Михаил Злобин – Книга IV: Алый Завет (страница 7)

Не утруждая себя словами, Кавим низко склонил голову, давая понять, что он меня услышал и понял. А Луана с еще большей тревогой воззрилась на меня.

– Что все это значит, Данмар? – Слегка дрогнувшим голосом попыталась она призвать меня к ответу.

– Только то, о чем мы с вами договаривались, домина, – вернул я своему голосу приторно-ласковый тон. – Вам не грозит ничего серьезного, если будете строго следовать моим указаниям.

На короткое мгновение, мне почудилось, что женщина растеряла всю свою уверенность, и сейчас убежит прочь. Но нет, она хоть и с колебаниями, но все же дошла со мной до спуска в глухой каменный мешок, где толщина стен превышала длину вытянутой руки взрослого человека.

Немного помявшись в нерешительности, она глубоко выдохнула и сделала первый шаг по скрипучей деревянной лестнице. За ним второй, а после и третий. Совсем скоро ее макушка скрылась в люке, ведущим вниз. Спустившись следом за ней, я закрыл крышку и запер ее на толстенный кованный засов. Скрежет металла снова напустил ужаса на женщину, и она аж подпрыгнула на месте, едва не зацепив головой низкий свод потолка.

– Такие меры предосторожности… они точно необходимы? – Робко поинтересовалась Луана.

Сейчас она совсем не походила на высокомерную и гордую аристократку. Скорее на заплутавшую на незнакомом базаре растерянную простолюдинку, повстречавшуюся с работорговцами.

– Поверьте мне, домина. Без них никак не получится обойтись…

С этими словами я хлопнул ладонями и моментально раскинул во все стороны щупальца Искры. Десятки зачарованных светильников отозвались на энергию моей Анима Игнис и засияли полусотней оттенков синего цвета.

– Как красиво… – прошептала Луана, любуясь фантасмагоричной игрой теней.

– Вы хорошо рисуете, домина? – Подошел я вплотную к своей гостье и мягко тронул за локоть. Она слегка заторможено, но все же перевела на меня взгляд.

– Я… да. В юности я очень любила живопись.

– В таком случае, первое задание не будет для вас непосильным. Вот, возьмите.

Я протянул аристократке толстый блокнот, склеенный из тончайшей кенсийской бумаги, и обернутый в обложку из бархатистой кожи. Затем я повел ее к крохотному столику, на котором чуть ли не во всю столешницу лежала раскрытая готовальня ювелира Гиртама. В ней покоилось больше полутора десятка механических перьев различной толщины. И каждое из них было заправлено чернилами разных цветов, чтобы мать Астры не ограничивала творческий полет своей мысли.

– Э-э-э… и что я должна сделать?

– Нарисуйте свою душу, домина, – попросил я. – Переложите на бумагу максимально подробно и честно то место, в которое погружаетесь во время медитации.

В любой другой ситуации, уверен, моя реплика была бы встречена оскорбленно поджатыми губами и уничтожающе холодным взглядом. Ведь такая просьба являлась очень личной, если не сказать интимной. Но сейчас… сейчас женщина безропотно склонилась над чистым листом и начала творить.

Я не торопил ее, и терпеливо ждал, когда она закончит. Наконец, аристократка, немного смущаясь, вернула мне блокнот и замерла в некотором нетерпении, словно ждала похвалы.

– Впечатляет, домина, – отдал я должное искусности леди Персус. – У вас легкая рука и прекрасное чувство пространства.

И в самом деле, изображенный на бумаге уютный скверик был заботливо разукрашен и разноображен множеством мелких, но важных деталей. Каждый аккуратный кустик отбрасывал тень, каждый камушек покоился в заботливых объятиях пучка чуть примятой травы, а высаженные словно по линеечке деревца, казалось, едва заметно покачивают пышной листвой. Скажу без утайки, смотреть на этот живописный набросок было попросту приятно. Даже и не верилось, что чья-то душа может выглядеть столь гармонично и упорядоченно. Совсем не похоже на мой изуродованный Преисподней лес с черным монументом посередь высохшего болота.

– Это и есть средоточие вашей Анима Игнис? – Осведомился я, тыча пальцем в элегантный фонтанчик, венчающий центр композиции.

– Да… – от накатившего волнения голос Луанны сделался надтреснутым и тихим, как у глубоко пожилой мадам.

– А эти сколы всегда были на статуе? – Продолжал допытываться я, водя ногтем по наброску.

– Нет, – таким же шепотом ответила аристократка. – Они появились после смерти моего супруга.

– Ну что ж, вроде бы мне все ясно. Давайте попробуем. Присядьте, пожалуйста.

Я вежливо указал леди Персус на добротное деревянное кресло, наглухо приколоченное к полу.

– Помните, что я вам не угрожаю, а потому вам нечего опасаться, – предупредил я, закрывая гостье глаза широкой полоской плотной ткани.

– Меня немного смущают твои действия, Данмар, – чуть ли не жалобно пискнула женщина. – Это действительно все столь необходимо?

– Поверьте, домина, еще как…

Когда я начал привязывать к подлокотникам руки Луаны, она откровенно запаниковала.

– Нет, стой! Я передумала! Сними это с меня! – Дрожащим голосом приказала она.

– Сожалею, моя прекрасная домина, но это невозможно, – невозмутимо ответил я, продолжая свое занятие.

Но мать Астры не прислушалась ко мне, и даже попыталась пнуть, когда я склонился, чтобы зафиксировать ее ноги. Она призвала свою Искру, но не смогла даже дернуться, когда мои когтистые руки сжали ее лодыжки. Да… в демоническом обличии я становился гораздо сильнее, и простой Владеющий не имел никаких шансов со мной справиться.

– Прекрати это!!! – Пронзительно взвизгнула леди Персус. – Что ты себе позволяешь?! Мы об этом не договаривались!

– Бросьте, домина, – мой голос стал заметно ниже, и Луана не могла не отметить этого факта. – Мы с вами договорились обо всем. Просто делайте то, что я скажу, и результат не заставит себя долго ждать.

Перепуганная женщина сжалась в кресле, которое от ее попыток сопротивления даже не скрипнуло. Спустя несколько мгновений она снова попыталась высвободить руки из толстых петель, но добилась лишь того, что узлы глубоко впились ей в кожу.

– Перестаньте, Луана, – пробасил я. – Это кресло выдержит и Магистра, потому что внутри у него армированная конструкция из зачарованного металла. Давайте лучше сосредоточимся на том, для чего вы вообще пришли ко мне.

Еще немного потрепыхавшись и убедившись в полной бесполезности этих порывов, гостья в самом деле чуть успокоилась.

– Не думала я, что все будет проходить вот так… – попробовала она изобразить улыбку.

– Подождите, домина, мы еще даже не начали, – голос моей демонической ипостаси исказился от наползшей на уста улыбки, и аристократка в очередной раз пугливо съежилась. – Думаю, мы можем приступать. Погрузитесь в себя, Луана, не думайте о том, что происходит вокруг…

Леди Персус честно попыталась сосредоточиться и исполнить то, о чем я ее просил, но волнение и мандраж никак не желали отпускать ее.

– Я не могу! – Воскликнула она после дюжины безрезультатных попыток. – Я ощущаю себя словно на допросном стуле! И эта повязка на глазах не добавляет мне спокойствия!

– Хорошо, попробуем вот так…

Луана могла слышать только шорох моей трущейся чешуи и позвякивание стекла. И когда я поднес к ее губам открытый флакон, она тут же с силой стиснула зубы.

– Что это?! – Обеспокоенно спросила она.

– Просто огненная вода, – признался я, не убирая склянку от лица гостьи. – Она поможет вам расслабиться.

Немного поколебавшись, она все-таки приникла к горлышку и сделала один большой глоток. Правда, тотчас же подавилась и закашлялась, орошая свой недешевый наряд каплями еще более недешевого напитка.

– Кха… кха-кха! Какая дрянь! – Сипло выдохнула она. – Ни за что бы не подумала, что за это люди готовы платить такие деньги!

– Выпейте еще, домина, – настоял я, – вы больше пролили.

На этот раз гостья уже не пыталась столь опрометчиво высосать весь флакон одним махом, а цедила его словно брезгливая лошадь на водопое. Морщилась, фыркала, но продолжала пить. И вскоре небольшая склянка опустела, а по щекам и шее моей подопытной тут же пошли небольшие красные пятна.

– Уф… ох… кажется, мне полегчало, – поделилась аристократка, немного заплетающимся языком. – Я попробую снова…

Теперь у Владеющей действительно получилось погрузиться в медитативный транс, причем, достаточно быстро. Дыхание ее выровнялось, а сияние в области солнечного сплетения стало ровнее и мощнее.

Я обошел кресло с привязанной аристократкой по кругу, любуясь светом ее Искры в черно-белом демоническом зрении. Такая притягательная, такая соблазнительная… Признаюсь, иногда я вспоминал, с каким наслаждением выгрызал блистающий источник Таасима, и какие непередаваемые ощущения испытывал при этом. И теперь я пытался найти хотя бы одну причину, почему мне не следует сделать это вновь, но уже с Луаной…

До боли сжав кулаки, прорывая длинными острыми когтями чешуйчатую кожу на ладонях, я усилием воли прогнал от себя эти мысли. Нет, черный обелиск не завладеет мной, как бы не старался. Я буду пользоваться им, как инструментом, но не более. Тьма не поработит меня…

Встряхнувшись, я потянулся к аристократке и наложил руку прямо на ее святящееся нутро. Прикрыв глаза, я попробовал сам войти в транс, заодно воскрешая в памяти набросок, который нарисовала аристократка. Фонтан, надтреснутая статуя, кусты, цветы… На какое-то короткое мгновение картинка ожила в моем разуме, но потом сквозь нее проступил как навязчивый болезненный бред тягостный морок в виде запущенного мертвого леса… Моего леса.