Михаил Звягинцев – Пожиратели снов (страница 8)

Я не поняла.

– Что смотреть? Я все увидела.

– Ты увидела только то, что лежит на поверхности. Как твои клиенты, что скользят по глянцевой обертке чувств, не понимая их сути. Ты смотришь, но не видишь. Я был художником. Я научу тебя видеть.

Я моргнула, и мир изменился. Словно в моих глазах провернули какой-то невидимый окуляр, меняя фокусное расстояние. Комната перестала быть просто заброшенной студией. Она стала текстом, который нужно было прочесть.

– Смотри на мольберт, – приказал он. – Что ты видишь?

– Последний портрет Лии. Незаконченный.

– Неверно. Смотри на мазки. Они рваные, пастозные. Он не использовал кисть. Он наносил краску пальцами, мастихином, чем придется. Он торопился. Он не писал картину. Он кричал на холсте. Теперь посмотри на пол, слева от мольберта. Пятно. Темнее, чем остальная пыль.

Я перевела взгляд. Действительно, там было темное, расплывчатое пятно.

– Это вино, – мой собственный голос удивил меня. Я не знала этого. Но я знала. – Красное. С корицей. Он опрокинул бутылку, когда вскочил. Когда они пришли за ней.

– Теперь смотри на свет. Лампа над тобой. Она одна. Она дает резкие тени. А на картине… на ее лице свет падает с двух сторон. Один – холодный, от лампы. А второй… второй теплый, живой, идет снизу. Видишь блик в ее зрачке?

Я прищурилась. Там, в бездонной черноте ее расширенного от ужаса зрачка, действительно был крошечный, почти невидимый блик.

– Свеча, – прошептала я. – На столе стояла свеча. Они ужинали.

– Мы ужинали, – поправил он, и его голос на мгновение дрогнул. – Мы ужинали. Они вошли без стука.

Я смотрела на комнату, и она оживала, наполняясь призраками. Я видела их. Элиас и Лия. Свеча на столе. Запах еды. Смех. А потом – грохот выбиваемой двери. Тьма, ворвавшаяся в их маленький, хрупкий мир. Его опрокинутый стул, разлитое вино. Его, спрятавшегося за стопкой холстов, парализованного ужасом, видящего все, неспособного пошевелиться. Ставшего вечным, беспомощным свидетелем. Каждая деталь в этой комнате была словом в предложении, описывающем конец света. Я училась читать этот язык. Язык теней, пыли и застывшего горя. Это и было зрение, которое даровала тьма. Способность видеть структуру катастрофы в ее мельчайших деталях.

– Мы уходим, – сказал он, возвращая меня в настоящее. – Он знает, что ты забрала сон. Он еще не знает, что сон забрал тебя. Но он будет искать. Его цепные псы уже почуяли след.

– Кто? – спросила я, направляясь к двери.

– Не Гильдия. Гильдия – это закон, пусть и прогнивший. У Корвуса свои законы и свои палачи. Они не носят форму. Они носят дорогие костюмы и улыбки, острые, как бритва. Они не оставят следов. Они просто сотрут тебя из реальности.

Когда я снова оказалась на узких мостках Гамма-7, мир снаружи тоже выглядел иначе. Я больше не была чужаком, забредшим в опасные трущобы. Я была частью этого пейзажа. Я видела не просто хаос ржавых конструкций. Я видела укрытия. Пути отхода. Мертвые зоны, невидимые для наблюдателей сверху. Мое тело двигалось по-другому. Плечи расслабились, походка стала менее жесткой, более плавной, почти кошачьей. Я не шла – я скользила сквозь тени, инстинктивно выбирая маршрут, где скрип проржавевшего металла под ногами был тише, где капающая с труб вода могла заглушить звук моих шагов.

Не иди по центру моста, – комментировал Каин каждое мое движение. – Жмись к стене. Ты – не цель, ты – часть текстуры. Не смотри вверх. Они ищут тех, кто смотрит вверх. Смотри на отражения в лужах. Они покажут тебе небо за спиной.

Я подчинялась. Мой мозг, привыкший к логике и анализу, отключился, уступив место инстинктам. Инстинктам затравленного зверя, который родился и вырос в этих каменных джунглях. Это было странное, пьянящее чувство. Словно я всю жизнь ходила в неудобной обуви, и вдруг мне позволили ступать босиком, ощущая каждый камень, каждую трещину в бетоне. Страх никуда не делся, но он изменил свою природу. Он перестал быть парализующим ужасом жертвы. Он стал острой, холодной бдительностью хищника, который знает, что за ним охотится другой, более крупный хищник.

Мы почти добрались до границы сектора, где начинались более оживленные артерии Подбрюшья. Впереди виднелся широкий пролет, освещенный пульсирующей неоновой вывеской какого-то бара. Оттуда доносились звуки музыки и пьяные голоса. Спасение. Толпа. Там можно было раствориться.

Стой.

Команда была такой резкой, что я замерла на месте, вжавшись в темную нишу за проржавевшим вентиляционным коробом.

– Что такое?

– Двое. На той стороне пролета. У опоры моста. Они не местные.

Я осторожно выглянула. Сначала я ничего не увидела. Просто тени, как и десятки других.

– Ты не смотришь, а пялишься, – с раздражением бросил он. – Не фокусируйся на них. Смотри вокруг. Что не так с этой картиной?

Я снова посмотрела, пытаясь применить его урок. Тени. Прохожие, бредущие по своим делам. Пара техников, копающихся в силовом щите. И эти двое у опоры. Они стояли неподвижно. Слишком неподвижно для этого места, где все постоянно в движении. Их одежда была темной, но крой был слишком хорош для Подбрюшья. И главное – их обувь. Она была чистой. В Гамма-7 не бывает чистой обуви. Ни у кого. Это была крошечная, но вопиющая деталь. Деталь, которую мой старый взгляд никогда бы не заметил.

– Они ждут, – прошептала я.

– Они ждут тебя. Корвус не любит ждать. Он не стал посылать гончих по твоему следу. Он просто расставил капканы на всех выходах из мышеловки.

Мое сердце, до этого момента стучавшее ровно и холодно от адреналина, сделало один тяжелый, глухой удар. Капкан. А я шла прямо в него.

– Что делать? Назад?

– Назад – второй капкан. Они всегда работают парами. Они загоняют дичь. Но они допустили ошибку. Они думают, что охотятся на напуганную аристократку. Они не знают, что теперь в этой клетке двое.

В его голосе не было страха. Только холодный, расчетливый азарт игрока, которому раздали интересные карты.

– План? – спросила я, чувствуя, как мышцы моего тела напрягаются в ожидании.

– Мы не будем убегать. Мы пройдем сквозь них.

Это было безумие. Они были профессионалами. Скорее всего, вооружены. Я была… я была онейрокулинаром. Моим единственным оружием всегда был мой разум.

– Я не умею драться.

– Ты – нет. А я – да. Я не был воином. Но я вырос здесь. А здесь каждый день – это драка. За еду. За место под крышей. За право дышать. Тело помнит. И твое тело теперь – мое.

Он не дал мне времени на раздумья.

– Иди. Прямо на них. Не смотри на них. Смотри сквозь. Ты – одна из местных. Пьяная. Возвращаешься домой после смены. Расслабь плечи. Сутулься. Волочи ноги. Давай.

Я шагнула из тени. Каждый мускул моего тела кричал, протестуя. Это было самоубийство. Но я шла. Я заставила себя расслабить идеальную осанку, сгорбилась, опустила голову. Я шла, глядя себе под ноги, и мир сузился до пятен света и тени на грязном бетоне. Я чувствовала их взгляды на себе, как физическое прикосновение. Два булавочных укола в районе затылка. Я прошла мимо техников, ковырявшихся в щите. Когда я поравнялась с ними, один из них вдруг выпрямился и шагнул мне наперерез.

Это был не техник. Под грязной робой угадывались тренированные мышцы. Его лицо было безликим, стертым, но глаза – внимательными и холодными.

– Эй, красавица, огоньку не найдется? – его голос был нарочито грубым, сленговым, но фальшь в нем резала слух.

Я остановилась. Мое сердце колотилось где-то в горле. Я подняла на него голову, готовясь что-то ответить, солгать, но слова застряли.

– Я…

Сейчас.

Команда Каина была не мыслью. Она была электрическим разрядом, прошедшим по моему позвоночнику. И мое тело взорвалось.

Это было самое странное и самое страшное ощущение в моей жизни. Я была внутри, но я не управляла. Я была зрителем в собственном черепе, наблюдающим, как мои руки и ноги движутся с чужой, смертоносной грацией. Моя левая рука, та, что была в кармане плаща, метнулась вперед. Но не кулаком. Раскрытой ладонью. И пальцы, мои тонкие, аристократические пальцы, сжались не на его лице, а на маленьком, почти незаметном предмете, приколотом к его воротнику. Коммуникатор. Я сдернула его с такой силой, что он оторвался вместе с куском ткани, и в то же мгновение мое тело развернулось.

Второй, тот, что стоял у опоры, уже двигался к нам, его рука тянулась под пиджак. Он был быстр. Но я была быстрее. Мой разворот не закончился. Он перетек в движение бедром, и моя нога, обутая в тяжелый ботинок, с хрустом врезалась в коленную чашечку первого «техника». Он взвыл, но звук был коротким, захлебнувшимся, потому что моя правая рука уже нанесла удар. Не сильный, но невероятно точный. Основанием ладони, в точку под его подбородком. Его голова дернулась назад, глаза закатились. Он мешком осел на землю.

Все это заняло не больше секунды. Прохожие даже не успели ничего понять. Второй замер на полпути, его лицо исказилось от удивления. Он не ожидал такого. Он выхватил из-под пиджака короткоствольный импульсный пистолет.

Не дай ему прицелиться, – прорычал Каин.

Я не стала бросаться на него. Вместо этого мое тело сделало нечто невообразимое. Я метнула в его сторону коммуникатор, сорванный с его напарника. Бесполезный кусок пластика. Но он среагировал инстинктивно, его взгляд на долю секунды дернулся в сторону летящего предмета. Этого было достаточно.