Михаил Зыгарь – Империя должна умереть (страница 160)
В 11 утра две машины, в которых сидят Керенский и его адъютанты, помощник главнокомандующего округом, бывший «красноярский президент» Кузьмин и несколько офицеров, выезжают из ворот штаба, делают круг по Дворцовой площади и уезжают. Через час члены Временного правительства собираются в Зимнем дворце на очередное совещание и с удивлением обнаруживают, что Керенский исчез.
13 обреченных
25 октября в Зимнем дворце начинается последнее и самое удивительное заседание Временного правительства. Его участники с самого начала знают, что им не на что надеяться. Охрана Зимнего дворца не скрывает от них, что не справится со штурмом. Они понимают, что их лидер убежал. Они знают, что за ними не стоят народные массы. Однако они упрямо продолжают сидеть и ждать.
Сначала их десять. Потом приходят еще трое. Кто эти люди? Четверо миллионеров, два адвоката, два профессора-экономиста, врач, ученый-богослов, морской офицер, инженер и рабочий. Всем им от 31 до 54 лет. Предприниматели Коновалов, Третьяков и Смирнов — известные бизнесмены, те самые «молодые капиталисты», которые вместе с Павлом Рябушинским добивались от власти свобод и реформ. Министр юстиции Павел Малянтович — известный адвокат, защищал Троцкого в 1906 году, и он же выиграл дело Марии Андреевой против Зинаиды Морозовой, тем самым отсудив у вдовы Саввы Морозова 100 тысяч[127] рублей на нужды большевиков. Министр труда, 35-летний рабочий Кузьма Гвоздев, в январе 1917-го был арестован по приказу Протопопова — с этого ареста и началась Февральская революция. Теперь он сам оказался членом свергаемого правительства.
Открывает заседание вице-премьер Александр Коновалов, который рассказывает коллегам, что случилось за ночь и куда делся Керенский. Морской министр Дмитрий Вердеревский говорит, что он не понимает, для чего это заседание собрано, и что министры собираются делать дальше, у них нет реальной силы, поэтому продолжать заседание бессмысленно. Ему отвечает врач Николай Кишкин, старый кадет, один из основателей либеральной партии: «Мы не Петроградское Временное правительство, а Всероссийское Временное правительство. Если у нас в Петрограде нет силы, на которую мы могли бы опереться, это еще не значит, что во всей России ее нет». Вице-премьер Коновалов предлагает оставаться в Зимнем дворце вплоть до ареста. Это предложение принимается без возражений.
Министры голосуют за то, чтобы назначить доктора Кишкина ответственным за оборону города. Но что он может сделать? Он может только уволить прежнего командующего округом полковника Полковникова. Единственная надежда на казаков, которые не станут поддерживать большевиков, значит, это единственная военная сила в столице, которая гипотетически могла бы защитить Временное правительство. Но ни Коновалову, ни Кишкину не удается уговорить их.
На помощь министрам приходит Петр Рутенберг, недавно назначенный Керенским вице-губернатором столицы — знаменитый эсер, друг и убийца Гапона. Он вспоминает, что его товарищ Савинков в последнее время много общается с казаками, и предлагает привлечь Савинкова. Тот обещает помочь — и тоже отправляется уговаривать казаков.
Днем министры узнают, что по городу уже расклеены плакаты с составом нового правительства, сформированного большевиками: премьер-министр Ленин, министр иностранных дел Троцкий. Затем узнают, что большевики разогнали предпарламент.
В Зимний приходит Набоков, заместитель председателя предпарламента. Настроение у всех крайне подавленное. К нему подходит Сергей Третьяков, московский миллионер, внук одного из основателей Третьяковской галереи. Он очень зол на Керенского, который их предал. Говорит, что положение безнадежное. Но в разговор вмешивается министр иностранных дел Терещенко — он считает, что верные правительству войска идут, надо продержаться 48 часов.
Набоков уходит из Зимнего, никем не замеченный. Так же могли бы разойтись и остальные министры, но они упорно сидят. В половине седьмого они идут обедать в столовую Керенского. Подают суп, рыбу и артишоки. Сразу после обеда приходит ультиматум от большевиков — министрам дается 20 минут на то, чтобы сдаться. После этого крейсер «Аврора», который уже подходит к Зимнему, начнет стрелять.
В Зимнем трезвонят телефоны — чтобы спокойно обсудить ситуацию, министры уходят в комнату, где аппаратов нет. И единогласно решают на ультиматум не отвечать, оставаться в Зимнем дворце и сопротивляться.
Пьют чай. Штурм никак не начинается: часы бьют восемь, девять. «Что грозит дворцу, если "Аврора" откроет огонь? — пытается уговорить коллег сдаться морской министр Вердеревский. — Он будет обращен в кучу развалин. У нее башни выше мостов. Может уничтожить дворец». Но министры не слушают.
Эти люди даже не держатся за власть — они понимают, что никакой власти в их руках уже давно нет. В аналогичной ситуации в феврале царское правительство давно разбежалось, хотя многие его члены считали себя избранниками помазанника Божьего. Зачем теперь эти министры рискуют своей жизнью и жизнями защищающих их женщин и юных курсантов?
Обыватель просыпается
В 15:00 в Смольном Лев Троцкий поднимается на трибуну и объявляет, что Временное правительство больше не существует. «Я не знаю в истории примеров революционного движения, где замешаны были бы такие огромные массы и которые прошли бы так бескровно. Власть Временного правительства, возглавлявшегося Керенским, была мертва и ожидала удара метлы истории, которая должна была ее смести».
На этой фразе в зал заходит Ленин, и Троцкий уступает ему место. Ленин произносит первую речь триумфатора, перечисляя первые шаги нового правительства: создать полностью новый госаппарат, немедленно закончить войну, уничтожить собственность помещиков. «Вы предвосхищаете волю Съезда Советов», — кричат ему из зала.
Съезд Советов должен открыться ночью. Ленин требует штурмовать Зимний и арестовать Временное правительство до того. Он мечется по маленькой комнате Смольного, как лев, запертый в клетку. «Владимир Ильич ругался… Кричал… Он готов был нас расстрелять», — вспоминает один из членов Военно-революционного комитета Николай Подвойский.
Троцкий говорит, что «обыватель мирно спал и не знал, что с этого времени одна власть сменяется другой», — и он совершенно прав: большинство жителей Петрограда к этому моменту ни о чем не подозревают. По городу расклеены листовки, в которых говорится, что старое правительство низложено, но подтверждений тому нет, кроме стоящей в центре города «Авроры».
Около десяти часов вечера оперный певец Федор Шаляпин стоит на сцене. Он одет в пурпурную мантию, в его руках скипетр, на голове корона. Он играет испанского короля Филиппа. Он осматривает своих подданных — и вдруг слышит пушечный выстрел. Потом еще один. Актеры на сцене пугаются и начинают аккуратно отступать за кулисы. Публика в зале тоже нервничает. Через минуту за кулисы прибегают люди и сообщают, что снаряды летят не в сторону театра и опасаться нечего: «Это, видите ли, крейсер "Аврора" обстреливает Зимний дворец, в котором заседает Временное правительство…»
Художник Александр Бенуа сидит дома — у него сжимается сердце. «Неужели наступили последние минуты существования Зимнего? — беспокоится он. — А ведь рядом Эрмитаж со всеми главнейшими сокровищами Русского государства, со всем тем, что мне лично дороже всего на свете!»
Зинаида Гиппиус стоит на балконе и смотрит на «сверкающие на небе вспышки, как частые молнии». Она удивляется поведению министров: «Не сдаются. Но — они почти голые: там лишь юнкера и женский батальон. Больше никого. Керенский уехал раным-рано, на частном автомобиле. Улизнул-таки! А эти сидят, неповинные ни в чем, кроме своей пешечности и покорства, под тяжелым обстрелом. Если еще живы».
Развязка
Примерно в 9:30 вечера, 25 октября, Керенский приезжает в Псков и спрашивает, идут ли войска в сторону столицы. Керенский — Верховный главнокомандующий — отдал соответствующий приказ еще утром. Но сейчас он узнает, что главнокомандующий Северным фронтом Владимир Черемисов этот приказ отменил, потому что это бессмысленно, солдаты не станут воевать «за Кишкина». Войска не тронулись. Керенский в Пскове сидит в квартире своего шурина, генерала Владимира Барановского, и, по словам последнего, «испытывает муки ада от безнадежности».
В 9:45 «Аврора» дает первый залп по дворцу. Защитники Зимнего начинают сдаваться: сначала три сотни казаков, присоединившихся к Временному правительству, потом полурота женского батальона. Внутри дворца остаются только курсанты военных училищ.
В 10:40 в Смольном открывается Съезд Советов. Из 670 участников съезда около 300 большевиков. «Настроение собравшихся праздничное и торжественное. Возбуждение огромное, но ни малейшей паники, несмотря на то, что еще идет бой вокруг Зимнего дворца», — радуется искусствовед Луначарский. Он, правда, оговаривается, что паники нет только среди большевиков, их противники же «объяты паникой, злобные, смущенные, нервные». Один из меньшевиков подбегает к искусствоведу и кричит: «"Аврора" бомбардирует Зимний дворец! Слышите, товарищ Луначарский, ваши пушки разбивают дворец Растрелли!» На самом деле «Аврора» стреляет по Зимнему холостыми, зато дворец обстреливают из Петропавловской крепости и из орудий, установленных у арки Главного штаба. Среди юнкеров есть раненые, доктор Кишкин делает им перевязки. В одном из залов возгорание — министры бегут его тушить.