Михаил Зыгарь – Империя должна умереть (страница 84)

Убеждать товарищей по партии отправляют Струве. Он бежит в «кадетский клуб», где они обычно собираются, встает на стул посреди зала и произносит речь. Он говорит, что всем депутатам надо ехать в Выборг, небольшой город в Финляндии в часе езды от столицы, где они смогут спокойно обсудить, что делать. Депутаты против — они говорят, что отъезд из столицы — это бегство, дезертирство, подчинение приказу о роспуске. «Если Дума останется в Петербурге, начнется кровопролитие, — пытается перекричать всех Струве. — Будет дезорганизация…»

Спустя несколько часов на Финляндском вокзале собираются толпы людей — начинается массовый отъезд в Выборг, едут не только депутаты, но и журналисты, друзья, родственники и сочувствующие.

Всю дорогу до Выборга обсуждают, что же теперь будет. Одни считают, что немедленно вспыхнет революция. Другие уверены, что случится реставрация прежних порядков — политика в стране опять закончится, самодержавие восстановится в прежнем объеме. Смысл поездки в Выборг многим неясен. Тем не менее она оказывается сюрпризом для Столыпина. У полиции есть инструкции на случай, если депутаты попытаются незаконно собраться: их надо задержать и отправить по домам, то есть выслать из Петербурга туда, где они избраны. Но что делать с самовольным массовым отъездом — полиция не знает.

Уже вечером депутаты собираются в гостинице «Бельведер», поначалу председательствует Петрункевич, потом приезжает Муромцев. Как вспоминают участники, он заходит не своей обычной, величественной походкой, а тихо пробирается вдоль стенки, пытаясь остаться незамеченным. Но его замечают, устраивают ему овацию, кричат: «Муромцеву слово!». Но он не может говорить, едва не плачет. Пожилой профессор-правовед в душе категорически против любого нарушения закона, в том числе и призывов к гражданскому неповиновению. Однако не может подвести депутатов, избравших его, поэтому присоединяется к протесту.

Два дня депутаты обсуждают свое воззвание, ссорятся, обвиняют друг друга в мягкости или, наоборот, в излишней революционности — но в итоге подписывают единый текст. Обсуждение прерывается по требованию выборгского губернатора.

Когда депутаты уезжают из Выборга, на вокзале их провожает толпа. На каждой станции тоже стоят люди, приветствуют депутатов — а те бросают им в окна листки с воззванием. Приехав в Петроград, члены Думы с удивлением обнаруживают, что их никто не собирается арестовывать. Столица абсолютно спокойна.

Правый террор

После роспуска Думы многие депутаты-кадеты снимают летние дачи на побережье Финского залива. Там они продолжают свои встречи, на которых обсуждают дальнейшую программу действий партии. 47-летний Михаил Герценштейн приходит на собрания и очень злится — он и в Выборге был против общего воззвания. «Глупость сделали, ну и расхлебывайте теперь. Все равно ничего умного не придумаете», — ворчит он.

Он с семьей проводит летний отпуск неподалеку, в Териоках (сейчас — Зеленогорск, и это уже территория России, а не Финляндии). В планах Герценштейна — баллотироваться на должность московского городского головы, в городе он по-прежнему очень популярен. 18 июля Герценштейн гуляет по пляжу с женой и 17-летней дочерью. Их догоняет человек с револьвером в руке, дважды стреляет в Герценштейна и убегает. Стрелявшего зовут Александр Казанцев.

Бывший депутат убит, его дочь ранена. Власти запрещают перевозить тело в Москву — во избежание беспорядков — и настаивают на похоронах в Финляндии.

За час до смерти бывшего депутата в Москве печатается черносотенная газета «Маяк», первополосный заголовок которой гласит: «Герценштейн убит!».

Убийство произошло на территории Финляндии, поэтому расследует его финская полиция. В противном случае никакого расследования не было бы вообще — глава петербургской тайной полиции отлично знает, что убийство совершено боевой дружиной Союза русского народа, которую создал лично Дубровин, а покровительствует ей столичный градоначальник фон дер Лауниц.

Дубровин активно ищет человека, который мог бы взять вину на себя — например, больного туберкулезом, находящегося на последней стадии. За признание себя виновным он обещает 15 тысяч рублей[81].

Впрочем, найти не успевает. Подробности убийства становятся известны очень быстро. Бывший член Союза русского народа Лавров, изгнанный Дубровиным и арестованный за незаконное хранение оружия, в отместку неожиданно дает показания о том, как готовилось убийство. Однако ни сам исполнитель Казанцев, ни кто-либо из организаторов пока не арестованы. Крупный скандал начинается и в самом Союзе. Дело в том, что фон дер Лауниц платит руководителю боевой дружины за голову Герценштейна 2000 рублей[82], а до исполнителей доходит только 300[83]. Они очень недовольны.

Когда Герасимов докладывает о случившемся премьер-министру Столыпину, тот брезгливо морщится: «Я скажу, чтобы Лауниц бросил это дело…» — говорит он.

Следствие будет продолжаться почти три года, Дубровина так и не вызовут в суд даже в качестве свидетеля, все обвиняемые будут помилованы императором по просьбе Столыпина. Убийство Герценштейна — это первая, но далеко не последняя операция боевой дружины Союза русского народа[84].

Взрыв на Аптекарском острове

12 августа 1906 года, в субботу, премьер-министр Столыпин дома, в своей резиденции на Аптекарском острове, принимает посетителей. На верхнем балконе, прямо над подъездом его дома сидит с няней трехлетний Аркадий Столыпин — Адя, как называют его в семье. Мальчик разглядывает подъезжающих к дому. Он видит экипаж, в котором сидят двое мужчин в форме жандармов и с портфелями в руках. Они заходят в дом, отталкивают швейцара — но им навстречу бросается помощник премьера генерал Александр Замятин — ему кажется, что у посетителей неправильная форма, настоящие жандармы выглядели бы иначе. Столкнувшись с генералом, они бросают портфели на пол. Раздается взрыв.

Дочь Столыпина Мария вспоминает, что она как раз собиралась открыть дверь в свою спальню, когда раздался грохот и вместо двери перед ней оказалось отверстие в стене, а за ним — набережная Невки, деревья и река.

Террористы, швейцар, генерал Замятин «разорваны в клочья», рассказывает Мария Столыпина, кроме них на месте погибает больше тридцати человек. Взрыв такой силы, что на находящейся по другую сторону Невки фабрике вылетают все стекла.

Единственная комната в доме, которая не пострадала, — это рабочий кабинет премьера, он дальше всего от входа. В момент взрыва Столыпин сидит за письменным столом. От ударной волны в воздух взлетает огромная бронзовая чернильница: она перелетает через голову Столыпина, облив его чернилами. Но в остальном премьер цел и невредим.

Он выбегает на улицу искать жену. «Оля, ты где?» — кричит Столыпин. Она показывается на балконе. «Все дети с тобой?» — «Нет Наташи и Ади».

У Столыпиных шестеро детей: пять девочек и сын, самый младший. Наташу и Адю вскоре найдут живыми под обломками дачи — у мальчика сломана нога, а у девочки сильно раздроблены кости обеих ног. 17-летней няне Ади, которая была с мальчиком на балконе, оторвало ноги.

Взрыв слышен издалека. На соседней даче, в гостях у замминистра внутренних дел Крыжановского сидит доктор Дубровин, глава Союза русского народа. Он выбегает на улицу — и начинает оказывать первую помощь. Это скорее легенда, чем правда, однако сам Дубровин охотно пересказывает ее: будто бы он оказывается первым человеком, который подбегает после взрыва к залитому чернилами и засыпанному штукатуркой премьеру. «Сначала умойтесь!» — говорит он пострадавшему и только после этого узнает в нем Столыпина. Тот тоже не сразу понимает, что перед ним Дубровин, — а узнав его, якобы говорит: «А все-таки реформы не остановить!» История совершенно неправдоподобная — но она будет очень популярной среди черносотенцев.

Врачи настаивают на том, что 14-летней Наташе надо ампутировать ноги. Столыпин требует, чтобы они подождали до утра. Утром врачи решат, что без ампутации можно обойтись.

После покушения Столыпин продолжает работать, как будто ничего особенного и не случилось. «Все мы были просто поражены спокойствием и самообладанием Столыпина, — вспоминает министр финансов Коковцов. — Столыпин как-то сразу вырос и стал всеми признанным хозяином положения, который не постесняется сказать свое слово перед кем угодно и возьмет на себя за него полную ответственность».

На следующий день император предлагает Столыпину денежную компенсацию — премьер отказывается со словами: «Ваше Величество, я не продаю кровь своих детей». Вскоре вся семья Столыпина переезжает в Зимний дворец — царь все равно там не живет, предпочитая Царское Село. В Зимнем жил Трепов, пока был столичным генерал-губернатором, теперь же он рядом с Николаем II в Царском Селе, освободившиеся покои отдают новому «диктатору».

Модный терроризм

Террористическая группа во главе с Азефом несколько месяцев готовит покушение на Столыпина. Об этом Азеф сообщает своему куратору полковнику Герасимову еще в июне — до роспуска Думы. Глава Боевой организации говорит, что не может допустить ареста всех своих подчиненных и предпочтет уйти на покой (недавно то же самое он говорил и Савинкову). Но Герасимов просит его не уходить — и обещает не арестовывать террористов. Они с Азефом договариваются о правилах игры: во-первых, Герасимов советует Азефу как можно чаще заимствовать деньги из партийной казны на личные нужды, ведь бюджет эсеров в тот момент огромен — он составляет сотни тысяч рублей в год[85] (этим Азеф и без наводки Герасимова давно занимается). Но главное — Герасимов хочет знать обо всех перемещениях боевиков. По замыслу Герасимова, это даст ему возможность время от времени пугать их, устанавливая демонстративную слежку. Обычно, заметив агентов полиции, террористы бросают свои конспиративные квартиры и убегают на несколько недель — отсиживаться вдали от Петербурга. И Герасимов, и Столыпин очень довольны этим планом — они уверены, что работа Боевой организации встала.