Михаил Зыгарь – Империя должна умереть (страница 35)

Большая компания едет в Европу вовсе не отдыхать — они планируют создать первую в России либеральную оппозиционную партию. В качестве туроператора выступает все тот же Дмитрий Жуковский. Он наметил такой маршрут: 2 августа они встречаются в швейцарском городе Шаффхаузене, неподалеку от важной туристической достопримечательности — Рейнского водопада. Посмотрев на водопад, путешественники-либералы направляются в соседний курортный городок Зинген, уже на территории Германии. На следующий день они переезжают в Рудольфцелль, где для них тоже зарезервирован ресторан. И последний пункт — курорт Констанц на берегу Боденского озера.

Гости из России очень стараются максимально конспирироваться (хотя, конечно, их все равно выслеживают): куда тщательнее, чем, например, революционеры-марксисты. Это понятно — либералам есть что терять, они не эмигранты, живут в России, у них есть положение, работа. И они совсем не революционеры: «Надо приучать смотреть на нас как на сторонников законности и порядка», — говорит князь Долгоруков, член Московского земского собрания. При этом никто из них не ожидает скорого успеха. Когда князь Шаховской прогнозирует, что уже через два года удастся добиться введения парламента, ему никто не верит.

Либеральная оппозиция в России была всегда — умеренные противники действующей власти постоянно появлялись внутри элиты. Однако никогда прежде либералы не объединялись в партию. Несколько обедов на курортах Боденского озера в Германии летом 1903 года стали первым съездом российских либералов. Которые все же пока не рискуют учреждать партию, но договариваются создать объединение независимых кружков — Союз освобождения.

Самый обсуждаемый в те дни вопрос: как относиться к другим оппозиционерам, марксистам и эсерам? «У нас нет врагов слева», — настаивает самый авторитетный из участников съезда, 59-летний Иван Петрункевич.

Большинство хочет объединить всех противников режима; именно поэтому они и делают выбор в пользу «союза» — чтобы дать возможность прочим диссидентам присоединяться к нему, не покидая собственных партий. Против выступает Струве — его вовсю травит марксистская печать, и он считает, что с ними договориться не получится: «Начать полемику очень легко, даже очень соблазнительно. Но остановиться, начав ее, совершенно невозможно: скажут, струсили, нет доводов, разбиты. А между тем в нашем распоряжении не может быть столько ругани, как у наших противников, в особенности социал-демократов».

Разъезжаются участники съезда с чувством, что совершили историческое дело. «Союз освобождения должен идейно и организационно объединить широкие слои стремящихся к свободе и самодеятельности русских людей, — пишет Струве после окончания встречи. — Это будет не революционный кружок, а организация, неискоренимо живущая в умах всех поборников освобождения и проявляющая себя в их борьбе словом и делом за великую национальную задачу времени».

Война и Германия

Поразительно, что летом и осенью 1903 года так много знаменитых русских собираются в Германии. Это не только члены новоиспеченного Союза освобождения, путешествующие вдоль Боденского озера, и редакция «Искры», издающейся по соседству, в Мюнхене. На 300 км севернее, в Дармштадте, отдыхает и сам император Николай II — вместе с молодой женой он приехал на ее родину, навестить ее брата Эрнста Людвига, герцога Гессенского.

В Петербурге тем временем говорят о возможной войне с Германией: все упирается в вечное соперничество Германии и Франции, поэтому в случае, если между Берлином и Парижем вспыхнет искра, Россия должна будет поддержать своих союзников и кредиторов — французов.

Уже принято решение, что в случае войны с Германией великий князь Николай Николаевич, двоюродный дядя царя, станет главнокомандующим германским фронтом, а военный министр генерал Куропаткин возглавит австрийский фронт. Двое военачальников успевают даже переругаться в процессе подготовки к возможной войне: великий князь требует проведения новых железных дорог на западе страны, чтобы подвозить продовольствие войскам, а военный министр Куропаткин препятствует.

Все это не мешает отдыху императорской семьи. В сентябре Николаю II сообщают, что его троюродный брат, кайзер Вильгельм, смущен тем, что русский император так давно находится в его империи и при этом ни разу с ним не встретился. 23 октября сам Вильгельм приезжает навестить царскую семью в Дармштадт — а они даже не встречают его на вокзале.

Кайзер, как обычно, подталкивает кузена Ники к более активному освоению Дальнего Востока — ведь тот — «адмирал Тихого океана». Эта идея русскому императору нравится. Успех в Китае очень воодушевил царя, он хочет славы и, если бы не активная экспансия на Дальнем Востоке, непременно начал бы думать о завоевании Индии или Турции, считает министр финансов Сергей Витте.

Экономическая экспансия вокруг Дальневосточного наместничества продолжается, сторонник освоения Желтороссии Безобразов пользуется максимальным доверием императора. Продолжаются переговоры с Японией, которая страшно уязвлена тем фактом, что Россия оккупировала Квантунскую область Китая, — но нехотя. К Японии никто не относится всерьез, ее считают маленькой отсталой страной, которая даже теоретически не может тягаться с Россией. В соответствии с этим надменным предубеждением Россия и ведет переговоры: в Токио месяцами ждут ответа из Петербурга на свои ноты. Отчасти проблема заключается в излишней самонадеянности императора и некомпетентности чиновников. Министр иностранных дел не отвечает японскому МИДу, потому что император поручил переговоры не ему, а наместнику на Дальнем Востоке. Наместник не отвечает, потому что должен согласовать свои ноты с императором. При этом наместник находится во Владивостоке, а император отдыхает в Дармштадте.

Сам факт этих переговоров в России никому не важен и не интересен, зато в Японии за ними внимательно следит пресса и негодует. Японское общество очень уязвлено тем фактом, что японские власти вынуждены вести переговоры с каким-то чиновником по фамилии Алексеев, наместником русского царя на Дальнем Востоке.

Витте вспоминает такую сплетню, объясняющую, каким образом морской офицер Евгений Алексеев добился столь высокой должности. Якобы в молодости он сопровождал великого князя Алексея (сына Александра II, дядю Николая II) в кругосветном путешествии. В марсельском борделе великий князь учинил пьяный дебош и был задержан полицией. Но на следующий день в участок явился офицер Алексеев, который уверял, что это он буянил прошлой ночью, — а полицейские просто перепутали имя Алексей и фамилию Алексеев. За это офицер был оштрафован и навсегда завоевал расположение великого князя, который в 1881 году стал главным начальником русского флота. Благодаря протекции дяди императора карьера Алексеева стремительно развивается. Сначала он становится наместником на Дальнем Востоке. Потом становится главнокомандующим, при том что, как язвительно замечает Витте, не умеет держаться верхом и боится лошадей. Есть еще одна версия, также будоражащая умы общества, будто Алексеев — внебрачный сын Александра II.

«Уф»

В начале августа 1903 года к министру финансов Сергею Витте приходит статс-секретарь Александр Безобразов, ближайший советник императора и главный вдохновитель его дальневосточных фантазий. Он доверительно сообщает, что если министру нужно встретиться с императором, то следует ехать на Путиловский завод, где Николай II скоро будет осматривать производство миноносцев. Искушенный аппаратчик Витте вдруг не сдерживается и отвечает грубостью: всегда готов увидеться с императором, но только если тот его вызовет, а по указке Безобразова никуда не поедет.

Безобразова Витте явно ненавидит — неудивительно, ведь еще несколько лет назад Витте сам считался главным специалистом по Дальнему Востоку, но уступил новому статс-секретарю былое влияние на императора и видится с ним теперь крайне редко. В воспоминаниях Витте старательно выставляет Безобразова полным идиотом. Он пишет, будто бы даже жена Безобразова публично удивлялась: «Не понимаю, как Саша мог приобрести такой политический вес, неужели никто не понимает, что он полупомешанный?» Этот пассаж в воспоминаниях Витте выглядит не очень правдоподобно и характеризует скорее самого автора, который с удовольствием пересказывает сплетню про своего политического противника.

Витте не едет на Путиловский завод, и только в середине августа император сам вызывает его к себе в Петергоф вместе с председателем Госбанка Плеске. Они оба недоумевают, зачем Николай впервые в жизни вызвал председателя Госбанка? В разговоре всплывает деталь: Эдуард Плеске в обозначенный день был на Путиловском заводе и виделся с царем.

Во время аудиенции император сообщает Витте, что решил его повысить до председателя комитета министров, а министром финансов назначить Плеске. Витте благодарит и отвечает, что намного полезнее он окажется на прежней должности. Все понимают, что председатель комитета министров — должность церемониальная, в управлении страной не играет важной роли. Комитет министров не является полноценным правительством, каждый его член самостоятельно докладывает императору о положении дел. Перевод с важнейшей должности министра финансов на церемониальную должность председателя комитета — это пенсия. То есть фактически император отправляет Сергея Витте на покой.