кому охота им верить?»

В целом журнал прогнозирует Гребенщикову большое будущее: «Похоже, Гребенщиков доволен своим американским дебютом, но очевидно и его желание двигаться дальше. «Когда мы записывали это, мне говорили: это для тебя огромный шанс, ты не должен его проморгать, — говорит он. — А я отвечал: какого черта, это лишь первый альбом. Я еще только учусь»».

«В два раза свободнее»

Политическая карьера Ельцина завершена — уверено окружение Горбачева после окончания съезда, на котором бывший глава Москвы был не очень заметен. «Ельцин, думаю, накрылся, — пишет в дневнике Черняев. — Здесь, видимо, главную роль сыграл он сам — его дебильность стала виднее и на митингах, и на съезде. И те, кто создавал миф и пользовался этой дебильностью, возможно, поняли, что далеко на нем не ускачешь, когда потребуется настоящая работа и ответственность».

Но Черняев, конечно, выдает желаемое за действительное. На самом деле слава Ельцина растет. Осенью 1989-го его приглашают в США — он едет прочитать несколько лекций в американских университетах. Но при этом организаторы обещают ему и встречи с руководителями государства. Впрочем, поездка складывается сложно.

9 сентября Ельцин прилетает в Нью-Йорк. Никто из официальных лиц его, разумеется, не встречает. Но он этим очень недоволен. Потом он видит программу визита и сердится на помощников: «Что вы тут мне напланировали?! Сплошные выступления и интервью! По десять в день! <…> Нашли себе, понимаешь, Аллу Пугачёву! — так вспоминает реакцию политика сопровождающий его в поездке журналист «Комсомольской правды» Павел Вощанов. — В общем… половину мероприятий исключить! Вы меня поняли?»

Чтобы успокоить Ельцина, помощники предлагают ему выпить. Через день сразу в нескольких американских газетах выходят заметки о приезде гостя из Москвы, демагога и популиста, а главное — любителя выпить. «В некоторых из них в подтверждение сказанного приводится свидетельство безымянного работника нашего отеля, поведавшего журналистам, как остановившийся у них Ельцин с помощниками пропьянствовали всю минувшую ночь — выпили несколько бутылок виски, разливая благородный напиток в туалетные пластиковые стаканчики, предназначенные для полоскания зубов», — рассказывает в своих воспоминаниях Вощанов.

По словам журналиста, с этого случая начинается американское фиаско Ельцина: «По какой-то неведомой причине выпивка всегда и всюду оказывалась у него под рукой. У кого бы мы ни гостили… общение неизменно начиналось с вопроса: мистер Ельцин, не желаете ли чего-нибудь выпить? Если это и гостеприимство, то не без коварства». Именно это обсуждают помощники Ельцина во время поездки: некоторым кажется, что американцы специально норовят напоить Ельцина, потому что они все за Горбачёва.

Программа визита же тем временем действительно очень напряженная. Ельцину приходится очень много говорить, и его собеседники в большинстве не очень вдохновлены. Во-первых, некоторые не понимают, чем плох Горбачёв и за что Ельцин его так нещадно критикует. Во-вторых, большая часть ответов Ельцина — клише, он в какой-то момент сам понимает это и даже смеется над собой: «Меня столько лет били по голове «Кратким курсом истории ВКП (б)», что теперь не так просто отказаться от старого мышления!»

Впрочем, Ельцин делает несколько политических заявлений, которые шокируют американских журналистов и оказываются на первых полосах. Он предсказывает, что Горбачёву осталось меньше года, а скорее всего шесть месяцев. Он считает, что балтийским республикам надо дать независимость. Наконец, он говорит, что в СССР 48 миллионов человек живут за чертой бедности.

Небольшая развлекательная часть программы впечатляет Ельцина. Он облетает статую Свободы на вертолете. Рядом сидит журналистка — Энн Купер из NPR. Она пытается задавать ему вопросы, но он молча смотрит в иллюминатор и только в конце полета выдает: «Я два раза облетел вокруг статуи Свободы и стал в два раза свободнее!»

Позже, когда Аллу Пугачёву попросят в эфире программы «Взгляд» прокомментировать эти слова, она скажет, что всегда была свободной и ей никогда не надо было облетать статую Свободы.

На обеде у Дэвида Рокфеллера Борис Ельцин произносит тост: «Я надеюсь, демократически избранный президент Америки найдет время для встречи со мной. Нам есть что сказать друг другу! Это в интересах наших стран и народов». Аудитория в недоумении.

Одно из самых неловких мероприятий поездки — короткое выступление Ельцина перед журналистами в Университете Джонса Хопкинса в Балтиморе.

Впрочем, ничего сверхъестественного: Ельцин, по словам Вощанова, пил всю ночь и отвечает на вопросы журналистов с похмелья. На следующий день, 12 сентября, в газете The Washington Post появляется статья «Ударный день Ельцина. Борис заключает капиталистов в пьяные медвежьи объятья». Это совершенно уничижительный текст.

«Казалось чудом, что он вообще мог стоять на ногах, не говоря уже о том, чтобы быть убедительным. Дело было не только в том, что он спал всего два часа. Причиной было количество виски из Теннесси, которое он влил в себя за ночь. Водка? Окей. Но Jack Danielʼs Black Label в стране свободы? Да, и не меньше полутора литров. Это подтвердили те, кто видел бутылки. И это были не горничные. Это были высокопоставленные чиновники Университета Джонса Хопкинса. Борис Ельцин, советский народный политик, несравненный выпивоха, радикальный законодатель и член Верховного Совета, ироничный разрушитель системы, вчера, покачиваясь, притопывая, бубня басом, корча рожи, раздавая объятия и пророча гибель, промчался по аэропорту Балтимор-Вашингтон».

Впрочем, этой статьи Ельцин никогда не увидит, поэтому и не расстроится. О том, что эту пресс-конференцию снимают на камеру и эта видеозапись позже наделает много шума, команда Ельцина еще не подозревает.

Самым большим потрясением для него в ходе поездки, как и для всех советских граждан, попадающих на Запад, становится посещение супермаркета. В Хьюстоне, штат Техас, он долго ходит между полками совершенно потрясенный. В ответ на предложение Вощанова сосчитать сорта колбасы Ельцин неожиданно переходит на «ты», что для него несвойственно: «Ты мне сейчас ничего не говори! Не надо ничего говорить! — и с минуту, а то и больше в задумчивости стоит у мясного прилавка. — А этот, наш, понимаешь, какую-то там продовольственную программу придумал. Вот она, продовольственная программа, на прилавке!»