Михаил Злобин – Песнь Надежд (страница 27)

Новая порция «Объятий ифрита», разбавленная «Зарницами» устремилась к выжившим озарённым. Наученные горьким опытом, темноликие спрятались каждая за собственным «Покровом». А вот пострадавшая алавийка среагировать не успела. Мой огненный сгусток взорвался у неё возле рук, снося узлы незавершённого плетения и причиняя страшные ожоги. А следующий угодил в изуродованную физиономию, отчего её голова вспыхнула, будто облитая бензином. Милитарий попыталась ладонями со слезшей пластами кожей сбить пламя, но тщетно. Надсадный вопль сгорающей заживо бедолаги периодически прерывался, когда раскалённые языки обжигали ей на вдохе горло. А потом стих. И теперь врагов осталось всего трое…

Приблизившись к «Чешуе» кардинала, я отстрелялся еще одной серией заклинаний, чтобы сдержать оставшихся алавиек. Другой рукой я собирался сплести «Штопор» и по проверенной схеме вырезать окошко в барьере противника. Но тут вдруг Вох-Ууле сам деактивировал магический щит. Он возник передо мной, держа в ладони угрожающе пульсирующий конструкт, трещащий по швам от наполняющей его энергии.

— Твою мать… — только и успевал шепнуть я.

Заклинание отправляется в полёт, и теперь уже мне приходится уходить в оборону. Спешно кидаю под ноги «Поркров» и запираю себя в прозрачный барьер. А пока его не разрушило вражеское плетение, принимаюсь за создание более громоздкой и сложной «Чешуи». Она-то уж точно должна выдержать…

Мой магический щит лопнул подобно мыльному пузырю, стоило только заклинанию кардинала коснуться его. Но того ничтожного мгновения, которое я выгадал себе, хватило, чтобы сотворить более прочный купол. Грянул направленный взрыв, пол вздыбился и пошел волнами. Сила чужого плетения оказалась столь велика, что оно выбило три сегмента в «Чешуе». Невероятно… сколько же энергии пропускает через себя алавиец! Наверняка это всё из-за особых свойств крови темноликих. Хотя тут я не могу с уверенностью судить, что является причиной, а что следствием. Но, главное, что я устоял и совсем не пострадал при этом!

Отвечаю старейшине ворохом «Ифритов» и скрытых среди них «Зарниц». Кидаю их прямо в брешь своего купола. Удача мне пока не улыбнулась, но как будто бы игриво подмигнула. Я смог подпалить роскошные одежды Вох-Ууле и подпортить ему экстравагантную причёску. Однако существенного урона темноликому не нанёс.

Тем не менее, этого хватило, чтобы кардинал предусмотрительно нырнул под прикрытие магических барьеров. Но перед этим гаденыш успел подбросить куда-то под потолок замысловатый конструкт. Я сначала не придал этому значения, полагая, что с той стороны меня прикрывает верхушка купола. Но эта неопознанная гадость вдруг спикировала на мой колдовской щит и принялась жадно тянуть из него энергию. И ровно в тот момент оставшиеся две алавийки дали совместный залп по мне.

Ух-х, пожри вас всех Абиссалия! Сколько же сил пришлось потратить, чтобы не дать «Чешуе» схлопнуться. Вох-Ууле продемонстрировал весьма интересный и изящный способ слома чужих щитов. И за каких-то несколько секунд, в течение которых я удерживал плетение под атаками алавийцев, меня едва к полу не прибило. Первые предвестники диссонатии навалились резко и безжалостно, заставляя подрагивать колени. Пострадавшая рука сразу же стала хуже слушаться, по спине разлилась слабость. Видят боги, если б я не выполнял регулярные упражнения с «Пустышкой», то проиграл бы эту схватку. Ну а поскольку я тренировал не только общую колдовскую выносливость, но и ещё и работал над шириной энергетического потока, проходящего через тело, то мне удалось пройти по самой грани. Атакующие заклинания алавийцев столкнулись с «Чешуёй» буквально за половину секунды до того, как я потерял контроль над магическим щитом. Есть! Да! Устоял! Всё-таки выдержал!

С превеликим облегчением отпустив воображаемые вожжи барьера, я позволил присосавшемуся вражескому плетению его разрушить. А пока Вох-Ууле и его прислужники творили новые чары, я забросал алавийцев десятками «Объятий ифрита». Милитарии закрылись куполами «Покрова», а кардинал опять призвал «Чешую». Но тут я решил отплатить той же монетой, и кинул в его сторону «Пустышку». Это заклинание не умело ничего другого, кроме как тянуть энергию, преобразуя её в бесполезное свечение. И на сей раз Госпожа Удача не просто одарила меня своей улыбкой, а впилась в уста горячим поцелуем. Задумка сработала! Пусть и не так, как я рассчитывал.

Конструкт прилип к одному сегменту вражеской «Чешуи» и засиял, лишая его необходимой энергетической подпитки. Тем не менее, мой подход к созданию магического щита, по-видимому, отличался от алавийского. А может, основная загвоздка таилась в особенностях крови темноликих, не знаю. Как бы там ни было, а Вох-Ууле без труда удержал свой купол, но вот один из шестиугольников заметно побледнел, став прозрачным как стекло. В него-то я и засадил «Зарницу», надеясь пробить барьер.

Заклинание буквально вышибло ослабленный сегмент, но самому старейшине не повредило, срикошетив куда-то вверх и продырявив потолок. В тот же миг двое милитариев атаковали, стараясь отвлечь меня от кардинала. Но пусть Абиссалия обглодает мои кости, если я упущу такой шанс!

Наплевав на угрозу со спины, я насел на Вох-Ууле и принялся засыпать его боевыми плетениями. Многие не попадали, разбиваясь о «Чешую», но несколько всё же проскочили аккурат в пробитое окошко, и одеяния темноликого вспыхнули подобно сухому папирусу.

Кардинал утратил контроль над чарами и его щит развалился. Алавийки поспешили к нему, на ходу создавая конструкты «Пелены» и «Покрова». Но я их опередил. Я сам накинул на седовласого старейшину купол своей «Чешуи». Милитарии не ждали от меня такого хода и не успели отреагировать на смену обстановки. Потому я получил отличную возможность с ними разобраться. «Зарницы» впились в тела магов, вызывая спазмы всех мышц разом. Обе темноликие выгнулись дугой, с грохотом приложившись об пол, и… всё закончилось.

Вопли сгорающего заживо кардинала доносились сквозь толщу «Чешуи» приглушённо, словно через толстую пуховую подушку. Но вскоре прекратились и они. От внезапно наступившей тишины зазвенело в ушах, и я несколько заторможено обозрел уничтоженный кабинет. Вся мебель здесь превратилась даже не в щепки, а в невесомый прах, медленно оседающий толстым слоем на обгоревших трупах алавийских магов. Стены и потолок зияли множеством выщерблин и даже сквозных дыр. Снесённая с петель дверь валялась в коридоре, а рядом с ней безмолвными кучами мяса и железа покоились убитые в пылу схватки молдегары. Забавно. Я даже не заметил, что кто-то пытался вмешаться в наше маленькое побоище.

Развеяв плетение магического щита, я подошел убедиться, что Вох-Ууле больше не дышит. Но каково же было моё удивление, когда я обнаружил корчащегося, местами обожженного до костей, но всё еще живого кардинала. Он извивался на полу в самом неприглядном виде. От его роскошного наряда остался только воротник и пара отходящих от него лоскутов. Оп, а что это у нас? В скрюченных от пламенного жара пальцах Вох-Ууле тискал какую-то странную вещицу, похожую на шкатулку. И она совсем не выглядела пострадавшей от огня.

Предчувствуя подвох, я пинком ноги выбил непонятный предмет из рук кардинала, и тот что-то простонал на родном наречии. На меня слепо уставились помутневшие глаза алавийца, лишившиеся своего былого блеска. Словно покрытые вспузырившейся плёнкой они медленно вращались в обрамлении иссохших и растрескавшихся век.

В тот же момент откуда-то с улицы донёсся грохот. Затем снова. И снова. Кажется, Безликие уже начали штурмовать Гарду. Надо бы и мне поспешить.

— Слышишь это, Вох-Ууле? — склонился я над умирающим старейшиной. — Это громыхает поступь вашей смерти. Я хотел решить дело миром, но ты отверг моё предложение. Готов ли ты сейчас, находясь на пороге гибели, облегчить свою участь?

— Deh… unten… vir skled… — слабо прошелестел голос кардинала.

— Не слышу⁈ — почти прокричал я, сжимая обожженную шею алавийца.

Тот сдавленно засипел, закатывая глаза. И я оказался вынужден поддержать его ускользающую жизнь несколькими «Божественными перстами».

— Где мой брат? — вернулся я к допросу.

— Вни… зу… — выдавил из себя темноликий. — В арестантской…

— Он жив?

— Д… да.

— Вы пытали его?

— Сов… сем немного, — лопнувшие губы алавийца растянулись в подобии улыбки. — Но я понял, что… кха-кха! Что на нём… лежит печать кля… твы. Поэтому не рискну… ли допраш… допрашивать его… всерьёз…

— В таком случае, тебе несказанно повезло, — постарался скрыть я облегчение. — В награду я дарую быструю смерть.

— Нет… по… стой!

Вох-Ууле попытался приподняться с пола, но добился лишь того, что страшные ожоги по всему телу треснули и засочились желтоватой сукровицей. Кардинал хрипло вскрикнул и повалился обратно, жадно хватая ртом воздух.

— Отпу… сти меня, — попросил темноликий. — Я уйду и… уве… ду с собой армию. Иначе вам дол… го ещё придётся…

— Нет, ты теперь слишком много знаешь обо мне, — категорично перебил я собеседника. — Из моих рук ты можешь принять только гибель, но никак не свободу.

— Кто же ты… Ризант Адама… стро? — поразительно трезво произнёс Вох-Ууле. — Чья воля… движет… тобой?

— Этого ты никогда не узнаешь. Прощай.