Михаил Жебрак – Пешком по Москве – 2 (страница 34)

Иван Морозов.

Иван Морозов собирал современную французскую живопись. Был он дотошен в делах, и от него остались все расписки, так что известно, что директор-распорядитель Тверской мануфактуры потратил на французскую живопись 1 миллион 410 тысяч 665 франков. Иван Морозов мечтал быть художником, а вовсе не директором-распорядителем на Тверской фабрике. Два года он брал уроки живописи у Константина Коровина. Даже когда Иван Морозов учился химии в Швейцарии, то занимался рисунком вместе со студентами-архитекторами, а по воскресеньям отправлялся с ними на пленэр. Но семейное дело превыше всего, и к живописи Иван вернулся в 30 лет уже как коллекционер.

Пречистенка ул., 21.

Морозовы – богатая московская старообрядческая купеческая семья. Морозовы разделились на четыре самостоятельные ветви и вели четыре огромные ткацкие мануфактуры. Их участие в городской жизни сегодня забыто, осталась только Морозовская больница, а ведь перед революцией фамилия Морозовых звучала в названиях десяти московских учреждений. Для сравнения: имя «профессиональных благотворителей» Бахрушиных носили шесть учреждений, Алексеевых и Шелапутиных – по три, Третьяковых – два. А Морозовых – десять. Кроме этого Морозовы издавали «Русский вестник», финансировали МХТ и Русские сезоны. Когда, после 1905 года старообрядцам разрешили ставить церкви, Морозовы финансировали сооружение храмов. В доме на Пречистенке у Ивана Морозова моленной не было, здесь царила французская живопись.

Морозов владел лучшими картинами, в том числе Огюста Ренуара. На советской открытке изображен портрет актрисы Жанны Самари (1877). Оригинал можно увидеть музее изобразительных искусств им. Пушкина.

Кто-то из биографов сказал, что Кекушев создавал интерьеры-рамы для демонстрации картин. В музыкальном салоне сняли антресоли, что увеличило высоту потолка до шести метров, и устроили стеклянный фонарь. В этом салоне висели большие полотна Мориса Дени. Сделав этот заказ, Дени купил себе на гонорар большой дом под Парижем. У Морозова была уникальная коллекция живописи: Пабло Пикассо, Альфред Сислей, Анри Матисс, Огюст Ренуар, Винсент Ван Гог. А работ Поля Сезанна приобретено 18. После национализации картины из собрания Ивана Морозова разошлись по разным музеям, но таков был уровень этой коллекции, что они все в основной экспозиции, ни одна не лежит в запаснике.

Пречистенка ул., 24/1.

Напротив зданий Академии художеств расположен еще один дом с булгаковским адресом (Пречистенка ул., 24/1). В доходном доме архитектора Семена Кулагина 1904 года постройки жил дядя Михаила Булгакова доктор-гинеколог Николай Покровский. Булгаков не раз гостил у дяди. Доктор Покровский превратился в профессора Преображенского, дом Кулагина – в «Калабуховский дом». Литературоведы считают, что именно в подъезд этого дома мимо швейцара Федора заводит профессор подобранного пса в повести «Собачье сердца».

Пречистенка ул., 28.

Один из самых эффектных домов архитектора Льва Кекушева – доходный дом Ивана Исакова (Пречистенка ул., 28). Огромный доходный дом был построен в 1906 году, и еще на стадии строительства приобретен петербургским предпринимателем, переехавшим в Москву, Иваном Исаковым. Дом построен в форме буквы «Н» с парадной лестницей в перемычке. На каждом этаже по две квартиры в передней части дома и по две в задней. В квартирах шесть-семь комнат разной величины и кухня. В квартирах передней части поставлены керамические камины завода Кузнецова. Жилье в доходном доме Исакова снимал и сам автор постройки: Кекушев поселился на Пречистенке в 1907 году после разлада с женой, оставшейся с детьми в собственном особняке зодчего на Остоженке.

В начале XXI века доходный дом Исакова отреставрировали. Историки сетуют на слишком яркий цвет и детали, уступающие первоначальным в изяществе, но в целом фасад стал нарядным и ухоженным. Не вернулась только статуя на фронтон дома.

Памятник Василию Сурикову. Скульптор Михаил Переяславец.

В сквере напротив здания Академии художеств с 2003 года стоит памятник Василию Сурикову работы скульптора Михаила Переяславца. Переяславец всю жизнь работал в Студии военных художников имени М.Б. Грекова, поэтому ему в основном заказывали памятники военным. В Москве его работы стоят перед зданием Министерства обороны. Если скульпторы прошлых десятилетий стремились создать лаконичный целостный образ, то сегодня ценят детали. Скульптура должна быть многословной. Скульптор Переяславец изобразил натуралистично детали одежды, большую палитру с набором кистей и мольберт.

Пречистенка ул., 32/1, стр. 1.

В 1820 году архитектор Федор Соколов выстроил усадьбу для Павла Охотникова (Пречистенка ул., 32/1, стр. 1). Восьмиколонный портик дорического ордера отмечает центр 70-метрового здания. По сторонам колоннады раньше были проезды во двор, проездные арки заложили в конце XIX века. С 1882 года усадьбу Охотникова арендовала частная гимназия Поливанова. «В 90-е годы это была лучшая московская гимназия, – писал ее ученик, Андрей Белый. – В ней отрицалась казенщина; преподаватели принадлежали к лучшему московскому культурному кругу».

В гимназии учлись дети университетской профессуры и богатейших купцов города. Директор гимназии, Лев Поливанов, был блестящим филологом и основой преподавания считал развитие логического мышления и литературной речи. Наверное, поэтому в этой школе учились многие будущие литераторы: Валерий Брюсов, Андрей Белый, Максимилиан Волошин, Сергей Соловьев, Вадим Шершеневич, Сергей Шервинский. Но и шахматист Александр Алёхин окончил эту гимназию.

Лев Поливанов.

Льва Поливанова Андрей Белый характеризовал так: «Не человек, а какая-то двуногая, воплощенная идея: гениального педагога». Один воспитатель не без юмора рассказывал, что как-то услышал в гимназии плач. Плач грудного младенца. Бежит по коридорам открывает двери, откуда взяться ребенку в школе? Врывается в класс Поливанова и видит: класс сидит, затаив дыхание, а учитель, сидя на собственной ноге и махая книгой в воздухе, дико плачет. Он в очередной раз читает ученикам пушкинского «Пророка».

У Льва Ивановича Поливанова среди гимназистов была простая кличка – Лев! Он мог послать весь класс в театр: «Как, вы не видели Федотову в „Макбете”?» в гимназии Поливанова учились сыновья Льва Толстого. Сперва граф подумывал о Первой московской, но в казенной гимназии потребовали подписки о «благонадежности» детей. И отец возмутился: «Я не могу дать такую подписку даже за себя. Как же я дам ее за сыновей?» Поливанов взял детей Толстого сверх комплекта. Здесь традиционно были маленькие классы. Число гимназистов не превышало 200 человек. Как-то писатель помогал сыну с сочинением и вписал полстраницы своего текста. Поливанов проверил и спросил:

– Скажите, пожалуйста, Толстой, то, что я подчеркнул, написали ведь не вы, а Лев Николаевич?

– Да! Вы угадали!

– Очень хорошо, – улыбнулся самодовольно директор. – Я поставил вам четверку.

Приятно поставить четверку по словесности Льву Николаевичу…

А если заглянуть во двор, там мы найдем расставленные полукругом служебные постройки. Это называется красивым словом «циркумференция». Но только это внутренний двор и все постройки служебные: дровяные, конюшня и каретный сарай. Флигели для дворников и истопников. Вроде ничего особенного, службы и службы, но таких сохранившихся старинных дворов в Москве по пальцам пересчитать. Так и кажется, что из-за угла выйдет костистый старик в широкой рубахе: «Скажи-ка, милейший, а где здесь комната директора?». Укажете и только в спину догадаетесь, это же писатель граф Лев Толстой. Зашел проведать своих детей, учившихся в этой гимназии. Граф ходил так нарочито, по-мужицки одетый, что однажды служители не пустили его на спектакль по его же пьесе.

Сейчас в бывшей поливановской гимназии музыкальная и художественная школы, а также концертный зал, в котором дают разные представления, доступные широкой публике. Проведена прекрасная реставрация интерьеров. Приходите – и дом посмотрите с чудесной ажурной чугунной лестницей, и во двор заглянете.

Кропоткинский пер., 13, стр. 1.

Наша прогулка по былой Конюшенной слободе закончилась. Эти места с XVIII века превратились в элитный московский район, и здесь почти у каждого здания и истории, и фасады богатые. Если вы отсюда пойдете к метро, то рекомендую воспользоваться Кропоткинским переулком, чтобы дополнить впечатления от шести работ Льва Кекушева особняком работы другого гения модерна – Федора Шехтеля. Шехтель, как и Кекушев, рисовал дом целиком, от ворот с оградой до каминов и паркета. Талант Шехтеля-рисовальщика, мне кажется, прекрасно виден на фасаде дома в Кропоткинском переулке, построенном в 1904 году (Кропоткинский пер., 13, стр. 1). Посмотрите, насколько живописны объемы этого здания. Здесь мало прямых линий, дом словно не сложен из камня, а пастозно (от итал. pastoso – «тестообразный») нарисован кистью.

За большим центральным окном расположен главный 130-метровый зал особняка Александры Дерожинской. В этом зале Шехтель оставил незаполненными стены для фресок. Предполагалось, что рисовать будет Игорь Грабарь, но хозяйка снизила цену с десяти тысяч до пяти. За пять согласился работать и приготовил эскизы Виктор Борисов-Мусатов. Хозяйка опять начала торговаться, и художник обиделся: «Барыня, вероятно, думала, что я ей сделаю их для своего удовольствия – задаром». И продал акварели в Третьяковку… Спустя сто лет наконец воплотили замысел Шехтеля: по эскизам, хранившимся в Третьяковке, зал особняка Дерожинской расписали. В особняке сейчас резиденция посла Австралии, но в него можно заглянуть в Дни культурного наследия.