Михаил Жебрак – Пешком по Москве (страница 22)
Рядом – дом архитектора Сергея Соловьева 1902 года постройки (Малый Ржевский пер., 6).
Третий особняк построил для предпринимателя Михаила Тарасова в 1909 году архитектор Михаил Гейслер (Хлебный пер., 21, стр. 1). В столицу три брата Тарасовы приехали из Армавира, как в Москве говорили, «в вагоне третьего класса в овчинных шубах с мешком сухарей». А через пару лет стали купцами первой гильдии. Тарасовы владели фирмой «Товарищество „Мануфактура братьев Тарасовых”», Северо-Кавказским банком и строили железную дорогу Армавир – Туапсе. Особняк Михаила Тарасова выполнен в неоклассическом стиле. Никаких оригинальных архитектурных решений на фасадах нет. Главное украшение дома – виртуозная лепнина. Фантазия и изысканность рисунка напоминают гротески Рафаэля. Можно долго разглядывать эти вазоны, маскароны, лепные фризы, головы фавнов и баранов. Это редкий вариант особняка на две семьи. Такое случалось, когда женившемуся сыну выделяли часть дома. Так поступил отец Константина Алексеева (Станиславского). Но здесь сразу спроектированы две квартиры. С Малого Ржевского располагался вход в хозяйскую часть из 12 комнат, находившихся на первом и подвальном этажах. А с Хлебного переулка – вход в квартиру на втором этаже, которая сдавалась внаем. Арендатором был потомственный почетный гражданин Александр Бер.
Дальше на нашем маршруте бывшая 110-я школа (Ножовый пер., 2). Она несколько раз меняла названия, побывала даже недолго имени Че Гевары, но именно из 110-й уходили на фронт вчерашние школьники, и я буду называть ее так. Во дворе этой школы я застал самый пронзительный монумент памяти погибших в Великой Отечественной войне. Бронзовые солдатики стояли просто на земле, как бы забытые ушедшими на войну мальчишками… Я учился недалеко от Никитских Ворот и видел этот памятник еще детскими глазами. Он производил сильнейшее впечатление. Солдаты были меньше тебя! Как в фильме «Застава Ильича»: герой картины просит совета у отца, а тот спрашивает: «Тебе сколько лет?». «23». «А мне – 21». Так и у этой школы – ты понимал, что уже старше погибших…
Мы вышли на Большую Никитскую, где, как и на Поварской, много посольств. Владение по адресу Большая Никитская ул., 43а, стр. 1 в конце XIX века принадлежало знаменитому Савве Морозову, директору-распорядителю крупнейшей ткацкой фабрики, председателю комитета Макарьевской ярмарки. Места для честолюбивого Морозова на Никитской стало мало, да и семья росла, и он купил участок на Спиридоновке, где построил огромный дворец в готическом стиле. А бывший морозовский дом в начале XX века архитектор Валериан Зеленин перестроил для предпринимателя Валентина Балина. Многие московские купцы тянулись за дворянством. Доходами они чаще всего превосходили своих именитых соседей, но им хотелось, чтобы их еще и считали ровней. Как говорил один купец про знакомого князя: «Что мне с того, что он меня приглашает, пусть он ко мне сам приедет, увидит, как я смогу его принять»… Дома ставили с анфиладами парадных комнат, по моде того времени каждый зал должен был быть оформлен в своем стиле: готический, романский, классический, рококо… Балины владели прядильной и ткацкой фабриками, механическим, лесопильным и кирпичным заводами, мельницами, хуторами во Владимирской губернии. Для себя возвели роскошный дом в центре Москвы на аристократической Никитской. Но и для рабочих возле их фабрики в Юже были построены, помимо добротных домов с баней и прачечной: больница, две церкви, родильный приют, санаторий, два училища, читальня, библиотека, богадельня и народный дом с театром.
После национализации в доме Балиных разместили миссию известного норвежского исследователя Фритьофа Нансена. Нансен в это время занимался от Лиги Наций возвращением на родину лиц, перемещенных в ходе Первой мировой войны. Именно он предложил для беженцев так называемые «нансеновские паспорта». Также он организовывал помощь голодающему Поволжью.
Особняк Степана Рябушинского построенный в 1902 году архитектором Шехтелем, – самое, пожалуй, известное произведение стиля модерн в Москве (Малая Никитская ул., 6/2, стр. 5). Большинство домов в стиле модерн – традиционные двух-трех-пятиэтажные коробки, декорированные снаружи в соответствии с новой модой. Здесь не так. Здание само развивается изнутри по спирали, в стилистике модерна, и наружные стены – вынужденная дань традиции, погоде… Шехтель создал живой дом-цветок. Здесь нет четкого деления на этажи и фасады. Каждая плоскость, балкон, окно, как лепесток цветка, индивидуальны. Участок омывает решетка-волна. Ограждения балконов – сети, брошенные в пучину. В окнах гибкие рамы, напоминающие плодовые деревья. А под карнизом тянется мозаичный фриз. Эти орхидеи собственноручно нарисованы архитектором. Модерн любил цветы ассиметричные и с гибкими стеблями: орхидеи, лилии, кубышки…