Михаил Злобин – Отставной экзорцист 2 (страница 34)
Ох, не нравится мне его напористость…
— Городская эмвэдэшная управа, — назвал я.
— На Монастырской площади? — уточнил Зорин.
Я покрутил головой, выискивая табличку с названием улицы, и подтвердил правоту собеседника.
— Отлично, через десять минут буду. Спасибо, Пётр.
— Да пока не за что…
Глава 18
— А-а, Саша, здравствуй-здравствуй, проходи, располагайся! — радушно поприветствовал Радецкий одного из ведущих акционеров. — Выпьешь что-нибудь?
Раскрасневшийся толстяк в сшитом по индивидуальным меркам костюме лишь поморщился и грузно плюхнулся в мягкое кожаное кресло.
— Если только воды, Рома, — прокряхтел он. — Мне ещё встречи предстоят.
— Тогда, может, сигару? Сегодня утром из Мексики получил, — заговорщицки улыбнулся Радецкий.
— Увы, Лида запах табака на дух не переносит. Если учует от меня, прибьёт, — печально вздохнул визитёр.
— Ах, ну тогда не смею настаивать. Мнение супружницы надо уважать, — покивал Радецкий, но в этом жесте сквозило не понимание, а скорее снисхождение. — Как она поживает, кстати?
— Всё хорошо, спасибо, — буркнул толстяк, уловив в словах собеседника полнейшее отсутствие сочувствия.
— Прекрасно. Тогда передавай Лидии от меня огромный привет.
— Обязательно…
Мужчины ненадолго прервались. Фигуристая секретарша, сияя дежурной улыбкой, поставила перед гостем поднос с запотевшей бутылкой минеральной воды, стаканом и ведёрком льда, а затем удалилась. Сан Саныч проводил девушку голодным взглядом, но быстро прогнал со своего лица плотоядное выражение, заметив, с какой ухмылкой за ним следит Радецкий.
— Кхм… Рома, я к тебе по какому вопросу зашёл, — смущённо заговорил акционер.
— Слушаю, Саша, выкладывай, — сделал поощрительный жест хозяин кабинета.
— Понимаешь, у меня тут кое-какие обстоятельства… я бы даже сказал, острая нужда. В общем, я решил избавиться от некоторой доли своих акций «Оптимы».
— Сколько? — деловито осведомился Радецкий, раскуривая толстую сигару.
— Семь процентов, — выпалил Сан Саныч.
— Хм… без малого половину пакета решил скинуть? — задумчиво выпустил колечко дыма собеседник. — Удивил, конечно, не ждал такого. Ну что ж, быстро тебе помочь не обещаю. Но в течение полугода готов выкупить твои…
— Кха-кха… Рома, ты не понял. Я не с просьбой пришёл к тебе, а просто предупредить хочу. Всё же, мы давние партнёры, и за спиной такие сделки не совершаются. У меня уже есть покупатель. И он готов дать на пятьдесят процентов выше рыночной стоимости. Сразу.
— Даже так?
Радецкий ещё раз глубоко затянулся сигарой, неспешно выдохнул, а потом без всякого перехода заорал так, что взбухли вены на висках и шее:
— Да ты совсем что ли свихнулся, Покровский?!! Какой ещё, нахрен, покупатель⁈ Ты хоть на секунду включи свою башку, если она у тебя жиром окончательно не заплыла!!! Ты собираешься спустить на сторону сразу СЕМЬ ПРОЦЕНТОВ! Это же буквально место в совете директоров! Чем ты думаешь, а⁈ Задницей⁈
— Я понимаю, что ты злишься, но… — открыл было рот Сан Саныч.
— ЗЛЮСЬ⁈ Это, мать твою, совсем не та эмоция, которую я сейчас испытываю, Покровский! — прорычал основатель «Оптима-фарм». — Я в таком бешенстве, что мне физически трудно на тебя смотреть! Ты хоть представляешь, чем эта сделка грозит для всех нас?!! А если половина твоей доли достанется Белоградским или аффилированным с ними лицам? Что тогда⁈ Наши главнейшие конкуренты получат право доступа ко всей внутренней документации, протоколам совета директоров, отчётам по сделкам и даже к бухгалтерскому учёту корпорации! Они будут знать наперёд каждый наш шаг! ЭТО БУДЕТ КОНЕЦ!!!
В порыве эмоций, Радецкий вскочил со своего места и опёрся ладонями на столешницу. От крика он заметно охрип и сбил дыхание. Но взгляд его был твёрд и метал молнии.
— Рома, не надо так остро реагировать… — промямлил визитёр, неуютно ёрзая толстым задом в дорогом кресле.
— Ты что, сука, войну мне объявить вздумал? — прохрипел Радецкий, окончательно сбросив с себя маску показного добродушия.
— Вовсе нет, Рома, ни в коем случае! — поспешно выставил перед собой пухлые ладони Сан Саныч.
— Тогда кончай прикидываться идиотом, Покровский, — процедил председатель совета, буравя взглядом собеседника. — Ты не можешь не осознавать, сколь рисковое мероприятие затеял.
— Я всё понимаю… — опустил лицо толстяк.
Радецкий до хруста стиснул челюсти и медленно сел:
— Не забывай, что у меня, как мажоритария компании, приоритетное право выкупа, — выплюнул он.
— Я буду только рад, если акции останутся внутри корпорации. Но ты же слышал, какую цену мне предложили… — потупился Сан Саныч.
— Дай мне полгода, и я расплачусь с тобой, — произнёс сквозь зубы Радецкий.
— Извини, но не могу. Деньги нужны срочно, — пробормотал визитёр. — Сделка уже назначена на конец следующего месяца. Если сможешь перебить цену к этому сроку — я согласен. А если нет, то мои юристы направят уведомление о намерении уже вечером.
— Ты со мной торгуешься⁈ — пророкотал основатель «Оптимы».
— Нет, Рома, я решил тебя честно предупредить, как старого друга…
— Ты поступаешь совсем не как друг, Покровский, — изрёк хозяин кабинета, не скрывая презрения. — Ты подставляешь не только меня, но и всю корпорацию. Превращаешь её в проходной двор, куда может зайти с улицы абсолютно любой. Я уж не говорю о том, что ты готов ради каких-то денег подставить под удар десятилетия моих трудов.
— Это слишком пессимистичный прогноз, ты сгущаешь краски, — остался при своём мнении гость.
— Ты можешь объяснить, что происходит, Саша? — устало помассировал глаза Радецкий, заметно смягчив тон. — На кой дьявол тебе понадобилось
— Прости, не хочу обсуждать, это личное, — уклонился от ответа собеседник.
Основатель корпорации яростно затолкал практически целую сигару в пепельницу и вперился в Покровского тяжелым взглядом.
— Послушай меня, Александр, — строго проговорил председатель совета директоров, — многих я записал в личные враги и за меньшее. Однако я готов забыть всё, что ты сейчас нагородил. Сделать вид, будто ничего крамольного не прозвучало, а ты просто навестил меня, чтобы отведать водицы. Ты знаешь, далеко не всякому я готов предоставить такую поблажку. Но взамен — ты откажешься от этой глупой затеи с дроблением своего пакета ценных бумаг.
— Увы, Рома, сложившиеся обстоятельства сильнее меня, — беспомощно развёл руками акционер.
Радецкий испустил протяжный вздох и с силой потёр ладонями лицо.
— Ты же понимаешь, что я не позволю тебе этого сделать? — почти спокойно спросил он.
— При всём уважении, Рома, но у тебя нет права распоряжаться моей собственностью. Оно есть только у меня. И поэтому сегодня я разошлю оферту для других акционеров. — не уступил Сан Саныч.
— Что ж, я тебя услышал, — наградил Радецкий собеседника испепеляющим взглядом. — А теперь, будь добр, покинь мой кабинет.
— Ром, ну что ты сразу так…
— ПОШЁЛ ВОН! — проревел основатель «Оптимы», заставляя визитёра на короткий миг зажмуриться.
Толстяк, не желая искушать судьбу, поспешил удалиться. Переваливаясь с ноги на ногу, как хромая утка, он чуть ли не бегом доковылял до выхода и скрылся за дверью.
— Безмозглая туша, я тебя проглочу со всеми потрохами, — зло процедил Радецкий, оставшись наедине.
Выждав ещё около минуты, мужчина взялся за телефон. Быстро набрав номер по памяти, он принялся ждать ответа.
— Алло, здравствуй, Гена. Встретиться когда сможешь? Да, срочно… нет, по телефону никак… Да, лучше сегодня. Договорились. Жду.
Положив трубку, Радецкий встал из-за стола.
Этот жирный боров даже не представляет, какие проблемы себе нажил…
Зорин сидел на моей кухне и меланхолично постукивал чайной ложкой по дну кружки. За время поездки он так и не решился поведать о причинах встречи. Пришлось пригласить его домой, чтоб он мог собраться с мыслями.
Ольга ещё не успела лечь спать, поэтому сама вызвалась накормить нас поздним ужином.
Я отказываться не стал, а вот Алексей Аркадьевич согласился только на чай.
Гостья с трудом сдерживала любопытство. Её явно подмывало поинтересоваться насчёт моей заклеенной физиономии, но в присутствии бритоголового она постеснялась задавать вопросы. Но это за неё вполне успешно сделал и сам Зорин.